Твой, теперь и навсегда (СИ)

— Пока.
— До свиданья, — Лонс, проводив мужчину глазами, уселся в кресло и уставился на друга.
— Кофе будешь? — обратился к нему Джереми.
— Буду, только давай я сам приготовлю, — Лонс взглянул на мужчину и заметил, что вид у того был довольно-таки измученный.
— Хорошо, — Джер осторожно опустился на край кровати и, взяв руку Бенена, поднес ее к лицу и прижал к своей щеке.
  
Лонса донельзя удивил этот жест, преисполненный нежности, говорящий о несомненной любви мужчины к его другу. «Странно, почему Бени считает, что Джер просто пользуется им, и ничего больше? Ведь мужчина же явно испытывает к нему очень глубокие чувства! Это видно и невооруженным взглядом!» Недоуменно пожав плечами, Лонс направился на кухню, где они раньше с Бени частенько сидели до того, как тот расстался с Джером по его вине. Парень поежился, он так и не простил себе, что стал виновником их разлада. Хотя друг и говорил ему, что разошлись они вовсе не из-за этого, а из-за того, что в их отношениях просто не было главного — любви.
Джереми прижал ладонь своего мальчика к губам и вновь с содроганием вспомнил, как взял его холодное бесчувственное тело на руки. Боже, а если бы он не стал его искать? Он бы больше никогда не увидел его живым! Что его заставило сильно обеспокоиться и броситься на поиски? Интуиция любящего сердца, через расстояние почуявшее, что дорогой человек в беде? Или просто так сложилась судьба? Теперь уже неважно, главное — его мальчик жив и он может прикоснуться к нему, слушать его дыхание и смотреть на пока бледное лицо. И чувствовать себя до невозможности счастливым, что все закончилось так, а не иначе…
***
— Хочешь поесть? — Джер вошел в спальню и нерешительно взглянул на Бенена.
— Нет, — отказался тот.
— Может, чаю?
— Нет, — вновь отказался парень.
— Тебе не нужно в ванную?
— Нет.
— Ты не обедал сегодня.
— Я не хочу.
— Ты должен поесть.
— Я всем должен, но себе точно нет, — Бенен закусил губу. Проклятая тоска так изъела душу, что хотелось разрыдаться, как маленькому ребенку, и плакать до тех пор, пока не станет, наконец, легче.
— Мне ты тоже ничего не должен, — Джереми вышел из комнаты и вытащил из кармана сотовый. — Лонс, ты сегодня придешь? …Не сможешь? …Да нет, ничего, просто хотел узнать, заказывать тебе еду или нет. …Завтра утром скушаешь? Хорошо, тогда она будет ждать тебя в холодильнике. …Как я могу забыть про пирожное, плохо же ты обо мне думаешь! …Пока, — вздохнув, он отправился на кухню. Надежда, что придет Лонс и накормит Бенена, не оправдалась, а значит, придется сделать это самому.
Накрыв на стол, он вновь отправился в спальню. Не говоря ни слова, подхватил парня на руки и понес на кухню.
— Куда ты меня тащишь? — скованно спросил Бенен.
Джереми, сделав вид, что не услышал, оставил вопрос без ответа. Войдя на кухню, он усадил парня на стул, затем пододвинул табуретку и очень аккуратно устроил на ней его больную ногу.
— Приятного аппетита, — пробормотал он и, усевшись напротив, принялся есть, сосредоточив взгляд на еде.
Бенен несколько секунд смотрел на него, а потом стал нехотя ковыряться в стоявшей перед ним тарелке.
Ужин так и прошел в гнетущей тишине, лишь изредка нарушаемой стуком вилки или ножа.
***
Джереми страшно напрягало, что Бенен не желал с ним разговаривать. Нет, на вопросы тот отвечал, но не более того. А еще постоянно лежал, уставившись на стену, и о чем-то напряженно думал, и от этого, при взгляде на него, у мужчины неприятно сосало под ложечкой как от дурного предчувствия. Его все сильнее пугало это состояние апатии у мальчика, и он, дождавшись, когда друг придет осмотреть Бенена, решил посоветоваться с ним по этому поводу.
— Эйдон, — нерешительно взглянув на него, начал он. — Бени… он постоянно молчит, и мне от этого не по себе… неспокойно как-то.
— А ты скажи ему, что любишь, и все твои проблемы разом закончатся.
— Я так не думаю, и мальчик, скорее всего, не поверит мне.
— А ты не думай, а просто сделай это.
— Это бесполезно, да и к тому же, вряд ли поможет. Похоже, Бени ненавидит меня.
— С какой стати ему тебя ненавидеть?
— Есть за что. Я вел себя с ним просто по-скотски, — Джереми поежился.
— Расскажешь?
— Сначала у нас все было хорошо, или мне так просто казалось, теперь я этого не знаю. А потом я узнал, что Бени встречается со мной ради денег, и… В общем, мы расстались. Но я… я не смог без него… Господи, он просто врос в меня, стал чем-то неотделимым, мне было плохо без него… очень плохо… Я позвонил ему и предложил деньги, он поначалу отказался, а потом внезапно позвонил и согласился. Я воспользовался тем, что мальчик нуждался в деньгах, и… Я наказывал его за то, что он не любил меня… Господи, это так подло и непростительно с моей стороны. Если бы ты знал, как мне стыдно!
— Могу я узнать, как ты наказывал его?
— Это настолько гадко и отвратительно, что вряд ли тебе это будет приятно услышать.
— И все же.
— Он приходил ко мне, и я трахал его так, словно он был вещью, — Джереми, побледнев, закусил палец.
— Знаешь, что я тебе скажу? Перестань изводить себя и попробуй наладить с мальчиком отношения, — произнес Эйдон. — И еще, ты очень плохо выглядишь, вид у тебя какой-то усталый. Тебе надо выспаться.
— Я пока не могу.
— Что значит «пока не могу»? — удивился Эйдон.
— Я очень переживаю, как он там, и плохо сплю из-за этого.
— Где там? — недоуменно спросил Эйдон.
— В спальне.
— Я не понял. Вы что, спите в разных комнатах?
— Да.
— А с какого перепуга, позволь узнать?
— Ну, просто я решил, что так будет лучше.
— Кому лучше? Пора тебе перестать идиотничать и сделать все, как полагается!
— А как полагается?
— Нежно отлюбить мальчика и вымолить прощение.
— И как, по-твоему, я должен его отлюбить? У него, между прочим, нога болит, если ты случайно об этом забыл, доктор!
— Ничего я не забыл! Разложишь его аккуратно и перецелуешь всего, покажешь, что ты умеешь быть ласковым. А потом обнимешь его и хорошенько выспишься.
— Ничего не выйдет, он не станет терпеть мои ласки.
— Господи ты, боже мой! Откуда ты знаешь, станет он их терпеть или нет? Ты что, уже пробовал это сделать?
— Нет, но я же тебе говорил, что он даже не смотрит на меня! Как мне к нему подступиться?
— Ты что, маленький мальчик? Тебе уже тридцать лет, и давно пора было научиться этому! Пошли, я посмотрю, как нога у мальчика, и, как только я вас покину, сразу же приступай к соблазнению!
— Хорошо, — Джереми подумал, а что он собственно теряет? — А не мог бы ты забрать с собой Лонса?
— Легко!
Мужчины направились в спальню.
Эйдон тщательно осмотрел ногу Бенена, спросил как он себя чувствует, и, получив в ответ, что нормально, сделал ему укол и повернулся к Лонсу.
— Детка, не хочешь сходить со мной на день рожденья к моему другу? — предложил Эйдон.
— Нет! — сразу же отказался Лонс. — Ты что, не видишь, я ухаживаю за Бени!
— По-твоему, весь вечер трещать о всякой ерунде — это называется ухаживать?
— Когда он со мной болтает, он забывает о боли.
— Вообще-то, я ввел ему обезболивающее, и думаю, именно по этой причине он ее не чувствует, — усмехнулся Эйдон.
— Не только! Я развлекаю его, а то ему скучно весь день лежать!
— Пусть его сегодня Джер развлекает, в конце концов, это его обязанность, как хозяина, — сказал Эйдон. — А мы сходим на вечеринку, выпьем пару коктейлей, расслабимся.
— Ну уж нет! Никуда я с тобой не пойду! А то мало ли.
— И что означает это твое «мало ли»?
— Напоишь меня, а потом сотворишь какую-нибудь гадость со мной!
  
— Интересно, какую гадость я могу с тобой сотворить? — с ухмылкой поинтересовался Эйдон.
— Ту, о которой ты сейчас думаешь! — сердито сверкнул глазами Лонс. Он не наивный мальчик, и его не проведешь!
— Я сейчас думал о праздничном торте, и, знаешь, если Нел услышит, как ты об этом шедевре кулинарного искусства отзываешься, то, наверняка, обидится.