"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Тут сильный магический фон, — хмуро ответил я. — Даже птицы не летают, а мух и подавно.
Клим шмыгнул носом.
— Я правда могу! Я…
— Смотрите! — вдруг произнес Тахир, указывая на землю.
Мы обратили взоры вниз. Нас, стоящих посреди участка заготовок, окружили идеально ровным кругом муравьи.
— Твою мать! — только и смог вымолвить Шталин. — И вправду может! Ну-ка, прикажи им что-нибудь.
— Что? — спросил Клим.
— Не знаю, что-нибудь.
Клим прикрыл глаза, начал водить в воздухе рукой, выписывая какие-то символы. Муравьи начали собираться в другую структуру.
— П… Р… И… В… Это что? — не понял Шталин.
— Они слово пишут! — воскликнул Остап. — «Привет». Правильно?
— Да, — довольный собой, улыбнулся Клим.
— А где «Е» и «Т»? — не унимался Шталин. — Только только «ПРИВ».
— Муравьев не хватило, — ответил я. — Ладно, отвлеклись. Поехали дальше.
— Ну охренеть просто! — продолжал удивляться Шталин, глядя на насекомых, послушно стоящих в виде букв.
Я его восторга не разделил. Такая способность едва ли могла пригодиться в общем деле. Ну да ладно, хоть комаров будет отгонять, все полезнее, чем просто без дела сидеть.
— Здоровяк, ты что можешь? — спросил я у араба.
Тот вопросительно посмотрел на меня.
— Ты обладаешь каким-то даром?
Раш Ар-Рауд задумался, глянул на остальных. Те тоже смотрели на него, ожидая чем он их удивит.
— Есть какие-то магические способности? — продолжил расспрос я.
Здоровяк щелкнул пальцами. Потом еще раз. Потом показал нам указательный палец. Потом сипло выдохнул носом.
— Братец, — обратился к нему Шталин. — А ты по-русски то хоть понимаешь?
Здоровяк тупо посмотрел на него.
— Язык знаешь? Понимаешь меня? — спросил я.
Раш Ар-Рауд перевел взгляд на меня. В глаза читалось непонимание.
— Да он же совсем тупой! — хохотнул Шталин. — И откуда таких берут? По нашему даже не соображает.
Еще одна проблема — с разочарованием понял я. Здоровяк, возможно, с садистскими замашками — все-таки пятерых топором по слухам зарубил, — не понимающий языка. Казалось бы, что может пойти не так?
— Рядовой Иван Ходун, вы что можете? — устало спросил я.
— Ничего, — коротко ответил тот.
— Как это? Написано же…
— Я просто соврал, когда призывался, — ответил парень. — Сказал, что могу голову от тела отстегивать. Думал, от армии откосить так у психиатра. А мне записали, что обладаю даром и сюда направили, к Барьеру.
— Замечательно!
Меня уже трясло от истеричного и злого смеха, рвущегося из груди. С трудом взяв себя в руки, я продолжил ревизию талантов и умений своих подчиненных.
— Рядовой Евгений Бобков, у вас какие способности имеются?
— Мысли могу читать, — ответил тот.
— Мысли? — заинтересовался я.
— Да.
Неужели хоть что-то стоящее во всем этом балагане?
— Не врешь? — с сомнением спросил я, поглядывая на парня.
Его еще не знавшие бритвы щеки раскраснелись.
— Не вру.
— Докажи! — тут же вмешался Шталин.
— Я читать могу только когда мне очень сильно страшно становится.
— Вот сейчас не понял.
— Ну в обычном состоянии не могу — не знаю почему. Сколько раз пробовал — не могу. А вот когда страшно становится, тогда получается.
— Так давай я тебя напугаю! — предложил Шталин.
Евгений смутился еще сильнее.
— Читай мысли, засранец, а не то я тебе кишки выпущу! — Шталин схватил паренька за горло и поднял вверх.
— Шталин! Отставить! — рявкнул я.
Но тот не слушал.
— Читай мысли, обрубок! А не то сдохнешь!
— Отпусти его! Выполнять приказ!
Шталин послушался, нехотя отпустил Бобкова.
Рядовой схватился за горло, закашлялся.
— Да нифига он не может, — махнул рукой Шталин.
— Еще раз такое повториться — гарнизонному тебя сдам, с красной характеристикой. Он тебе живо занятие по душе найдет — туалеты чистить.
Это остудило норов Шталина. Он понимающе кивнул.
— Ты то сам чем конкретно обладаешь? — спросил я. — Телекинез?
— Он самый, — довольный собой, кивнул тот.
— А искры между пальцев от чего образуются?
— Не знаю, — пожал тот плечами. — Само получается.
 
Я уже понял, что мне в отряд отдали балласт — тех, кто был абсолютно бесполезен на передовой. Все верно, зачем нужны такие сомнительные дары — пускать из носа дым, вытягивать один палец, призывать насекомых, делать из пыли шарики? А так и они при делах будут, и начальству не мешают.
Настоящие дарованные, те, кто из родовых кланов, сейчас на передовой. Их дар — настоящий дар, а не вот это вот все, — используется в самом настоящем бою.
Я оглядел стоящих. Что можно было с ними сделать? Какие с них магические конструкты можно требовать?
Невольный вздох обреченности вырвался из груди.
Ладно, что-нибудь придумаю. Не навечно же я тут. Месяц только продержаться.
— Итак, — обреченно, смерившись с обстоятельствами, произнес я. — Двинули к старшему заготовительного участка. Будем…
Договорить я не успел. По гарнизону пронзающим жалобным звуком начала растекаться сирена — сигнал тревоги.
* * *
— Что это? — испугано воскликнул Остап, смотря на столб с громкоговорителем.
Я лишь пожал плечами. Хотел бы и сам знать, что это за сигнал и что в таких случаях необходимо делать, куда бежать и где прятаться.
Из одного из ангаров начали выходить солдаты — все были работниками древесного цеха, поэтому и вид был соответствующий — в опилках, пыли, стружке.
— Что случилось? — спросил я одного из парней.
— Разведка вернулась, — ответил тот.
Голос его был напряжен.
— Какая разведка? — не понял я. — Я думал это сигнал тревоги.
— Так и есть. Оповещают, что Врата открываются — чтобы разведотряд впустить. Они с первого круга прибыли.
Мне стало интересно.
Я оглянулся в сторону Барьера, через некоторое время и в самом деле обратил внимание, что расположение некоторых частей стены изменено.
— Пошли посмотрим? — предложил Остап.
Я согласился.
Мы вышли с участка, остановились возле центральной дороги — оттуда открывался вполне нормальный вид на происходящее, да и не далеко ушли от основного своего производства.
Отсюда было видно что там, за открытыми Вратами Барьера, была густая тьма. Я удивился увиденному. Стоял день, солнечный, жаркий. А там — непроглядный мрак. И несколько десятков фонариков, освещающих путь идущим, змеей ползущие к Вратам.
Разведотряд понес сильные потери — это было видно по носилкам, которые несли идущие.
— Раненые! — раздался впереди голос начальника гарнизона. — Медслужбу сюда! Срочно!
Но медслужба уже была на чеку. Несколько человек подбежали к идущим, перехватили носилки и понесли в лазарет.
Остальные пришедшие, кто мог передвигаться на своих двоих, уныло побрели к дому офицеров.
Я глянул на одного из раненных… их сердце мое кольнуло. Знакомое лицо.
Я рванул по дороге, прямо туда, к Вратам.
— Максим Петрович! — крикнул Остап. — Нельзя туда!
Но я его не слушал. Я видел раненного — изувеченного какой-то страшной силой и еще живого и мне самому становилось больно.
— Андрей! — крикнул я уже подбегая к лежащему.
Санитары попытались меня отстранить, но я рявкнул:
— Это мой друг. Мы вместе в Школе учились.
Поняв, что возможно наша сегодняшняя встреча будет последней, санитары остановились, дали обмолвиться парой слов.
— Ты как здесь оказался? — спросил я, оглядывая парня.
Этот был тот самый Андрей, мой друг, с которым мы учились, дружили, весело проводили время в Школе. Тот, который однажды спас меня от Герцена на Дикой Охоте.
— Да вот, служить пришел, — не весело улыбнулся тот. — Как увидел по телевизору, что набор объявил, так и пошел. А меня в разведроту сразу отправили. Сам же знаешь, как я могу бесшумно передвигаться.
— Помню, — кивнул я. — Так и познакомились!