Никогда больше (ЛП)

— Прекрати, Бернард. Ты выставляешь себя дураком.
Бернард схватил меня за предплечье, на этот раз крепко, и не отпускал.
— Дай мне уйти, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Я не какая — нибудь беззащитная девчонка, и я без колебаний ударю тебя в пах.
Его лицо покраснело от гнева, губы сжались.
— Ты останешься и будешь музой для этой гребанной картины, как мы и договаривались.
— Отпусти. Меня.
Я уже была готова взорваться и преподать ему урок, когда что — то обрушилось, как торнадо тьмы. Бернард отпустил меня. Прошел сквозняк. Предметы разлетелись по полу. Бернард пролетел через комнату и столкнулся с очень агрессивным Аяксом, который только что ворвался в его студию. Он нанес ему удар, прежде чем схватить за воротник и отшвырнуть к стене.
— Это последний раз, когда ты пытаешься прикоснуться к моей девушке и действуешь за моей спиной, — я никогда не видела Аякса таким взбешенным. На его предплечьях вздулись вены, а взгляд был черным как смоль, на лбу появились морщины от эмоций, бушевавших внутри него.
За десять секунд произошло слишком много событий. Всё это было неожиданно.
— Аякс? Что ты здесь делаешь?
— Я преподаю урок, — сказал он, швырнув Бернарда на пол.
Он небрежно поправил рубашку и сделал глубокий вдох, склонив шею набок, в то время как Бернард корчился на полу, хватая ртом воздух.
Я, чёрт возьми, улыбнулась.
— Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не преподавал. Ты, больше никого не будешь запугивать, и я обещаю тебе, что твоя карьера будет закончена, — Аякс бросил на него последний пренебрежительный взгляд, прежде чем схватить меня за руку и потащить к выходу.
— Ты только что показал, кто ты такой. Ты сделал столько же, сколько и я, Спектр, — Бернард закашлялся, изо рта у него потекла кровь.
— Возможно, но я привык отступать. С тобой покончено, Бэрнард., — это была последняя фраза, которую Аякс бросил Бернарду, прежде чем мы сбежали из его студии. Казалось, он был полон решимости отвести нас куда — то в спешке.
— Аякс, подожди!
Он не послушал, но когда я заметила деревянную дверь подсобки, я поняла, что он направляется туда, где всё началось. Он распахнул дверь, и мы оказались внутри. Обстановка не изменилась. Запах дерева и книг остался, а на полках стояли глобусы, манекены и холсты. Это был беспорядок, в котором можно было найти всё, что пожелаете, более просторный, чем я себе представляла. Разбитое окно всё еще было там. Казалось, что время в этой комнате остановилось.
Я сложил руки на груди.
— Почему мы здесь?
— Потому что, если мы выйдем, то я не смогу поговорить с тобой, потому что все в этой гребаной школе теперь знают, кто я, и я никогда больше не обрету покоя, — прорычал он.
— Не я заставила тебя сделать импульсивный твит! Зачем ты вообще это сделал? — я повысила свой голос так же высоко, как и он.
— Из — за тебя, Аврора! — его ладонь покоилась на полке, которая задрожала от соприкосновения с ней, когда он сделал глубокий выдох, опустив голову. — Потому что ты попала в гребаную ловушку Бернарда, не поговорив об этом сначала со мной!
— Как ты вообще узнал об этом! — когда он н ответил, я поняла, что только один человек знал правду, потому что я ничего не могла скрыть от неё и её умного мозга. — Луна! Не могу в это поверить.
Я вернулась к сути, напомнив себе поговорить с ней позже.
— Я сделала это, чтобы защитить тебя и твою личность! — указала я, сделав чересчур драматичный жест рукой. — Я должна была поступить правильно! Если бы я рассказала тебе, ты бы отверг меня и выбрал свою карьеру вместо меня. Это было больнее, чем совершить героический поступок. Таким образом, я могла бы остаться в том гребаном сказочном сне, который ты создал для нас, и…
— Ты ошибаешься! — он убрал руку с полки и уставился на меня, его губы изогнулись. — Я бы выбрал тебя, Аврора. Всегда.
Мой рот сомкнулся. Это было невозможно. Мог бы кто — нибудь хоть раз выбрать меня? В конце концов, я никогда не была той, кого выбрали.
— После того, что ты сделал для меня в Ever After, я не могла позволить, чтобы твоя карьера разрушилась, — прошептала я. — Я должна была защитить тебя так же, как ты защищал меня.
 
Даже если это причиняет боль.
— Ты знаешь, как было бы больно видеть, как ты позируешь этому мудаку! Тошно даже думать об этом. Я чувствую, что взорвусь и… — он сжал кулак, все черты его лица стали жесткими. — Я не могу этого вынести. Я не могу вынести, что ты чья — то ещё муза или девушка. Ты бы уничтожила меня, чёрт возьми!
— И я не могла смириться с тем, что из — за меня ты теряешь всё, ради чего работал! — я сделала шаг к нему, мой высокий голос дрожал. — Я не могу вынести роли злодея в твоей истории.
— И я не вынесу, если кто — то причинит тебе боль и овладеет тобой! — съязвил он в ответ, прежде чем зажать меня между двух рук, прислоненных к полке. — Ты никогда не будешь злодейкой в моей истории, Аврора.
Мои сжатые губы дрожали.
— Из — за меня ты потерял всё.
— Без тебя я был никем, — его ледяной взгляд встретился с моим. — Я должен быть тем, кто защищает тебя, иногда спасает или даже бывает рядом с тобой, но ты мне не позволяешь.
Я сглотнула.
— Мне никто не нужен.
— Вот тут ты ошибаешься. Нам всем кто — то нужен. Ты нужна мне. Отчаянно. Даже твоим гребаным героям нужен кто — то, кто защитит их. Вот почему злодей терпит неудачу — у него или у неё нет союзника. Я твой союзник, Аврора. Мы — команда.
Я пыталась сдержать своё бешено колотящееся сердце.
— Разве ты не должен был уже уехать?
— Я опоздал на свой рейс, — его адамово яблоко дернулось. — И теперь мне нужно кое о чём позаботиться, поскольку я раскрыл себя.
— Ты сожалеешь об этом?
— Нет, — невозмутимо ответил он, отстраняясь от меня. — Я не думал дважды, прежде чем сделать этот пост, когда догадался, что ты собираешься совершить этот нелепый акт храбрости ради меня. Эрик, напротив, очень зол, но, по крайней мере, он будет полностью занят этим безобразием. Я даже не уверен, что мой следующий контракт не будет расторгнут с этим объявлением, но Аврора, это всегда была ты.
Мои губы слегка приоткрылись, и я почувствовала, как в уголках моих глупых глаз появились слёзы.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что этот гребаный мир пуст без тебя. Холоден. Суров. Такое чувство, что я мертв. Просто ничто. Но когда я с тобой, мой мир беспорядочен, иногда раздражающий и страстный, но такой живой…
— Это комплимент? — фыркнула я.
— Да, потому что, когда я с тобой, я не чувствую пустоты. Ты оставила осколок в моём нутре, который никогда не покинет меня. И мои мысли, ты преследуешь их. Как будто ты в центре всего, и я не знаю, что со мной происходит — может быть, я болен, но я не могу жить без тебя. Я чувствую себя идиотом и слабаком, как будто я ничего не могу контролировать, и я постоянно беспокоюсь о тебе, если меня нет рядом с тобой и…
— Ты любишь меня, — прошептала я.
Аякс был влюблен в меня. Он любил меня. Он любил меня больше всего на свете. Меня. И я любила его больше, чем саму себя. Так почему же любовь должна быть такой болезненной?
— Что? — он прочистил горло, делая шаг назад, как будто слово “любовь” означало вид акулы, плавающей в кровавой луже рядом с ним.
На моём лице появилась лучезарная улыбка.
— Это любовь. Всё, что ты описываешь. Это и есть любовь.
— Я не знаю, как любить, — солгал он хриплым голосом.
— Как ты можешь в это верить?
— Я… — он закрыл рот, отказываясь от того, что собирался сказать.
Мы не отрывали глаз друг от друга, но позволили нашим эмоциям проявиться в долгом молчании. Я даже не осознавала, что слёзы текли по моим щекам. Я плакала с каждым ударом своего сердца, вода смывала мои шрамы из прошлого. Я плакала, да, но мне не было грустно. Я была жива.
— То, что я чувствую к тебе, никогда не исчезнет. Это сильно и всепоглощающе, — сказал Аякс, облокотившись на полку напротив моей. — Семь лет назад ты украла мою душу.