Никогда больше (ЛП)

— О, ты злая, — сказала я. — Ты уже угрожаешь испортить Рождество. Ты Гринч.
Она скорчила гримасу. Эмма не хотела быть Гринчем, и, зная её, она уже жалела о сказанном.
— А ты последовала моему совету?
— Ты имеешь в виду, что я открыла своё сердце и сказала всю эту чушь о настоящей любви? — и тут эти слова показались мне горькими на языке, за считанные секунды уничтожив мою гордость.
— Я видела, как Аякс смотрел на тебя на гала — вечере…Он мне нравится, и он не сделал ничего плохого. Он не Спектр. Не все мужчины одинаковы.
— Ты бы удивилась, насколько они могут быть похожи, — моё сердце сжалось. Мне не хотелось лгать Эмме, но у меня не было выбора. Соглашение о неразглашении или нет, я бы не стала предавать его доверие. — Говоря о Спектре, я решила отдать вторую половину денег фонду L'espoir. Мы планируем большое представление с участием детей, с костюмами и всё такое. Я не знаю, как ты это делаешь; планирование мероприятия — это такой кошмар. Плюс, я пообещала кое — кому, что заставлю её летать, но пока не знаю как. И не смотри на меня своими большими глазами. Я делаю это ради кармы, — добавила я. — Потому что я эгоистка.
— Да, точно, — расхохоталась она, подняв руки в воздух, как будто мы собирались веселиться всю ночь. — Похоже, моя добрая фея вернулась.
— Злая, — указала я на эту деталь. — Луна приедет через неделю, и я с гордостью сообщаю, что у меня готово подобие рукописи.
И Спектр сдержит своё обещание — он передаст мою рукопись большим шишкам. Я произведу на них впечатление и, наконец, получу то, чего всегда желала, выполнив своё обещание Луне. Видите, в конце концов, это было не так уж трудно. И, несмотря на эту оптимистичную перспективу, моё сердце всё ещё болело.
— Это странно. Поскольку ты работала со Спектром и ты вдохновилась, — Эмма была единственным человеком, которая могла тепло улыбнуться, нахмурившись с сомнением. — Ты ненавидела его, а теперь, похоже, ты…счастлива?
— Вовсе нет! — я чувствовала, как багровый румянец заливает мои щеки, предатели. — Он не так уж плох, если узнать его поближе.
И ещё лучше, когда ты спишь с ним. Заставляешь его готовить для тебя без рубашки. Заставляешь его посидеть для тебя на песке. Ходишь с ним на свидание и…
Эмма прищелкнула языком.
— Неужели двое мужчин будут драться из — за вас, мисс Бардо?
— Не искушай меня хорошим книжным тропом, — я сменила тему. — В любом случае, мне нужно закрываться, встретимся позже, хорошо?
Она поднялась со стула.
— Хорошо, но подумай о том, что я тебе сказала. О, и я кое — что слышала в штаб — квартире Ever After об этом твоём Спектре, поскольку он тебе явно нравится, а ты мне даже не говоришь об этом.
— Я бы рассказала тебе, если бы могла, — и это была правда.
— Я знаю. Вот почему я не сержусь на тебя, — она была более чувствительным и лучшим человеком из нас обоих. — Есть вероятность, что Ever After по случаю своего столетнего юбилея устроит совместную работу с художником. Мне не положено знать; просто так получилось, что у меня везде есть уши, так что держу пари, я смогу увидеть, как ты его вдохновила.
Приподнятые брови были единственным ответом, который я могла ей дать.
— О, Лео звонит меня. Мне нужно идти! — Меня спас звонок. Эмма поцеловала меня в щеку и выбежала на улицу, когда я крепче сжала лопаточку.
В течение следующих нескольких минут я слышала взрывы фейерверков в небе и аплодисменты вдалеке. Я задернула шторы и пошла отключать компьютер, когда на моём экране появилось уведомление. Я получила электронное письмо среди тех, что касались гаданий моей матери на Таро.
Оно называлось: "Встреча о нашем общем друге".
Я открыла его.
От: Бернард Дюпон — Бриллак
Кому: Авроре Бардо
Тема: Встреча о нашем общем друге.
«Привет, мисс Бардо,
Должен признать, мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить вас, приношу свои извинения. Вы казались мне знакомой, но только на гала — вечере я начал складывать воедино кусочки головоломки, которой вы являетесь, мисс Бардо. Я действительно помню вас: странную девушку в платьях, которая работала моделью в нашей школе, — или мне следует называть вас Грустной Девушкой?»
 
Моё сердце воспламенилось при виде прилагаемых фотографий. На первой был наш с Аяксом танец на гала — вечере — с того момента, как я заметила, что Бернард смотрит в нашу сторону со своей жуткой улыбкой. На второй был мой неполный набросок. Я в день Грустной Девушки. На мне было такое же платье. У Бернарда хранились рисунки Аякса. Они были подписаны под его настоящим именем ещё до появления Спектра. Он собрал все кусочки вместе.
«Я ходил на его последнюю выставку в Онфлере, которая была невыносимо скучной, надеясь встретить вас, но, к сожалению, не встретил, и был вынужден отправить это электронное письмо. Как вы можете видеть, у меня есть весомое доказательство того, что мистер Аякс Клемонте является Спектром. Можете ли вы себе представить: великий Спектр был неудачником, одним из худших студентов в области изящных искусств? Тот, у кого даже не было денег, чтобы полностью оплатить своё обучение, в то время как он был из очень богатой семьи? Бьюсь об заклад, газеты убили бы за эту новость и мнение его наставника и учителя: меня.
Я ничему тебя не учил. Вот почему я хотел бы встретиться с тобой по поводу творческого сотрудничества: стать моей музой.
Я ожидаю ответа в ближайшие дни, если ты достаточно заботишься о нашем друге, или я буду вынужден раскрыть его истинную личность, и виновата будешь только ты, как это всегда было с самого начала.
Я верю, что ты никому не разболтаешь об этом, иначе я узнаю.
От одного художника другому.»
Мои ноздри раздулись, а сердце бешено заколотилось. Свет в магазине погас, словно отключили электричество, и я осталась в темноте, единственным источником света были мой экран и далекий фейерверк. Я никак не отреагировала, мой взгляд оставался прикованным к словам Бернарда. Итак, это случилось. Я дрожащими руками выключила компьютер и села на холодный кафельный пол, свернувшись калачиком. Бернард знал, кто такой Спектр, и это была моя вина. Снова. Из — за нашего общего прошлого. Это было ещё одно напоминание, знак судьбы, мы не могли быть вместе, и теперь его счастливый конец мог оказаться под угрозой.
Но с другой стороны, если бы его личность была раскрыта, если бы Спектр выбрал меня, нам не пришлось бы прощаться. Это было эгоистично, но если бы я сказала ему, у нас могло бы быть всё это.
Мне нужно было это исправить.
Я отправила сообщение первому человеку, который пришел мне на ум. Моей сестре.
Я: «Вопрос. 1) Ты могла бы быть счастливой, честной, но эгоистичной, но при этом причинив боль человеку, который тебе глубоко дорог. Ты бы сделала это? или 2) Ты бы защитила указанного человека и навредила себе в процессе? (Очевидно, это касается сюжета.)
Я кусала ногти, в тоске ожидая её ответа.
Луна: «Ты пишешь предысторию злодея? Определенно второй вариант. Злодей никогда бы не позволил уйти единственному, что он/она любит. Поэтому они совершили бы героический поступок ценой того, что были бы несчастны.»
Луна: «Правильным героическим поступком было бы предоставить другому главному герою выбор, поэтому первый вариант превыше»
Но это было всё.
Я бросила телефон на землю и взяла блокнот, делая пометку о своей реальности, замаскированной под фантастическую сказку.
«Злодейка пожертвовала собой, потому что знала, что волшебник никогда не предпочтет её своему королевству. Это была проигранная битва. И пожертвовать собой ради любви было лучше, чем быть отвергнутой. Потому что никто никогда не отвечал ей взаимностью. Никто не знал, как её любить. Возможно, размышляла она, она вообще не стоит того, чтобы её любили».