Плохой (ЛП)
— Что ж, — ухмыляюсь я, — теперь мы не можем испортить твой выдающийся имидж, не так ли? — я прикусываю его нижнюю губу, прежде чем спрыгнуть со стола и медленно подойти к мужчине, свисающему вниз головой с потолка.
— Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — повторяет он снова и снова, его слова невнятны и безумны.
— Тсс-с. — Я опускаюсь перед ним на корточки и поворачиваю голову в сторону, чтобы посмотреть на него. — Ш-ш-ш-ш. Всё в порядке. — Я прижимаю пальцы к его губам, и он затихает, слезы каскадом стекают по его вискам. — Ты ничего не почувствуешь. — Я ухмыляюсь и вонзаю лезвие ему в шею сбоку. Он хнычет, и в ране появляется капля крови. Я ловлю её и провожу пальцем по его губам, покрывая их его собственной кровью, когда рисую улыбку на его лице. — Улыбнись, ты правда можешь сохранить своё лицо. — Он задыхается, и одним медленным движением я провожу лезвием по его горлу. Он кричит и бьётся в агонии, когда фонтан крови заливает его лицо. Бульканье, с которым он захлёбывается в собственной крови, посылает волну адреналина по моему позвоночнику, прежде чем я встаю и поворачиваюсь лицом к Ронану.
Его глаза останавливаются на мне, когда он направляется ко мне. Он останавливается передо мной, колеблясь секунду, прежде чем выхватить нож. Моё сердце бешено колотится, потому что я понятия не имею, что он собирается сделать. Без предупреждения он хватает меня за плечи и прижимает к стеклянной стене, кончик лезвия вонзается мне под подбородок, когда он наклоняется.
— Как бы ты убила меня сегодня, Красивая?
У меня перехватывает дыхание.
— Слышал о смерти от тысячи порезов? — я сглатываю. — Я бы изрезала всего тебя, а потом, может быть, трахнула бы тебя, пока ты истекал бы кровью ради меня. — На пол рядом со мной постоянно капает кровь мистера Томаса.
— Ты бы сделала это? — шепчет Ронан мне в губы. — Я так сильно хочу порезать тебя.
— Хм-м. — Я царапаю ногтями его шею сзади. — Нет ничего лучше ощущения скользкой крови на горячей коже.
Его лоб касается моего, и он со стоном выдыхает, когда лезвие ножа скользит по моей челюсти. Я дрожу, и прерывистое дыхание срывается с моих губ.
— Держу пари, ты такая хорошенькая, когда ты взаправду истекаешь кровью.
— Так… — я наклоняюсь, приближая губы к его уху: — Заставь меня истекать кровью. — Адреналин бурлит в моих венах, пока я кайфую от опасности, острых ощущений, переполняясь похотью и потребностью в мужчине передо мной. Он мой противник и моё отражение, и я хочу его. Всего один раз.
В его глазах вспыхивают садистские искорки, и он прикусывает губу. Прохладный кончик лезвия скользит вниз по моей ключице. Я наблюдаю, как раздуваются его ноздри, взгляд фокусируется, а затем жгучая боль пронзает моё тело, когда он медленно рассекает мою грудь. Сглотнув, он смотрит на порез, прежде чем наклониться и облизать свежую рану, и я со стоном закрываю глаза.
— Я должен убить тебя, — шепчет он.
— Тебе следовало бы.
Он подносит нож к моему горлу и держит его там. Его взгляд продолжает скользить по порезу на моей груди, и это зрелище, как мне кажется, лишает его самообладания. Закрыв глаза, он сжимает мои волосы в кулаке, как будто пытаясь удержаться на ногах. Острый край лезвия снова вонзается в мою кожу, и моё сердце бешено колотится. Вот оно. Он собирается убить меня, но какой же это прекрасный способ уйти…
Укол лезвия исчезает. Ронан стонет, роняя нож, прежде чем схватить меня и швырнуть на пол. Он проводит одной рукой по моей крови, а другой срывает с меня нижнее белье. Мои ноги бесстыдно раздвигаются для него, и он зажимает мой набухший клитор между пальцами.
— Ты истекаешь кровью из-за меня, маленькая кошечка, но я хочу, чтобы ты умоляла меня.
Я сжимаю в кулаке его волосы, сильно дёргая за корни.
— Я не умоляю, Русский.
Глубокий смех вырывается из его горла, когда он расстёгивает пояс и тянется за ножом, лежащим на полу. Лезвие сверкает на свету, когда он снова подносит его к моему горлу. Моё сердце колотится о рёбра, моим лёгким не хватает воздуха, и прилив адреналина делает меня почти слепой от желания.
Музыка, звук умирающего рядом со мной человека, запах крови в воздухе, люди по ту сторону стекла в блаженном неведении… и Ронан, это пьянящее сочетание, с которым у меня нет желания бороться. Я хочу его. Я хочу этого — разврата, похоти, гнева и ненависти. Его рука ложится мне на горло, и нож прижимается к моему подбородку. Он сжимает достаточно сильно, чтобы лишить меня доступа кислорода и сделать моё зрение размытым. Я чувствую, как он близок, балансируя на острой, как бритва, грани контроля. Он такой же безумный, как и я, и я хочу, чтобы он пал вместе со мной.
Он снова роняет нож и сжимает внутреннюю сторону моего бедра, когда его тело прижимается к моему, твёрдое и тяжёлое. Наши взгляды встречаются, и я вижу обещание крови и боли. Не уверена, хочет ли он трахнуть меня или убить. Возможно, и то, и другое. Улыбаясь, я раздвигаю ноги шире, приглашая его. Он рычит, прежде чем вонзиться в меня так жёстко, что у меня перехватывает дыхание. В течение одного мгновения он поглощает меня и уничтожает, и я знаю, что никогда больше не буду прежней. Его язык скользит по моей шее.
— Если бы только я мог видеть тебя такой же, истекающей кровью, — шепчет он, кивая в сторону человека, свисающего с потолка и с бульканьем издающего последние предсмертные вздохи.
Я прижимаюсь губами к его губам, кусая до тех пор, пока металлический привкус его крови не наполняет мой рот. Ронан стонет, и я обхватываю его ногами, вгоняя его глубже. Так чертовски глубоко, что я уже не знаю, где заканчивается он и начинаюсь я. Всё — одно кровавое, опасное месиво. Бесконечный поток разрушений, который наверняка погубит нас обоих. Со стоном я откидываю голову на пол, и он трахает меня сильнее, быстрее. Его ногти впиваются мне в шею — сладкая угроза и смертельное обещание. У меня перед глазами всё плывёт. Мой пульс отчаянно бьётся. Комната кружится вокруг меня, когда он пытается затрахать меня. Он намеревается завладеть моей душой, и я не уверена, планирует ли он убить меня, чтобы завладеть ею. Я обожаю это. Я хочу этого. Я никогда не была так близок к неровной грани удовольствия и боли — жизни и смерти. Я одержима дьяволом, и он может заполучить меня. Его язык касается моего, и его хватка на моей шее ослабевает.
— Ты такая красивая, когда истекаешь кровью, — бормочет он мне в губы, прежде чем оттолкнуть моё лицо. Он отодвигается, и я чувствую острый укол ножа у основания моего горла, прежде чем он проводит им вниз по моей груди, разрезая кожу. Боль и удовольствие сливаются воедино в идеальной химии. Моя киска сжимается вокруг него, когда оргазм пронзает меня так сильно и быстро, что я не уверена, перестаёт ли моё сердце биться физически.
Его движения становятся неистовыми, и он роняет нож на пол, обхватывая обеими руками моё горло.
— Ты прекрасна, Камилла. Так чертовски идеальна. — Его хватка становится болезненной. Он рычит, входя в меня так сильно и быстро, что мой разум путается, моим лёгким не хватает кислорода, а затем всё погружается во тьму.
Когда я прихожу в себя, я лежу на том же самом месте, и моё тело болит самым прекрасным образом. Я сажусь и смотрю на тело, слегка раскачивающееся под потолком. Запах крови и сигарного дыма наполняет мои чувства, пол вибрирует в такт низким ритмам клубной музыки, пульсирующей под нами. Кровь медленно стекает по деревянному полу, образуя небольшое течение, а Ронан стоит в другом конце комнаты, наблюдая за этим. Я поднимаюсь на ноги и огибаю кровь, направляясь к Ронану. Его глаза медленно блуждают по моему телу, останавливаясь на горле.
— У тебя в кабинете установили сток? — говорю я, мой голос всё ещё хриплый от жестокой хватки, которой он сжимал моё горло.
— Некоторые мужчины хотят плазменные экраны; я лишь хочу водосточную трубу. — Он ухмыляется.
Я протискиваюсь между его бёдер и кладу руку ему на грудь.