Твой, теперь и навсегда (СИ)

— Это не вещи, а барахло, я уже тебе говорил! — усмехнулся мужчина.
— Это были мои вещи, а не барахло! Я тебя сейчас прикончу!
— Только не бей меня ключами! Лучше вымажи шоколадом! Мне уже раздеваться? — с надеждой спросил Норт.
— Я тебя сейчас так вымажу шоколадом, вовек не отмоешься! — взвизгнул парень.
— Я не собираюсь мыться! Я надеюсь, ты меня вылижешь!
— Чертов кретин! Я тебя прибью! — Ромео кинулся к Норту.
  
— Не маши так ручками, всех ворон распугаешь! Они-то что тебе сделали? — мужчина, ловко избегая его ударов, носился по комнате, не давая себя догнать.
— Все, ты труп! — злился парень.
— Давай в постельку, пока я еще теплый!
— Ты что, кроме постели ни о чем не можешь думать?
— А ты где хочешь? Твои желания — для меня закон! — Норт заухмылялся, наивный Ромео даже не заметил, что его заманили в спальню, и сейчас стоял недопустимо близко к кровати. Один бросок — и парень забарахтался под мужчиной, который тут же принялся вылизывать шрам на его боку.
— Мой маленький, тебе было так больно, но сейчас твой любимый тебя полечит. — Норт знал, что парню нравится, когда он ласкает его бок и бормочет эту ласковую чепуху. Ромео обмяк. — Мой енотик будет самый красивый в новой удобной одежке. Правда?
Енотик, учащенно дыша, согласился.
***
— Похотливый козел! — Слей яростно бросил трубку на телефонный аппарат.
— Ты чего ругаешься? — На кухню зашел Дрю.
— Ерунда, не обращай внимания. Отнесешь мистеру Лоунтри закусок. Его величество опять затащил к себе в кабинет очередную шлюшку. Сукин сын когда-нибудь доиграется, вот отвалится член, что потом будет делать? Похотливый козел!
Дрю изумленно слушал Слея: сколько ярости в словах! Слейтер положил на поднос булочки, колбасную и рыбную нарезку, задумчиво взглянул на корзинку с круассанами и спрятал ее в шкаф. Обойдутся, он не станет кормить разных шлюшек своими рогаликами!
— Давай неси! Чтоб он подавился! — Слей сунул поднос Дрю.
Парень, удивляясь поведению повара, ушел.
***
— Добрый вечер, Слей! — Блэк зашел на кухню.
— Здравствуйте, мистер Лоунтри! — кивнул парень.
— Покормишь?
— Конечно.
Блэк как-то тяжело сел на стул, и Слейтер обеспокоенно спросил:
— С вами все в порядке?
— Да, вроде, только желудок немного болит. Я думаю, это от голода.
— Вы уверены? Когда вы проверяли последний раз желудок?
— Никогда, да все нормально. Слей, просто покорми меня и все.
И все… Блэк начал заваливаться на бок, потеряв сознание, а Слейтер истошно закричал. Кому из них было хуже — вопрос без ответа. Парень, подхватив падающее тело, аккуратно опустил его на пол и кинулся к телефону.
Белые халаты… Врачи… Что?… Да, жаловался на желудок… Подозрение на язву?… В больницу?…
Сидеть рядом в машине скорой помощи и, держа за руку, шептать слова молитвы. И бояться, бояться до ужаса в душе, что не успеют, не помогут, и больше никогда не увидишь улыбку в глазах самого дорогого человека. И глупая мысль, все время сверлящая голову: «Зачем прятал круассаны? Не давал, вредничал, а он, может, умирает!»
Увозят на каталке… санитар с трудом оторвал намертво вцепившегося в мужчину парня и, кликнув медсестру, сказал:
— Энни, вколи успокаивающего, по-моему, ему совсем плохо.
Кто-то взял Слея за руку и посадил на стул; укола он даже не почувствовал, просто через какое-то время немного расслабился и стал приходить в себя.
Что ему сказали? Ах, да! Рентген показал прободение язвы, увезли на операцию. Все будет хорошо. Слей тихо сидел на стуле и ждал, когда наступит это хорошо.
Блэка привезли в палату: бледный, в носу трубки, дышит спокойно. Слейтер подвинул к кровати стул, сел и успокоено вздохнул. «Хорошо» наступило, он осторожно переплел свои пальцы с пальцами мужчины. Сидел долго, пока не пришла медсестра. Глупая женщина! Он не может уйти! А вдруг с Блэком что-то случиться, пока его не будет! Ну и что, что полно врачей! Глупые правила!
Слейтера выставили из палаты, велев приходить завтра. Понурившись, он поплелся домой. Беспокойно проворочался всю ночь в постели и рано утром понесся обратно.
Лежит. Живой! Бледный, родной! Облегчение горячей волной затопило с ног до головы.
— Слей, заходи. Спасибо, тебе, мой хороший, — Блэк улыбнулся.
Парень, счастливый, зашел.
***
Слейтер огляделся: похоже, мистер Лоунтри приходил в свою квартиру только ночевать. Полное запустение, пыль и разбросанные вещи. Домом это жилище назвать было невозможно: неуютно, настоящая ночлежка для бродячего кота. Слейтер принялся за работу, завтра Блэка выписывают из больницы и нужно вычистить этот свинарник. Сначала стирка; собрав грязные вещи, он закинул их в машинку, потом открыл окна и взялся за уборку. Через три часа все сверкало и сияло. Удовлетворенно улыбнувшись, Слей пошел за продуктами.
***
— Бог ты мой! Какая чистота! — Блэк, держась за живот в районе желудка, проковылял к дивану и сел.
— Ложитесь, — Слей подложил ему под голову подушку и, стянув туфли, поднял его ноги на диван. — Удобно?
— Да, спасибо. Я кушать хочу.
— Погодите минутку, сейчас все разогрею и принесу.
Когда перед Блэком появился поднос с надоевшим ему до чертиков супом, он возмущенно прошипел:
— Опять! Зачем ты пичкаешь меня этой жижей?
— Это не жижа, а протертый овощной суп! — возразил Слей.
— Я не стану есть эту бурду! Я хочу мясо!
— Еще нельзя! Вы со своим эгоизмом, возведенным в степень…
— Надо же! А где твои белоснежные крылья, ангел? — он взглянул за спину парня. — В стирку отдал? Сильно испачкались?
— По-вашему, я эгоист? — возмутился Слей.
— А разве нет? Думаешь, я не знаю, что ты прятал от меня рогалики? — прошипел Блэк.
— …
— Зачем ты это делал?
Слейтер, совершенно красный, не знал, куда деваться от стыда, он и не подозревал, что Блэк догадался, что он прячет от него рогалики. Какой позор!
Парень растерянно помялся и решил уйти на кухню, привычное место успокоит его.
— Ты куда? — спросил Блэк, он уже жалел, что вообще заикнулся об этих проклятых рогаликах, с чего он вообще заговорил об этом? Просто ему действительно осточертело есть эти гадкие супы и, увидев еще один кошмар кулинарии, он распсиховался и не нашел ничего лучше, как сорвать свою злость на парне. Оставаться одному совершенно не хотелось, за две недели он привык к постоянному присутствию Слея и сейчас почувствовал себя неуютно от мысли, что тот уйдет.
— Я приготовлю котлеты на пару, а потом мне надо на работу, — сказал Слей.
— Во сколько ты вернешься?
— Зачем?
— Как зачем? Ко мне.
— Я приду завтра, приготовлю вам еду.
— Нет, — отрицательно покачал головой Блэк.
— Но вы сами не сможете ничего сварить! — возмутился Слей, как он смеет отказываться от помощи, ведь наверняка даже яйцо сварить не сможет!
— Я хочу, чтобы ты вернулся сегодня ко мне после работы, — сказал мужчина.
— С какой стати?
— Мне скучно будет.
— Может, снять вам шлюшку и пригласить ее сюда? — язвительно спросил Слей.
— И что я с ней буду делать? — поинтересовался Блэк.
— Что хотите! Я вам не клоун развлекать вас!
— Ты собираешься бросить больного человека? А вдруг у меня шов разойдется? А мне еще хочется искупаться, а один я не справлюсь.
Слей испуганно посмотрел на живот Блэка, он же теперь уснуть не сможет, представляя, как шов разошелся и любимый умирает.
— Я вернусь через четыре часа. Где ваш сотовый? — торопливо проговорил он.
— В сумке.
Слейтер выудив из сумки телефон, положил его рядом с мужчиной.
— Я буду звонить каждый час, проверять все ли в порядке, хорошо? — сказал он.
  
— Хорошо, — нарочито слабым голосом ответил Блэк. Ему хотелось довольно рассмеяться: как прекрасно, что есть на свете отзывчивые сердца и наивные души.
Слей, как и обещал, вернулся через четыре часа, накормив тихо ворчащего мужчину, он повел его в ванну. Помог раздеться и, не зная можно ли мочить шов, решил подстраховаться. Сложив маленькое полотенце, он велел Блэку прижать его к животу, прикрывая шов. А сам принялся намыливать мужчину. Слей тер его и восхищался. «Бог мой, какое великолепное животное! Сильное, мускулистое!» Он нежно промыл каждый сантиметр этого прекрасного тела, потом также нежно обсушил полотенцем и уложил спать.