Твой, теперь и навсегда (СИ)

— Войтек, давай поговорим, — умоляюще проговорил Олив, едва увидев своего мальчика.
— Нет! — отрезал парень и сердито посмотрел на Нила. — Зачем ты открыл дверь?
Но тот явно не слышал его слов. Словно завороженный, он, слегка приоткрыв рот, уставился на Остена.
— Привет, зайчишка, — Остен, обойдя стоявшего на его пути Олива, взял Нила за руку и повел в спальню.
— Куда ты его потащил? Ну-ка, быстро вернись, негодяй, — завопил Войтек.
  
— И не мечтай, — отмахнулся Остен. — И вообще, разберись-ка лучше со своими отношениями вместо того, чтобы лезть в чужие! — Заведя парня в комнату, он плотно прикрыл дверь и сразу же задал ему вопрос: — Значит, ты был девственником?
— Нет, — испуганно прошептал Нил.
— И почему же ты не сказал мне об этом?
— Сначала постеснялся, а потом ты меня поцеловал.
— И?
— И все.
— Что все?
— Все.
— Я так полагаю, тебе понравилось это «все»? — усмехнулся Остен.
— Не скажу, — Нил, заалев щеками, отвернулся.
— Не говори, — Остен улыбнулся. — Ну и что мне с тобой делать?
— Я больше с тобой в постель не лягу, — парень попытался придать лицу твердое выражение, но глаза смотрели с такой надеждой, что мужчина чуть не рассмеялся.
— Ты сможешь сказать мне «нет»?
— Да! — Нил кивнул для убедительности головой.
— Проверим? — Остен сделал шаг к нему, тот отшатнулся в сторону и испуганно закричал:
— Нет! Не надо!
— Ух ты! У кого-то нет против меня иммунитета! — мужчина ухмыльнулся.
— Есть, и я… я тебя ненавижу, — прошептал Нил, но прозвучало это ужасно неуверенно.
— Теперь я точно проверю! — Остен стремительно бросился к мальчику и крепко сжал его в объятьях. Нил всполошено пискнул и застыл.
— Знаешь, зайчишка, мне нравится, что ты влюблен в меня, — Остен заглянул в затуманившиеся глаза парня.
— Это не так, — Нил слабо трепыхнулся.
— Ты можешь отрицать это сколько угодно, но твои глаза выдают тебя с головой.
Парень быстро зажмурился, и Остен расхохотался.
— Забавный ты, — прошептал мужчина и, взяв его за подбородок, приподнял голову. — Посмотри на меня.
— Нет.
Остен мягко поцеловал его в губы, и те сразу же охотно разомкнулись, впуская его язык. Нил очнулся уже лежащим на спине. Мужчина, нависающий над ним, улыбнулся и шутливо произнес:
— А говорил, что не ляжешь больше со мной в кровать.
— Ты негодяй, недостойный, чтобы тебя любили, — парень расстроено вздохнул: он и правда не может устоять перед Остеном.
— Отлично. Мнение Войтека я услышал, а ты тоже считаешь меня недостойным любви?
— Я? — парень растерянно захлопал ресницами.
— Да, ты.
— Да, я тоже так считаю!
— Если ты так считаешь, то почему тогда любишь?
— Я тебя не люблю. — Вот, он все же сумел сказать это! Впору гордиться собой, но отчего после этих слов стало горько на душе?
— Жаль, а я уже обрадовался, что нашелся человечек, полюбивший меня несмотря ни на что, — Остен сделал вид, что страшно расстроился и приподнялся, как будто собираясь встать.
Нил, позабывший внушаемые Войтеком слова, что нельзя быть легковерным, схватил мужчину за рукав и неуверенно спросил:
— Ты правда обрадовался, когда узнал, что я тебя люблю?
— Очень.
— А что ты ко мне чувствуешь?
— Э-э-э. — Вопрос поставил Остена в тупик. — Ты мне нравишься, — наконец, нашелся он и, чтобы парень не задавал ему больше неудобных вопросов, он прибег к самому действенному способу: закрыл ему рот поцелуем.
— Войтек, ты напрасно сердишься на меня, — Олив шагнул вперед и попытался взять парня за руку, но тот с негодованием ее отдернул.
— Не прикасайся, — разъяренно прошипел он.
— Между прочим, ты не прав: я не сказал ничего, за что на меня можно было бы злиться!
— Может, и не сказал, но наверняка подумал!
— Ты умеешь читать чужие мысли?
— Нет.
— Тогда откуда ты можешь знать, о чем я подумал? — Олив нахмурился. — Или, может, все дело в том, что я тебе надоел и ты придумал этот глупейший повод, чтобы избавиться от меня? Тебе не стоило так напрягаться, надо было просто сообщить мне об этом, и все, — разочаровано протянул мужчина.
— Неправда! Я не хотел избавиться от тебя!
— А очень похоже на это, — Олив расстроено вздохнул. — Ладно, ты ведь не виноват, что я понастроил воздушных замков, тем более что ты предупреждал меня не делать этого. Я завтра приду поздно, так что можешь спокойно собираться, я тебе не помешаю.
— Ты о чем? — Войтек похолодел.
— О твоих вещах. Прощай, — мужчина, не глядя на парня, кивнул и, развернувшись, пошел вниз.
— Стой, ты что, выгоняешь меня?
— Я — нет, ты сам уходишь, — Олив остановился, обернулся, но на мальчика так и не посмотрел.
— Вот, значит, как? Я теперь отработанный материал и стал не нужен? — яростно выкрикнул Войтек.
— Не надо кривить душой и говорить это. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что на самом деле все обстоит как раз наоборот. Или думаешь, я не чувствовал, как ты относишься ко мне?
— И как я отношусь к тебе?
— Как к чему-то незначительному, — Олив поежился, а потом криво усмехнулся. — Я вчера ночью был так счастлив. Решил, что все изменилось и ты останешься со мной. Все-таки я идиот. Так ошибиться! Для тебя ведь эта ночь не была волшебным сном, правда? Просто очередной эксперимент, — ссутулившись, он отвернулся и продолжил свой путь по лестнице.
— Это была лучшая ночь в моей жизни, — прошептал ему вслед Войтек.
Мужчина, вздрогнув, остановился и, не оборачиваясь, произнес хриплым голосом:
— Зачем ты это сказал?
— Прости меня, — Войтек спустился вниз и обнял его со спины.
— Я люблю тебя, — Олив стремительно развернулся и крепко прижал к себе мальчика. — Ты все, что нужно мне в жизни.
— Ты правда меня любишь?
— Ты и представить себе не можешь как!
— Расскажи мне! — Войтек, подняв голову, уставился в глаза мужчины.
— Ну, я чувствую глубокую нежность, когда смотрю, как ты морщишь лоб, придумывая очередную каверзу. Когда ты мне улыбаешься, у меня на душе становится так тепло, что не передать словами, и мне все время хочется обнимать и целовать тебя.
— Прости мне мою глупость и недоверие. Я испугался.
— Чего же ты испугался? — ласково спросил Олив.
— Что ты больше меня не захочешь, — Войтек уткнулся мужчине в грудь и шепотом добавил: — Тебе, наверное, не очень понравилось со мной.
— Почему ты так решил? — удивился Олив.
— Я был таким неловким, не знал, что делать и вообще.
— Если бы мне был нужен опытный партнер в постели, я бы снял его в клубе, — мужчина приподнял лицо парня за подбородок и нежно поцеловал в губы. — Но мне нужен ты. И такой, какой есть: неловкий, вредный и ехидный.
— Я не вредный и не ехидный! — засмеялся Войтек.
— Конечно, нет. Характер у тебя просто ангельский.
— Да! А теперь пошли домой, я хочу тебя.
— Слушаюсь и повинуюсь! — Олив, не выпуская из объятий своего мальчика, потащил его к выходу.
Нил, счастливо улыбаясь, смотрел, как его мужчина, вернувшись из душа, натягивает одежду. Полюбовавшись им, он предложил:
— Хочешь кофе?
— Нет, спасибо, мне уже пора.
— Жаль, — разочарованно протянул парень. Он рассчитывал, что вечер они проведут вместе и может быть даже Остен пригласит его на свидание. — А когда ты придешь?
— Не знаю.
— Я дам тебе свой номер телефона, тогда ты сможешь мне позвонить, как освободишься.
— Не стоит, — Остен двинулся к двери и, пробормотав: — «Пока», — ушел.
Нил в шоке несколько секунд смотрел на дверь, не веря, что мужчина опять им просто попользовался. Но ведь Остен же сказал, что он ему нравится! Солгал, это и дураку понятно! Нила внезапно затошнило, он почувствовал себя так, как будто над ним надругались, а впрочем, так и есть: ему очередной раз растоптали душу. Парень потянулся за телефоном, собираясь как обычно пожаловаться другу, но передумал. У Войтека самого полно проблем и навязывать ему еще и свои неудобно и нехорошо. Он больше не станет цепляться за друга и сам разрешит свои трудности. Как там говорил Войтек: «Если тебе плохо, пляши». Вот он и пойдет плясать. И с первым же, кто его позовет, уйдет. Хватит с него этой любви!