Никогда больше (ЛП)

— Аврора, — руки Аякса коснулись моих щёк, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза и показать свои слезы. Моя слабость. Глупые слезы. Я не плакала целую вечность. — Ты можешь помочь. Ты изобретательная, творческая, и у тебя такой заботливый характер. Я никогда не видел никого похожего на тебя. Если есть человек, который может заставить других поверить, что их жизнь — это сказка, то это ты. Чёрт возьми, ты вдохновила меня. Фонд не зря называется “Надежда”.
— Ты не понимаешь… — слёзы снова потекли по моим щекам. — Моя сестра, она… — я сжала руки на его жилете, пока он не смялся. Я никогда раньше не произносила этих слов вслух. Я больше не могла говорить об этом, потому что это разрывало мне сердце. — Над моей сестрой много лет издевались в школе, а меня там не было.
Мои губы задрожали, и я закрыла глаза.
— Я была в Париже, слишком занята, чтобы слушать её или заботиться о ней. Они заставили её пройти через ад — она больше ничего не ела в столовой и пряталась в туалетах, потому что они унижали ее. Они били её, и она лгала нам о следах на своей коже, притворяясь, что это ничего не значит, потому что ей было стыдно. Мы ничего не знали об аде, через который она прошла. Ничего, — я сильно прикусила нижнюю губу, до крови, мои ноздри раздувались от ярости. — В школе знали, что мой отец был гулящим, и группа детей использовала это, чтобы причинить ей боль. Они создали группу и страницу в социальных сетях, чтобы пристыдить её, и однажды даже столкнули её в реку, обращаясь с ней хуже, чем с бродячей собакой. И в тот день, когда моя мать позвонила мне…
Мои руки задрожали, и руки Аякса притянули меня ещё ближе к себе, как защитный щит.
— Она была в больнице с порезами на запястьях. Она пыталась… — мой голос сорвался, и я упала на пол, обхватив колени.
Я был виновата в этом. Я позволила этому случиться с Луной, находясь в Париже. У неё не было никого, кроме меня, и я подвела её. Я не отвечал на её сообщения в нерабочее время, избегала её звонков, когда была не в настроении. Я даже сказала ей, что она была занудой, когда мы были младше, устала быть старшей сестрой и опорой семьи, которой приходилось со всем справляться. Меня не было с ней, когда моя семья разрушилась и проявилось истинное лицо моего отца. Она была одна.
С того дня она не возвращалась в школу. Теперь она боялась знакомиться с новыми людьми своего возраста и закрыла все свои аккаунты в социальных сетях, прежде чем восстановить их пару недель назад — вероятно, из — за этого Райана. В сентябре ей предстояло в первый раз вернуться в школу, и я была в ужасе от того, что история может повториться.
Я глубоко вздохнула.
— Она думала, что её жизнь бессмысленна и что её никто не любит. Когда я думала, что потеряла её навсегда, я пообещала себе, что никогда не позволю ничему плохому случиться с теми, кто мне дорог. Вот почему мне нужно доказать ей, что счастливый конец действительно существует. Я не могу подвести её снова. У моей младшей сестры добрейшая душа. Она заслуживает своей сказки. Не этого. И в этом я тоже потерпела неудачу.
Я закрыла лицо руками, и Аякс присел передо мной на корточки. Я почувствовала, как кончики его пальцев коснулись моих рук, прежде чем он разнял их, чтобы открыть мои слезы. Он заботливо и ласково завел прядь моих волос за ухо, но его лицо ничего не выражало.
— Аврора, — прошептал он. — Я не силен в этом…справляться с эмоциями, но я…
— Всё в порядке, Аякс. Я не прошу жалости или…
— Твоя сестра сильная. Она выжила и верит в тебя. Тебе не обязательно быть непобедимой для неё — просто будь собой. Она не потеряла надежду. Тебе нужно простить себя и перестать чувствовать себя недостойной её любви. Жизнь может быть несправедливой, но мы должны сделать её как можно лучше, — он сжал губы и нахмурился. — Когда моей матери поставили диагноз болезни Альцгеймера и слабоумия в возрасте моложе обычного, мой отец относился к ней как к пациентке, как будто она была ему незнакома и не была всё тем же человеком, что и раньше. Она не несчастна — она борец, и она не хочет, чтобы на неё смотрели с жалостью. Твоя сестра просто хочет вернуть свою сестру, а для этого тебе нужно исцелиться, точно так же, как это делает она.
 
Мои глаза расширились, и я попыталась смахнуть вновь набежавшие слёзы.
— На самом деле у тебя это очень хорошо получается.
— Дорогостоящие визиты к психоаналитику, за которые заплатил мой отец, для чего — то пригодились, — я подумала, что он пытается пошутить. — Я тоже ушел. Я оставил своего брата на милость своего отца, и я даже не уверен, что моя мать помнит меня. Так что, думаю, я понимаю, что ты чувствуешь.
— Это похоже на восхождение на вершину горы, и когда ты пытаешься забраться выше, тебе приходится снимать стрелы, застрявшие у тебя в спине, а руки так покрылись волдырями, что горят. Шторм пытается отбросить тебя вместе с падающими камнями, но если ты упадешь, то разобьешься и умрешь. Такое чувство, что у тебя нет выбора, кроме как продолжать нести своих близких, как груз, чтобы они не упали вместе с тобой, — прошептала я. — Такое чувство, что ты никогда не достигнешь вершины горы, но у тебя нет выбора.
— Это похоже именно на это, — добавил Аякс. — За исключением того, что я сбросил этот груз и не оглядывался назад как бесстрастный человек, которым я являюсь.
— Аякс… — мои глаза впились в его, и я заколебалась, стоит ли брать его за руку. — Я сожалею о твоей матери. Это душераздирающе.
— В тот день, когда я ушел, она была только на ранней стадии, просто путалась в именах и не помнила, что произошло несколько минут назад. Иногда она гуляла ночью, не помня, где находится. Она единственная, кто раньше знал, что я Спектр. Теперь она забыла об этом, но по — прежнему любит моё искусство, — признался он. — Вот почему я рисую. Потому что я хочу увековечить моменты, чтобы они никогда не забывались. Наш мозг может умереть, но не то, что мы чувствуем, наблюдая за произведением искусства. Никто и никакая болезнь не могут лишить нас сути и того, что мы чувствуем. Вот почему эти дети и твоя сестра нуждаются в тебе. Им нужен твой творческий потенциал. Твои чувства. Им нужно помнить, каково это — быть живыми. Им нужно помнить, что они сильные, любимые и что им позволено мечтать. Иметь будущее, на которое они надеются. Эти счастливые концовки.
— Я думала, ты в это не веришь, — я сморщила нос, фыркая, как ребенок, которому нужны салфетки. — Ты сказал, что жизнь пуста.
— И ты доказываешь, что я ошибаюсь.
— Ты…
Само совершенство. Мой подбородок и руки задрожали, я увидела ту часть Аякса, которую никогда раньше не видела. Ту часть, с которой я была связана больше, чем, как я думала, когда — либо смогу быть связана с другим человеком.
— Ты прав.
Я вытерла слезы костяшками пальцев.
— Прости. О боже, я ни разу не плакала за все эти годы, и сегодня я ничего не могу с этим поделать. Слёзы не хотят останавливаться.
— Никогда не оправдывай себя за свои чувства.
Я прерывисто вздохнула.
— Я не привыкла быть уязвимой.
— Я не причиню тебе вреда, — сказал он так, словно я его обидела.
— Я действительно хочу тебе верить, — я немного успокоилась, переводя дыханием, и с новым спокойствием огляделась по сторонам.
— Теперь я готова.
— Я буду прямо за тобой.
Он поднялся и сдержал своё обещание, идя позади меня. Наши руки соприкоснулись, когда я снова вошла в комнату. Болтовня прекратилась, и прекрасные широко раскрытые глаза уставились на нас. Аякс кивнул мне головой и убрал от меня руку. Я справлюсь с этим.
— Всем привет! — я помахала детям, тушь, наверное, стекала по моим щекам. — Сегодня я с… — я посмотрела на Аякса, который стоял рядом с доской. — С неправильно понятым рыцарем. И мы расскажем вам сказочную историю, но она не похожа ни на одну другую. Это наша история. Я узнаю вас всех — вы были героями Аландии.
— А чтобы вы лучше запомнили сказку, мы принесли наряды, которые помогут вам выбрать персонажей, — вмешался Аякс, показывая на пакеты, брошенные в дальнем углу комнаты.