Плохой (ЛП)
— Такая хорошая маленькая комнатная собачка, — шепчу я, прежде чем поцеловать её в шею.
— Я тебе уже говорила, я кусаюсь, Русский.
Изобразив на лице раскаяние, я смотрю прямо перед собой на гроб и обнимаю Камиллу за плечи. Священник заходит за гроб и откашливается, прося нас склонить головы. Камилла опускает подбородок на грудь, крестясь. Пока все остальные молятся, я наблюдаю за Камиллой, кажущейся безобидной, со склонённой в благоговейной молитве головой, но она подобна цветку лотоса. Красивая и смертоносная.
И мне неприятно это признавать, но это очень волнующе.
Глава 17
КАМИЛЛА
«Killing in the Name» — Rage Against the Machine (трек)
Я захлопываю дверь своей спальни. Ёбаный Русский! Каждый раз, когда я думаю, что контролирую ситуацию, он выводит меня из себя.
Он трахнул меня пистолетом — заряженным пистолетом, — и мне это понравилось. Я хотела этого! Чёрт, я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь была так возбуждена, так отчаянно нуждалась в мужчине. Секс — моё оружие, но он так легко обращает его против меня. Я закрываю глаза, представляя, как он сжимает свой член, как его мышцы напрягаются и выпирают под кожей. Свирепый, но полностью контролируемый взгляд его глаз, когда он наблюдал, как я разваливаюсь на части на полу лимузина.
Мои глаза резко открываются, и я разочарованно стону, плюхаясь на кровать. Предполагалось, что я должна сблизиться с ним так же, как сблизилась с Хесусом. Богомол же блядь ни за что не попадает в собственную ловушку. Он играет со мной так же жёстко, как и я с ним, но мне есть что терять. Мне нужно сломить его. Мне нужно ослабить дьявола.
Я встаю и подхожу к шкафу, натягивая через голову шёлковую ночнушку. Она едва достаёт мне до верхней части бедра, и как бы мне ни было всё равно, я не могу быть слишком очевидной. Ронан Коул не из тех, кто бросается на очевидность. Поэтому, я надеваю шёлковый халат и завязываю его на талии, прежде чем выйти из комнаты и спуститься по лестнице.
Низкий женский голос, говорящий по-русски, разносится по фойе, и я иду на этот звук к двери гостиной. Вот он сидит со стаканом бренди в одной руке и сигарой в другой. Я вхожу в комнату и направляюсь прямо мимо него к шкафчику с напитками в углу. Его глаза прожигают дыру в моей спине, пока я наливаю напиток, и я смотрю на деревянный сервант, где всего несколько дней назад сидела и трогала себя для него. Я ухмыляюсь его напряжённому контролю.
Он не прикоснётся ко мне? Это мы ещё посмотрим.
Я хочу выведать все его грязные секреты один за другим и использовать их против него.
Когда я оборачиваюсь, его взгляд прикован к телевизору.
— Какой хаос учинил сегодня? — спрашиваю я в шутку.
— Я бы не назвал похороны премьер-министра хаосом.
Я пересекаю комнату и сажусь на диван в паре футов от него, скрестив ноги.
— Знаешь, идти на похороны человека, которого ты убил, должно быть, дурное предзнаменование. — Я выпиваю напиток, опустошая его одним глотком.
Его взгляд блуждает от бокала в моей руке к бутылке на серванте.
— Это мой фирменный бренди, который ты так небрежно пьёшь…
Я закатываю глаза.
— Если ты собираешься пить, то пей. Не потягивай его, как слабак.
— Хороший бренди предназначен для того, чтобы его смаковали.
— Ага. — Я встаю на ноги и возвращаюсь к серванту, беру хрустальный графин с его драгоценным бренди. Я снимаю крышку и возвращаюсь к дивану, наливая немного в свой бокал.
Он смотрит на меня, прежде чем выхватить графин из моих рук.
— Вполне возможно, что ты самое близкое существо к дикарю, с которым я когда-либо сталкивался.
— О, Русский, — смеюсь я. — Не притворяйся, что тебе не нравятся немного дикие вещи. — С самодовольной улыбкой я поднимаю свой бокал и выпиваю содержимое, не сводя с него глаз. — Расслабься, — говорю я.
Он делает жест в сторону телевизора и проводит рукой по пиджаку спереди.
— Я итак расслаблен.
Я бросаю взгляд на телевизор. Я не понимаю, о чём они говорят, но по экрану прокручиваются изображения фабрики с китайскими надписями и ракетами.
— Я слышала, ты увлекаешься оружием. — Я прищуриваю глаза. — Рисковый бизнес.
Его глаза вспыхивают от восторга.
— Мне нравится их сила. Страх, который они внушают.
— А-га. Я предпочитаю не привлекать внимания всех правительственных учреждений в мире. Держу пари, у американцев огромный стояк на тебя — русского дилера оружия. — Я не могу не рассмеяться.
— Мы с ФБР в таких отношениях, — он скрещивает пальцы вместе в улыбке.
Он ведь шутит, верно?
Его глаза не отрываются от моих.
Чёрт возьми, я так не думаю.
— Просто… — я указываю на него и качаю головой. — Мне нужно выпить. — Я двигаюсь, чтобы схватить графин бренди, но Ронан лишь хватает меня за горло, удерживая на расстоянии вытянутой руки.
— Больше никакого моего праздничного бренди. — Он кивает в сторону серванта. — Бери столько русской водки, сколько захочешь.
Я корчу гримасу.
— За кого ты меня принимаешь? За Русскую? Кто, чёрт возьми, пьёт водку? — говорю я, вставая. Я подхожу к шкафчику, открываю графин и нюхаю. — Божечки, воняет бензином. — Я наливаю немного в бокал и, поморщившись, выпиваю.
Он качает головой.
— Ты планируешь напиться?
— Я застряла здесь с твоей очаровательной компанией в грёбаном замке Дракулы. Как ты думаешь? — я снисходительно наливаю ещё один бокал.
Он проводит рукой по лицу, прежде чем подняться с дивана и направиться ко мне. Он берёт водку, наливает ещё, затем закупоривает бутылку.
— Ты не можешь завтра страдать от похмелья.
— Почему? — я вздыхаю. — Планируешь ещё одно покушение?
— У меня церемония открытия в Детской больнице, — улыбается он. — Открывается новое отделение трансплантации костного мозга имени Ронана Коула.
Я непонимающе смотрю на него.
— Вот теперь ты шутишь… — я откидываю голову назад и делаю глубокий вдох. — Чёрт, я даже не знаю, что сказать.
— Думаю, синее платье прекрасно подошло бы для завтрашнего дня.
— Есть ли у меня выбор? Благотворительность и святое поведение… на самом деле это не моё.
Тихий смешок срывается с его губ.
— Для тебя больше не существует такого понятия, как выбор. — Его палец проводит по моей щеке.
— Ну пожа-а-алуйста. — Он хмуро смотрит на меня. — Повторяю, — говорю я. — Пожа-а-алуйста. — Ещё сильнее хмуриться. Я не могу удержаться от улыбки. Его челюсть подёргивается, и я нахожу это сексуальнее, чем хотелось бы.
— Развлечение, которое ты мне доставляешь, быстро проходит.
Я пожимаю плечами.
— Я бы сказала то же самое, но ты наименее весёлый человек из всех, кого я когда-либо встречала. — Я знаю, что давлю на него. Не уверена, нравятся ли мне острые ощущения, чувство опасности, или я хочу посмотреть, смогу ли заставить его огрызнуться и убить меня. Он говорит, что я жива только для его развлечения, но мы оба знаем, что это неправда. Это ещё не всё. Я окидываю взглядом его дорогой костюм. Может быть, он такой же, как и все остальные. Возможно, он просто хочет трахнуть меня. — Почему тебе нужно, чтобы я пошла? — спрашиваю я.
— Потому что такой мужчина, как я, не появляется в одиночестве, а твоя красота мне идёт. — Он достаёт из буфета свой фирменный бренди.
— Что ж, я так рада, что попала в твой постоянно растущий гарем. — Я наклоняю голову. — Прямо по соседству с женой российского президента. — Я кладу руку себе на грудь. — Мой папочка был бы так горд.
Лёгкая ухмылка растягивается на его губах.
— Будь готова к десяти, — говорит Ронан, поворачиваясь ко мне спиной. Меня оставили без внимания.
***
Я стою на возвышении, откуда открывается вид на толпу обычных людей «белых воротничков». Члены правления и врачи жмутся поближе к сцене, улыбаясь Ронану.
Если бы только они знали…
Он произносит какую-то речь по-русски, и они аплодируют ему. Он поворачивается ко мне с широкой улыбкой, и вспыхивают камеры. Я притворно улыбаюсь, наблюдая, как он перерезает бледно-голубую ленту золотыми ножницами. Люди снова хлопают, и Ронан пожимает несколько рук, прежде чем подойти ко мне и положить руку мне на талию, в то время как его губы касаются моей щеки.