Восхождение Примарха 7 (СИ)
— Да уж, — я потёр глаза ладонями. — Какие далёкие пути логических решений.
— Ты ещё скажи, что я была не права, — ответила она и в шутку оскалилась.
— Я ничего такого не говорил, — ответил я и пожал плечами. — Тем более, ответ на этот вопрос в полной мере мы не узнаем никогда. История не терпит сослагательного наклонения.
— Ладно, прощайтесь, — проговорила Арана, кивая Арьяше и Рахне. — Нам пора на Хелицеру.
* * *Пройдя сквозь портал, я оказался совсем в ином мире. Это всё отличалось даже сильнее, чем мой пример с муравейником. Тут всё было иначе.
Хотя что-то общее, конечно, было. Арахнополис представлял собой огромную многоуровневую паутину.
Это был величественный подземный город, который простирался на многие километры под поверхностью планеты. В Арахнополисе проживали только паукообразные аэрахи. Представитель другого ксеноса сюда мог попасть до сегодняшнего дня только в качестве раба. Или еды.
В остальном это был очень развитый и технологически продвинутый город, по которому разумные аэрахи сновали туда-сюда в огромном количестве.
Мы вышли из портала совсем недалеко от Паутинного дворца, но при этом я увидел огромное количество обычных граждан-аэрахов, бегущих по своим паучьим делам. В этом они мало отличались от нас. Особенно от работяг в той же самой Москве.
Город состоял из множества уровней, зон и секторов, каждый из которых отвечал за что-то своё. Были тут и свои аналоги заводов, фабрик, офисов, предприятий питания и прочего. Всего было так много, что глаза в прямом смысле разбегались.
Впрочем, у меня не так уж и сильно, потому что их было только два. Я решил остаться в человеческом обличии, чтобы не привлекать к себе внимания слишком сильно. Хотя предводительница с рабом тоже притягивала взоры, но всё-таки не так.
Жилые зоны размещались достаточно далеко от дворца, поэтому их мы не увидели. В том числе я никак не мог понять, как могут выглядеть многоэтажки под несколько десятков, а то и сотен этажей, сплетённые из паутины. Зрелище должно быть потрясающее. И там, в этих многоуровневых паутинных аэраховейниках живут миллионы паучих семей. Красота.
Промышленные зоны я видел, но понять, что именно там происходит, отсюда было невозможно. Ясно было только, что производство высокотехнологичное, нуждающееся в большом количестве энергии. А её тут было хоть отбавляй.
Ближе всего к дворцу была зона развлечений. Правда, понять я это смог только благодаря тому, что сам наполовину был аэрахом. Артисты в блестящих развевающихся одеждах больше напоминали космонавтов потерпевшего бедствие корабля. А чемпионы по паутинному бегу вообще мало напоминали привычных аэрахов, слишком уж мускулистые у них были ноги.
Где-то недалеко играла музыка. Томяще-щемящая. Она чётко попала в унисон моему утреннему состоянию, которое я бы квалифицировал, скорее, как грустное, чем какое-то иное.
Но венцом всего, конечно, была архитектура. Она бросалась в глаза с первого взгляда, но затем я постоянно возвращался к ней и открывал по новой. Да, конечно, все здания тут делали из паутины, но зато ограничений по формам, цветам и размерам не было никакой. Буйство архитектурных задумок в виде витых башен, уходящих в невероятную высь, коридоров, параллельных земле, и прочих изощрений не знало границ.
Ну и напоследок я отметил для себя весьма продвинутые технологии аэрахов. То есть антигравитационные платформы и вполне себе бытовые лазерные пушки, это была обыденность народа. А вот на крыше дворца угадывался вполне себе рабочий аннигилятор материи.
Кстати, сам дворец был больше всего похож на какой-нибудь земной. Чем сильно контрастировал с окружением.
— Это достаточно поздняя постройка, — объяснила мне Арана, видя моё любопытство. — Его создали в те времена, когда брат с головой ушёл в завоевания и насмотрелся на чужую роскошь. Народ, конечно, был против, но кто его будет спрашивать. А вот то, что погиб оригинальный дворец, который сплели по заданию Первого Примарха, конечно, жаль.
* * *Внутреннее убранство дворца, впрочем, отличалось от всего остального в Арахнополисе не так сильно. Тут было достаточно всякой разной паутины, но были и зоны, предназначенные для других ксеносов. Зачем? Этот секрет мне так и не удалось разгадать. Дело в том, что всех мало-мальски разумных и могущих представлять опасность аэрахи уничтожали, как вид.
Бывали, конечно, исключения, но редко.
Несмотря на то, что Арану во дворец пустили, а также и меня в её сопровождении, смотрели на нас гораздо более косо, чем на улице.
— Кто это? — спросил у бабки один из привратников, скорчив брезгливую физиономию. — Что за розовый брикет на палках?
— Внук, — равнодушно ответила Арана, проходя мимо привратника. Как я понял, она могла и не отвечать, но тогда привратник мог попробовать сделать что-то со мной. — Решил в таком виде прийти.
И, что интересно, ответила-то она чистую правду.
— А, — прошипел тот, брызжа ядом. — Он из этих, из порченных.
— Сам ты, порченный, — огрызнулся я, и привратник попятился назад.
Он не знал, как вести себя с подобными представителями разумной жизни.
Вообще я заметил, что эти самые аэрахи, несмотря на всё их техническое развитие, были достаточно узколобы. Они, действительно, варились в своём ксеносе, как в общей кастрюльке щей, и не желали узнавать ничего нового. Им было просто неинтересно, как живу, например, я. Им было важно только то, как живут они сами.
По пути на так называемую церемониальную площадь нас встретил кто-то из высоких армейских чинов. Я ещё не сильно разбирался в них, но это точно был кто-то из высшего командования.
— Арана, — бросил он презрительно и без единого титула, что говорило о пренебрежении моей бабкой. — Где Примарх?
— Послал меня, чтобы я всё подготовила к коронации, — ответила та, а затем с не меньшей презрительностью выплюнула: — Ранх.
— Он что, не понимает, что после гибели действующего Примарха и его непосредственного подчинённого у нас тут практически анархия! — бушевал тот, которого назвали Ранхом.
Я бы посмотрел на него, если бы он увидел, как на его глазах существо, которое он вообще не считал разумным, превращается в его повелителя. Меня так и подмывало это сделать. Но я сдержался. Зачем это было делать для одного, когда можно было сделать для целой толпы?
— Примарх в курсе ситуации, — холодно ответила Арана. — Не скулите, Ранх.
— Пока ты жвала свои на захолустной планетке грела, я вообще-то раны на войнах получал, — рыкнул на неё вояка, но она сделала несколько шагов на него, и он попятился. — Ты чего удумала? — взвился он.
— Это были завоевательный войны, — проговорила бабка, втаптывая генерала в грязь. — Поэтому пенять можешь только на себя, — затем она посмотрела на меня. — Пойдём, Никит.
Мы прошли на церемониальную площадь, и вот тут меня практически размазало от ощущения величия пространства. Сама площадка, висевшая над Арахнополисом, была примерно двести метров диаметром и находилась в самой верхней точке города. По крайней мере, видимой его части. Но всё равно была далеко-далеко под потолком пещеры. А та, в свою очередь, простиралась на десятки, если не сотни километров. И дна её тоже видно не было. Да и не чувствовалось. И всё это громадное пространство было затянуто паутиной.
Грандиозно.
Вот какое слово приходило мне на ум.
* * *К Аране послали некое посольство из глав знатных семей и военачальников аэрахов. Уж не знаю, о чём они хотели говорить с ней, но вот между собой они обсуждали много занятного.
Так получилось, что я отошёл от бабки. Мне хотелось осмотреть все виды, которые открывались с церемониальной площадки. Очень уж странно я чувствовал себя тут. Вроде бы дома, а вроде бы мне тут всё чуждое. Видимо, это проклятие детей двух разных видов.
Внимания на меня особо не обращали. Наверняка уже разнёсся слух, что я что-то вроде самоходной игрушки Араны, поэтому, если агрессии проявлять не буду, то меня можно и не трогать.