"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Это был удар ниже пояса. Я не мог отказать.
— Хорошо, это только ради Никиты. Он был мне другом и я должен поймать того гада, который его убил.
— Нет, — жестко ответил Бартынов. — Ловить его будем мы. Твоя задача — только приманить его в расставленные сети.
Я хотел возразить, но один из охранников не двусмысленно положил руку на кобуру с оружием.
— И что мне делать? Как его ловить?
— Ловить не надо, — ответил Бартынов. — Просто занимайся своими делами. Он уже наверняка знает, что тебя выпустили — будет выходить сам на тебя.
— А если…
— Не переживай. Мы всегда будем рядом. Сразу его сцапаем, едва появится за километр от тебя.
Дверь машины открылась — охранник кивнул, мол, выходи.
Я вышел. Бартынов молча мне кивнул из окна, машина плавно отъехала в сторону, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Быть наживкой не хотелось, но выбора другого не была. Да и самому хотелось поймать этого Кондора и отомстить за Никиту. Правда навряд ли получится — Бартынов сам захочет разобраться с кровным врагом. Главное чтобы перед смертью выбил из него признание о том, кто же его заказчик. Вот же Бартынов-старший удивится, когда услышит ответ!
Я достал из кармана сотовый телефон, который мне вернули на проходной, набрал Ольге. Та ответила с первого гудка, начала что-то тревожно расспрашивать, но я оборвал ее, попросил приехать за мной.
Сестра прибыла минут через пятнадцать.
Вид у нее был встревоженный.
— Как ты? — спросила она, оглядывая меня с ног до головы. — Нигде нет переломов или ушибов? Синяки? Били тебя? Если били так и скажи — мы их за пытки засудим всех!
— Да все нормально со мной, — отмахнулся я.
— Я как узнала, что тебя сюда упекли, чуть с ума от страха не сошла! Не в спецзамок, для аристократов и их семей, а в обычную, людскую тюрьму упекли! Подумать только!
— А какая разница? — не понял я. — Еще и спецтюрьма что ли у вас есть?
Я прикусил язык за эту предательскую фразу «у вас», но сестра не обратила внимания.
— Конечно есть! В спецзамке и кормят нормальной едой, и телевизор есть, и душ, и прочие блага и удобства. А где ты сидел, было это?
Я вспомнил тесную камеру с холодными бетонными стенами и дыркой в полу вместо туалета. Ответил:
— Нет, не было.
— Вот видишь. А тебя выпустили — папин адвокат все-таки смог провернуть это дельце? А ведь ныл, что сложно будет. Наверняка цену себе набивал, пес!
— Это не он меня вытащил от сюда.
— А кто?
Я протянул Ольге зеленый пропуск. Та с удивлением прочитала его, спросила:
— Это кто же… отец такое не смог бы выписать… уровень не тот…
— Бартынов.
— Бартынов? — глаза Ольги округлились.
— Он самый.
— А как же… он ведь…
— Понял, что не я Никиту убил. В общем, свободен я теперь.
— Как я рада!
Ольга принялась меня обнимать — а я и не был против.
Вскоре мы сели в машину и поехали домой. Я все это время оглядывался и высматривал подозрительных прохожих. Все мне казалось, что Кондор уже идет по следу.
— Как там отец? — спросил я, вновь высматривая очередную тень, зашедшую в один из подъездов.
— Переживает. Места себе не находит. То чемоданы начинает поспешно собирать, всех на уши ставит, то сядет и в одну точку по долгу смотрит, не шевелится даже. Страшно смотреть. Ты поговори с ним, успокой. А то он совсем от нервов сам не свой стал.
— Поговорю, — кивнул я. — А Анфиса?
— После той последней встречи вроде нормально. Отец ей спецпитание выписал, и запреты все отменил — теперь и душ, и спать дают. В общем, не угнетает он ее — мне свои люди из охраны сказали.
Я кивнул.
Еще бы доказать, что покушение на отца — это дело рук Герцена, то этой семейке совсем не жить.
— А какие еще есть новости? — спросил я, только чтобы поддержать разговор.
Я вдруг почувствовал усталость. Погоня, битва и полицейские разборки с посадкой в камеру сильно вымотали и хотелось принять ванну, чего-нибудь перекусить и поспать.
— С дальних рубежей новости не самые хорошие идут, — ответила Ольга. — Говорят, первый круг прорван. Вражина идет на Барьер.
 
Девушка достала сотовый телефон, залезла в интернет и начал показывать ролики. Сняты они были с дронов и качество имели очень плохое — словно какие-то электромагнитные помехи мешали нормальному обзору, прерывая картинку рябью.
Но даже этого хватило, чтобы понять насколько все серьезно. Первый круг заграждений, с башнями и бойницами, сооружениями и окопами, был смят волной, которая текла вперед, к Барьеру, сплошной чернотой.
— И что? — резонно спросил я, вспоминая прочитанное в учебниках.
Прорыв первого круга — не такая уж и редкость. Раз в год стабильно бывает. Первый круг — не второй, и тем более не третий, за которым стоит уже сам Барьер.
— Как — что? — удивилась Ольга. — Первый круг! А если второй будет?
— Есть и третий. От туда точно отобьют нападение. Оборона там крепкая.
— А ты не в курсе разве, что на второй круг уже могу направить учеников из школы, кто экзамен Дикой Охоты на «отлично» и выше сдал? А ты, насколько я помню, «толк» получил?
— Получил, — кивнул я. — И что, думаешь отправят?
— Говорю же, если ко второму кругу подойдут. Там уже никто не поможет, ни отец, ни его связи — всех забирать будут — особенно если противник большим количеством будет.
Я пожал плечами.
— Надо будет — пойду.
— С ума сошел?! — почти крикнула Ольга. — Пойдет он! Да там такое творится!
— Какое?
— Разное, — уклончиво ответила сестра. — Ничего хорошего. Люди гибнут.
Я ничего не ответил.
На самом деле я сомневался что до такого дойдет — статистика говорила в пользу того, что атака будет отбита. Поэтому и страха по этому поводу не было.
Я откинулся на кресло и оставшуюся дорогу дремал.
* * *
Встречал нас лишь Нианзу — остальных Ольгах не стала предупреждать о моем приезде, желая сделать всем сюрприз.
Дом по прежнему был таким же идеально ухоженным, газоны — подстриженными, а цветы — яркими. Но что-то незримое все же изменилось, будто в доме поселилась беда. Окна были нараспашку открыты, в них виднелись тени, суетливо бегающие туда и обратно. Возле черного входа виднелось несколько десятков чемоданов, сложенных один на один.
Все-таки отец решил уносить ноги. Интересно, а меня он собирался оставить в тюрьме в случае плохого расклада всей этой ситуации?
Я вышел из машины, посмотрел на чемоданы. Неприятный осадок остался, что тут еще можно сказать?
Китаец, увидев меня, накинулся с объятиями.
— Господин Максим прибыл! Как же я переживал за вас! А вид какой уставший! Вы верно голодны?
— Голоден, Нианзу. С удовольствием чего-нибудь съел бы.
— Сию минуту!
Китаец шмыгнул в дверь.
Мы вошли в дом. Кто-то из прислуги сообщил о моем приезде и в гостиную комнату вошел отец.
— Максим? — удивлению его не было предела.
Он был одет в халат, в руках кипа бумаг. На голове взлохмаченные волосы. От былого статного человека не осталось и следа, теперь он походил на сумасшедшего старика.
— Тебя выпустили?
— Выпустили, — кивнул я.
— Но Эммануил Рудольфович сказал, что не раньше…
— Это не заслуга Эммануила Рудольфовича, — оборвал его я. — Мне помог выйти Бартынов-старший.
И без того удивленное лицо Вяземского вытянулось еще сильнее.
Отец подошел ко мне, взял меня за плечо, сказал:
— Пошли ко мне в кабинет. Поговорим.
И бросил прислуге:
— Нас не беспокоить.
В кабинете отец привычно подошел к бару, налил себе. Залпом выпил, спросил:
— Как это Бартынов освободил?
Я вкратце рассказал ему ситуацию. Вяземский слушал молча, но едва я затронул причину освобождения, как остановить его уже было невозможно.
— Да как он посмел?! Моего сына как какого-то червяка использовать на ловлю рыбы?! Да я его!.. Он у меня… Я всех поднимаю! Плевать мне на его силу и власть! Плевать! Такого унижения я не переживу! Сам к нему пойду и скажу…