Твой, теперь и навсегда (СИ)

— Придумаю что-нибудь, — Войтек закусил губу. Черт! Этот идиот разбередил старую рану и почти испортил ему настроение. Войтек и сам уже сильно сомневался, что любовь, наконец, поймает его в свои сладкие сети. Ему уже почти двадцать три, а он еще ни разу не испытал ни к кому никаких чувств. А это очень обидно! Даже Нил влюбился в того негодяя, который его трахнул, а потом напрочь забыл о его существовании.
  
— А что тут можно придумать? — заинтересовался Олив.
— Пока не знаю, — Войтек принялся внимательно разглядывать мужчину: высокий, с безупречной осанкой шатен, стрижка в стиле каре со свободно ниспадающими прядями на лицо, выразительные губы, большие серые глаза и взгляд с поволокой. — А скажи-ка мне, у тебя есть любовник?
— Нет, — Олив грустно вздохнул.
— Тебе сколько лет?
— Тридцать.
— Мне через месяц двадцать три. Семь лет разницы — не так уж и много. Что ж, неплохо для начала.
— Ты о чем? — недоуменно спросил Олив.
— Я буду любить тебя!
— Меня? — Олив пораженно приоткрыл рот.
— Да, ты симпатичный, — Войтек взглянул на приоткрытые губы мужчины. — У тебя есть опыт?
— Какой?
— По ловле блох, — съехидничал парень. — Сексуальный, конечно же.
— Есть.
— Это хорошо, а то у меня никакого. И не хотелось бы оказаться в постели, плохо представляя, что надо делать. Но это потом, сначала я поухаживаю за тобой.
— Ты? За мной? — поразился Олив.
— Да, должен же я убедиться, что смогу тебя полюбить.
— А если ты убедишься, что я тебе не подхожу?
— Тогда мы просто расстанемся без всяких взаимных обид и скандалов.
— А вдруг, пока ты будешь решать, сможешь меня полюбить или нет, я влюблюсь в тебя и жить без тебя не смогу? — шутливо произнес Олив.
— Тогда я останусь с тобой. Раз я все это затеял, то и ответственность на мне, — Войтек ободряюще улыбнулся.
— Ладно, с чего начнем? — Олива все больше забавлял мальчик.
— Я бы пригласил тебя на свидание, но у меня закончились деньги, — Войтек смутился. Да, ухажер из него получился аховый.
— Тогда, может, в этот раз я тебя приглашу? — улыбнулся мужчина.
— Хорошо, зарплата у меня через три дня, и я отведу тебя в кино и кафе.
— Обожаю кино и кафе! — преувеличенно бодро заявил Олив.
Парень, видимо приняв его слова за чистую монету, сказал:
— Я тоже.
— О, у нас уже есть что-то общее, а это знак: если дело так пойдет и дальше, мы быстро полюбим друг друга.
— Я очень на это надеюсь.
— Может, нам пора начать знакомиться ближе?
— Да, неплохая идея. С чего начнем?
— С поцелуя.
— Так, — Войтек сердито сощурил глаза, —, а ну-ка, скажи-ка мне вот что, Сероглазка. Все, что мы обсуждали до этого, ты воспринимал всерьез или в шутку?
— Конечно, всерьез! Как ты можешь в этом сомневаться! — весьма убедительно воскликнул Олив.
— Ладно, — Войтек успокоился. — Про поцелуй можешь пока забыть: ничего не будет, пока между нами не возникнет симпатия.
— У меня она уже возникла.
— Значит, я понравился тебе? — парень улыбнулся.
— Да.
— Это хорошо! А теперь пойдем танцевать!
Из клуба они ушли, только когда Олив, уже едва державшийся на ногах от усталости, взмолился об отдыхе.
***
Возможно, если бы Олив не пришел на десять минут раньше, то из построенного Войтеком грандиозного плана так ничего бы и не вышло, но тот, на свою беду, явился раньше оговоренного срока.
Олив постучался в дверь и замер в ожидании. Через пару минут она открылась, и перед его взором возник парень, облаченный в махровый халат.
— Привет! — улыбнулся Войтек. — Я уже почти готов, сейчас только оденусь, а ты пока проходи на кухню, я тебя кофе угощу.
— Привет, спасибо, — Олив вошел.
— Иди туда, — парень махнул рукой, указывая направление, а сам ушел в комнату.
Мужчина проводил его глазами и только собрался было двинуться, куда ему сказали, но тут парень сдернул с себя халат и подошел к шкафу. Олив застыл и, кажется, забыл, как дышать. Изящная спина мальчика заканчивалась узкими бедрами и очень аппетитными ягодицами. Мужчина с трудом заставил себя остаться на месте. Он и подумать не мог, что мешковатая одежда парня скрывает такие сокровища! Вчера, когда они познакомились, ему пришло в голову, что будет неплохо поиграть с парнем пару недель, а потом поступить с ним так же, как и с другими, но теперь он с негодованием отбросил эти мысли. Войтек спокойно натягивал одежду и еще не знал, что ему удалось сделать то, чего не удавалось до этого никому: поразить Олива в самое сердце.
Олив, внезапно испугавшись, что парень застанет его за подглядыванием, с бешено колотящимся сердцем прошмыгнул на кухню и, усевшись на табурет, прижал руку к груди, пытаясь успокоиться. Боже, как же мальчик хорош! С тонкой талией и упругой задницей, которую хотелось бесконечно гладить и целовать!
— А вот и я! — весело провозгласил Войтек, зайдя на кухню. — Соскучился по мне? — пошутил он.
— Да, — хрипло произнес Олив и пододвинулся поближе к столу, чтобы мальчик не заметил его возбуждения.
Парень улыбнулся и занялся приготовлением кофе, а Олив все никак не мог прийти в себя. Он любовался мальчиком и мечтал, как снимет с него эти вещи и перецелует каждый кусочек его тела.
***
Олив и мявкнуть не успел, как Войтек вселился в его квартиру, переставил мебель и снял со стен фотографии.
— А они-то чем тебе помешали? — спросил мужчина.
— Просто не нравятся!
— Но они…
— Вовсе нет! — перебил его Войтек. — Это барахло!
— Но там…
— Ты собираешься спорить со мной? — парень сдвинул брови.
— Нет, но…
— Хватит! Иди лучше готовь, я проголодался!
— Хорошо, — Олив бросил грустный взгляд на фотографии и отправился на кухню.
Вскоре, сделав свое черное дело по избавлению стен от дурацких, навевающих тоску снимков, Войтек тоже появился там и уселся за стол. Немного понаблюдав, как мужчина режет мясо, он стал оглядывать полки. Зацепившись взглядом за какой-то цветной кошмар, он отвел глаза и тут увидел еще один такой же. Не выдержав, он вскочил и подошел к шкафчикам.
— Что это за убожество? — Войтек повертел в руках пузатую разноцветную вазу.
— Коллеги подарили на день рождения.
— У кого из них дальтонизм? Хотя, судя по подарку, он коллективный, — парень сморщил лоб, а потом бросил вазу на пол и, театрально заломив руки, горестно произнес: — Ой, уронил!
— Вижу, — усмехнулся Олив.
— Так жаль ее! — запричитал Войтек. — Ах да, тут же есть еще один шедевр, чуть не забыл! — потянувшись к верхней полке, он смахнул на пол еще одну вазу, но та, к его изумлению, не разбилась. — Какая наглая стекляшка, — пробормотал парень, поднял ее, подошел к окну и, открыв его, посмотрел вниз: — Отлично! — ехидно улыбаясь, бросил вазу вниз. — Посмотрим, что ты скажешь, встретившись с асфальтом!
— Я победила, — произнес за его спиной Олив.
— Победила? — Войтек высунулся из окна. Ваза, совершенно невредимая, лежала на тротуаре. — Что это за фигня? — опешил он.
— Мне надо было предупредить тебя, прежде чем ты начал с ней драться, что она из небьющегося стекла, — Олив развеселился.
— Да уж, самое главное — ты об этой негодяйке сказать забыл! — парень закрыл окно и вернулся за стол. — В любом случае из дома мы ее выгнали! Пусть ищет себе другого хозяина!
— Да, — мужчина достал щетку с совком и принялся сметать разноцветные осколки.
— Тебе помочь? — предложил Войтек.
— Можешь приготовить салат, а заодно подумать, чего бы тебе еще хотелось уничтожить.
Парень рассмеялся и направился к холодильнику.
***
Олив по образовавшейся за три дня привычке открыл дверь, ведущую в комнату мальчика, чтобы сыграть роль будильника.
  
— Войтек, вставай! — крикнул он с порога.
Но парень даже не пошевелился.
— Войтек, на работу опоздаешь!
И опять не дождался ответа.
— Так, похоже, придется тебя стаскивать с кровати за ногу! — Олив вошел внутрь и направился к кровати. Склонившись над парнем, он наткнулся взглядом на его губы, слегка припухшие со сна и чуть приоткрытые. Они словно притянули его, и он, не устояв, мягко их поцеловал.