"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Мягче не получится. Четыре месяца — это не много. Договоримся с обвинением. Через два месяца подадим на условно-досрочное, парня и выпустят. Два месяца — это не срок. Даже соскучится не успеет по дому!
— Эммануил Рудольфович… — голос Вяземского стал похож на раскаты грома. — Я вам деньги плачу не для того, чтобы вы нам сроки снижали.
— А для чего же? — удивился тот.
— А для того, чтобы мы вообще не попадали в тюрьму! Думайте, что предпринять. Немедленно думайте! У нас совсем нет времени.
— Обвинение очень серьезное…
— Не начинайте вы этих дежурных фраз. Выходите на следователя, на прокурора, на самого черта, на кого угодно! Предлагайте, мажьте медом, договаривайтесь.
— Да тише вы! — зашипел Эммануил Рудольфович. — Не в этом же помещении о таких вещах говорить!
— Вот именно! Говорить хватит! Пора действовать!
— Отец, не горячись, — попытался я успокоить его.
Но Вяземский не слушал. Он вновь встал и принялся ходить из угла в угол.
— У вас водитель был? — спросил вдруг Эммануил Рудольфович.
— Да, — кивнул я. — Он убежал, когда началась стрельба.
— Замечательно! — Вновь улыбнулся своей искусственной улыбкой адвокат. — Можно на него все свалить. Сказать, что вы тут абсолютно ни при чем. Как вам такой вариант?
— Что?! — воскликнул я. — Нет! Я не буду наговаривать на ни в чем неповинного человека!
Эммануил Рудольфович глянул на Вяземского. Тот покачал головой.
— Эх, благородный вы человек, Максим Петрович! — вздохнул адвокат. — Ладно, тогда вам необходимо будет придерживаться показаний по этому делу с позиции защищающегося. Мол, ехали в машине, никого не трогали. Тут этот, лихач. Обогнал, начал некорректно себя вести, дерзить, огрызаться, нападать, в конце концов! Потом и вовсе ударил в бок автомобилем. А потом нападение. Будут спрашивать, говорите, что не знаете его. Может, быть псих какой-то, мало ли их таких сейчас ходит на воле? Магией пользовались, признаете и раскаиваетесь, но только в целях самообороны, так как вашей жизни угрожала явная опасность. Понятно?
— Понятно, — понуро ответил я.
— Вот и хорошо! Мои люди сейчас работают, не переживайте. Вытащим вас отсюда.
— И как можно раньше! — добавил Вяземский, обращаясь к адвокату.
— Конечно! — улыбнулся Эммануил Рудольфович.
Замок на двери противно скрипнул, в комнату вошел полицейский.
— Время вышло!
— Все, Максим, нам пора идти, — произнес отец и подошел ко мне.
Неуклюже приобнял.
— Не расстраивайся, все будет нормально, обещаю тебе.
— Отец, попытайся узнать про Кондора, — сказал я. — На камерах видеонаблюдения должно быть его лицо. Это точно он, убийца!
— Хорошо, — шепнул отец. — Дам задание своим парням, они выяснят.
— Время! — настойчиво повторил полицейский.
— Уже уходим! — ответил ему Эммануил Рудольфович. — Максим Петрович, держитесь!
Они вышли из комнаты, оставив меня одного. А вскоре пришли и за мной. Надели за спину наручники, повели в одиночную камеру.
Четыре бетонные стены, деревянные нары, дырка в полу вместо туалета, малюсенькое зарешеченное окошечко под самым потолком. М-да, это тебе не в фамильном доме блуждать в сотне комнат.
В камере было темно, но даже эта темнота была какой-то грязной, словно поручни в старом общественном автобусе. Нары отполированы задницами сидельцев до жирного блеска, стены исписаны такой отборной руганью, что кровоточат глаза. Ну и местечко!
Вскоре принесли еду — алюминиевую побитую тарелку с какой-то бурой жижей и кусок черного как гудрон хлеба. Охранник что-то буркнул, поставил еду на пол. Рядом поставил кружку с водой. Вышел. Аппетита не было.
Если принесли еду, значит держать тут будут как минимум сутки. Вот ведь гадство!
Я вздохнул, сел на край нар. Огляделся.
На стены были наложены какие-то заклятия — трудно было их прочитать из слишком большого наслоения. Но вскоре стало понятно — они защищают от сотворения заключенным магии. Блокирующие конструкты. Весьма старые, но проверенные временем.
«Наверняка еще и камеры наблюдения есть», — хмуро подумал я, оглядывая все углы.
 
«Есть», — ответил тот, кого я не хотел видеть.
Черная тень возникла в дальнем углу. Все тот же балахон монаха и красные, горящие яростью глаза.
«Тогда зачем визуализируешься?» — резонно спросил я, поглядывая на Смерть.
«Меня можешь видеть только ты».
«Чего тебе надо?» — я устало подпер голову руками. Тело от стычки с Кондором болело, хотелось лечь в горячую ванну и там уснуть, отмахнувшись от всего, что навалилось.
«Не слишком ты приветлив для того, чью жизнь я спас».
«Спас?!»
«Ну да, ведь ты воспользовался моей силой».
«Эту силу я получил в обмен на свою душу! И то, благодаря тому, что выбора на тот момент у меня не было».
«Выбор был».
«Какой? Умереть или… что?» — злобно рассмеялся я.
Смерть не ответила.
«Тем не менее моя сила спасла тебя — тогда, в пещере, когда была Дикая Охота. И сегодня, когда ты бился с Терракотовым Адептом».
«С кем?»
Смерть вновь не ответила.
«Кто такой этот Терракотовый Адепт? — спросил я. — О чем ты говоришь?»
«Разве ты сам не знаешь?» — Смерть в открытую надо мной издевалась.
«Не хочешь разговаривать — тогда проваливай отсюда. И без тебя тошно!»
«Ладно, чего ты сразу обижаешься?»
Смерть проплыла по камере, уселась рядом со мной на нары. Я почувствовал, как от нее повеяло ледяным холодом.
«Терракотовый Адепт — это ранг ученика одной из азиатских школ. Этот парень, что бился с тобой, достаточно сильный воин. Он — профессиональный убийца. В Средней Азии умеют взращивать профессионалов такого рода».
«Терракотовый Адепт…» — задумчиво произнес я.
«Что тебе еще о нем известно?»
«Послушай, я всего лишь Смерть, а не ясновидящий, чтобы знать о людях все!» — Смерть хрипло рассмеялась.
«Но ведь ты же знаешь, что он принадлежит к рангу „Терракотовый Адепт“! Может быть и еще что-то…»
«Это мог бы определить и ты сам — если продолжишь ходить в школу и прилежно учиться. Как говорят в вашем мире? Ученье — свет, а не ученье — тьма?»
Смерть вдруг исчезла и появилась прямо передо мной. Ее красные зыркала смотрели прямо на меня.
«Но тьма гораздо лучше света».
«Вот и отправляйся туда!»
Смерть зычно рассмеялась.
И исчезла, оставляя меня одного. Я посмотрел на то место, где она только что стояла. Эхо ее смеха прогромыхало в ушах.
«Ушла? Вот и правильно. Будем считать что наступило бессмертие», — буркнул устало я.
Вновь раздался раскатистый смех.
Потом из стены высунулся призрачный силуэт Смерти.
«Шутник! Запомни, я везде, повсюду, за спиной каждого человека или живого создания».
«Помоги мне выбраться отсюда», — вдруг попросил я.
Да, это было нарушение закона, за которое я мог сесть — насколько? на три года? пять? семь? — надолго. Все-таки побег из тюрьмы — это не шутки.
Но с другой стороны, что мне оставалось делать? Ждать тут когда улыбчивый адвокат сможет что-то предпринять? А если не получится? Отец сказал, что у Бартынова даже здесь есть свои люди и я ему верю. Пройдет три дня — считай уже два, — и ко мне в камеру подсадят какого-нибудь бритоголового малого, который между делом пырнет меня заточкой под ребро. И поминай как звали.
Нет, сидеть здесь без дела и дожидаться смерти я не намерен. Уж лучше найти истинного убийцу, отдать его Бартынову, избежав приговора и потом отсиживать тут положенный за побег срок. Живым и невредимым. Тем более что я на волоске от того, чтобы найти этого загадочного Кондора.
«Зачем? Мне ты и тут нравишься сидящим».
«А каков шанс того, что я тут умру? Питание, — я кивнул на тарелку с жижей, — имеется. Кровать есть, туалет — тоже. Никаких забот. В таких прекрасных условиях я еще долго проживут. До трех лет мне тут светит по закону отдыхать, кажется».
Смерть молчала.
«А вот на свободе у меня уже гораздо больше шансов словить пулю — сама знаешь».