Маньяки (ЛП)

Маркус качает головой, наливает себе еще один бокал и опрокидывает его в себя. Стакан с грохотом ударяется о барную стойку и разбивается от силы удара.
— Мне это чертовски не нравится.
— Да не уже ли, — говорит Роман. — Ты ясно дал это понять.
Пальцы Леви нежно сжимают мое бедро, возвращая мое внимание к нему.
— Ты уверена в этом? Мой отец может умереть всего через несколько дней. Обе семьи будут работать вместе. В тот момент, когда он умрет, ваш брак не будет иметь значения.
— Формально — да, — говорю я ему, зная, что Маркус внимательно слушает, — но я все равно буду считаться вдовой Джованни. Даже после смерти я не смогу избавиться от этой связи с ним. Если бы я не была замужем за ним, если бы он не был моим мужем по закону…
Я замолкаю, и Леви медленно кивает.
— Послушай, я не собираюсь лгать, — начинает он. — Если бы кому-то из нас и посчастливилось заполучить тебя в жены, я всегда думал, что это, вероятно, был бы Марк, но если это то, чего ты хочешь, если ты можешь принять это решение и быть довольной им, тогда ты получишь мое благословение.
— Ты не расстроен или что-то в этом роде?
— Скажи мне вот что, — начинает он. — Брак с Романом как-нибудь повлияет на наши отношения? Будет ли это означать, что все внимание достанется ему?
Я качаю головой, в ужасе от этой идеи.
— Ни в коем случае. Это всего лишь бумажка, — говорю я, поворачиваясь к Маркусу. — То же самое касается и тебя. Да, технически я буду замужем за ним, но не то чтобы я просила об этом. Не то чтобы он становился на одно колено и требовал исключительности. Все, что мы делаем, — это улучшаем сложившуюся дерьмовую ситуацию. И если быть до конца честной, то, будь моя воля, я бы не была замужем ни за кем из вас. Я люблю вас всех одинаково, и я не верю, что наши имена написаны на бумажке — это какой-то финал, особенно в нашей ситуации. Это никогда не сработает.
Видя нерешительность на его лице, я встаю и перегибаюсь через барную стойку, прислоняясь к ней и протягивая руки, чтобы взять его теплые руки в свои.
— Что поможет тебе справиться с этим? — Спрашиваю я, встречаясь с его темными глазами.
Он пристально смотрит на меня, и в его глазах мелькает нервозность.
— После того как все будет сказано и сделано, когда все успокоится, я хочу провести церемонию клятв. Мы все трое и ты. Мы выложим все на стол, и ты официально станешь нашей.
Я хмурюсь.
— Что-то вроде свадьбы, но без свидетельства о браке в конце? — Я спрашиваю.
— Именно так. Мы приносим наши клятвы перед священником, перед нашими семьями и соединяемся в одно целое.
Мое сердце бешено колотится в груди.
— Ты действительно этого хочешь? — Спрашиваю я, отталкиваясь от стойки, чтобы подойти к нему поближе. Он кивает. — Я хочу, — говорит он. — Формально ты будешь замужем за Романом, но у тебя также будут равные узы со мной и Леви. Я имею в виду, если ты согласна на это.
Тепло разливается по моим венам, наполняя адреналином каждый нерв, пока я не обнаруживаю, что перелезаю через стойку и оказываюсь перед ним.
— Конечно, я согласна. Я так чертовски возбуждена, что это безумие.
Маркус ухмыляется и прижимается своими губами к моим, глубоко целуя меня, а его руки обвиваются вокруг моего тела. Его язык проникает в мой рот, и я стону, чувствуя себя в его объятиях как дома, как ни в одном из мест, где мы останавливались с момента знакомства.
Он отстраняется от меня, и его лоб прижимается к моему.
— Как бы то ни было, если этот мудак будет называть тебя — женой, а я нет, я собираюсь кастрировать его, пока он спит.
Я качаю головой и смеюсь, а затем поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с темными глазами Леви.
— Ты согласен на церемонию клятв?
Его губы кривятся, когда он тяжело вздыхает.
— А мне придется надеть костюм?
— Нет, — смеюсь я. — Приходи хоть с голой задницей во всей своей красе, мне все равно.
Леви стонет.
— Прекрасно, я полагаю, — говорит он, — но лучше бы после этого была чертовски эпическая вечеринка.
Закатывая глаза, я поворачиваюсь к своему почти мужу.
 
— А ты? — Спрашиваю я, не уверенная, почему я так нервничаю из-за реакции парней на это.
— Ты, блядь, знаешь это, детка. А теперь…
По особняку разносится громкое жужжание, и Роман обрывает фразу, переводя взгляд на Леви — Это входная дверь. Кто-то пытается проникнуть внутрь.
Все разговоры о свадьбах прекращаются, когда руки Романа летят под стойку, вытаскивая оружие и передавая его своим братьям. Дерьмовый маленький пистолет вкладывают в мою руку, и я свирепо смотрю на Романа.
— Прости, — говорит он, прежде чем перемахнуть через стойку и приземлиться прямо рядом со мной. — Это все, что у меня здесь было.
Он хватает меня за руку, и мы вчетвером, как один, вылетаем из гостиной, Маркус впереди, ведущий стаю, Леви позади, защищающий наши спины.
— Итак, ээээ… я полагаю, мне нужно позвонить?
— А? — Я хмыкаю, слишком озабоченная тем, кто пытается проникнуть в особняк.
Он закатывает глаза.
— Чтобы внести изменения в документы. Чтобы официально пожениться.
— О да, — говорю я, переводя взгляд слева направо, уверенная, что кто-то выскочит на нас в любую секунду. — Звони, но для протокола: мне понадобятся сверкающие бриллианты к этому дерьмовому несуществующему предложению, и лучше, чтобы они были совсем новыми. Мне не нужны обноски твоей извращенной бывшей.
Роман стонет и закатывает глаза, а Леви и Маркус усмехаются.
— Прекрасно.
Мы проносимся по особняку, слишком неподготовленные к этой новой атаке, но, когда мы входим в огромное фойе и Маркус направляется к окнам, его брови приподнимаются, прежде чем он начинает качать головой.
— Гребаный ад, — бормочет он, недовольный тем, кто стоит за дверью.
Он издает разочарованный стон, и в этот момент Роман и Леви как будто расслабляются, наблюдая за тем, как Маркус движется к входной двери и распахивает ее без малейшего предупреждения. Его пистолет по-прежнему поднят, он держится уверенно и крепко, делая его похожим на извращенного психопата, которого я успела полюбить.
— Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?
Так, так… кстати, о извращенных бывших Романа.
Ариана вскидывает руки, ее глаза расширяются, когда она видит Маркуса. Страх проносится в ее взгляде, когда она смотрит через его плечо, рассматривая сцену позади него: руку Романа в моей, оружие и Леви слева от нас.
В ее глазах мелькает намек на ревность, и я ухмыляюсь, гадая, что бы она подумала о весьма нетрадиционном предложении Романа. Черт возьми, да вообще обо всей этой церемонии клятв. В конце концов, Ариана живет по теории, что любой член ДеАнджелиса — хороший член. Гребаная корова, и подумать только, я действительно хотела ей помочь.
Она закрывает рот, не зная, как реагировать на это приветствие, поскольку, судя по всему, она предполагала, что придет в пустой дом. Маркус подается вперед, дуло его пистолета упирается ей в голову.
— Я не собираюсь спрашивать тебя снова, Ариана. Какого черта ты здесь делаешь?
Она тяжело сглатывает, в ее глазах читается нерешительность.
— Я знаю, где Джованни.
И вот так Маркус опускает пистолет и приглашает ее войти в особняк.
33
Aриана продержалась всего три минуты, прежде чем Роман вытянул из нее всю информацию и отправил ее обратно за дверь с напоминанием о том, что с ней случится, если она когда-нибудь снова появится здесь. Она плакала, как маленькая плаксивая сучка, и ее отослали, даже не взглянув на нее, и я не собираюсь лгать, я была слишком самодовольной во время всего этого.
Лучшие три минуты в моей жизни.
Мы стоим в тренировочном зале частной резиденции Моретти, а вокруг нас лучшие солдаты Моретти. Они не в восторге от того, что Роман, Маркус и Леви занимают их место, и еще меньше они обрадовались, узнав, что мы пригласили к себе лучших из людей ДеАнджелисов. Но в этом-то и прелесть моего положения. То, что я говорю, выполняется, и они могут либо научиться принимать это, либо узнать, каким лидером я буду, когда они выступят против меня.