"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— А почему именно мне? — не понял я. — А тебе безопасно? Ведь покушение было совершено на тебя? А остальные члены семьи? Им безопасно?!
— Максим, ты единственный, у кого открылся дар. Ты — наша надежда и будущего дома. Если с тобой что-то случиться, то и мы все пропадем, пойдем вниз, на дно, словно подбитый корабль. Я сейчас на государственной службе словно по натянутой ниточке хожу. Многие хотят чтобы я упал. Известно, что свято место пусто не бывает. И меня хотят выдворить из думы чтобы посадить своего человека. Служба у государя не простое дело. Множество могущественных кланов пытаются попасть туда, чтобы лоббировать свои интересы. Наша задача сейчас — продержаться, отвести удары, которые уже начинают сыпаться со всех сторон.
Эти слова вдруг заставили меня задуматься.
А не специально ли Герцен младший подначивал меня тогда? Чем больше палок в колесах будет у Вяземского, тем труднее будет двигаться дальше и тем больше вероятность упасть. В эту же картину прекрасно ложился пазл с Олегом.
Я хотел поделиться своими соображениями с отцом, но тот сказал первым:
— Насчет меня и остальных не беспокойся, я организую им охрану, приставлю к каждому человека. Сейчас главное как можно скорее провести все формальные необходимые процедуры по официальному признанию открывшегося дара. Это позволит укрепить наши позиции. А теперь иди. Пора отдыхать.
Я пошел к себе в комнату.
* * *Поспать удалось не больше двух часов. Вскоре пришел Нианзу и долго громыхал чем-то, то ли убираясь у меня в комнате, то ли разбирая какие-то вещи в шкафу.
— А нельзя это сделать чуть позже? — проворчал я, закрывая голову подушкой.
— Не могу, — вздохнул китаец. — Господин Вяземский сказал собрать для вас вещи.
— Зачем собрать? Куда-то я собираюсь в такую рань?
— В школу, — просто ответил тот. — Сегодня вечером вы уезжаете.
— Как уезжаю?! Как сегодня вечером?! — сон как рукой сняло.
Я не хотел уезжать. Я хотел вновь встретиться с Агнетой. Все-таки мы даже не успели с ней распрощаться. М-да, что же она подумает про меня, увидев, что меня нет? Наверняка решит, что струсил и просто сбежал. Этот отец со своими бойцами подставил меня как только мог.
— Отец дал четкие указания по этому поводу. После Званого ужина немедленно отправляться в школу.
Мысли путались. Я поднялся, взглянул на слугу. Мне даже на некоторое время показалось, что тот шутит. Но тот был настроен серьезно.
— Я не хочу в школу, — медленно повторил я.
— Ваша светлость! — повернулся ко мне Нианзу. — Разве есть у нас выбор? Мы люди подневольные, нам сказали — мы должны исполнять волю главы рода.
— А если я не буду?
— Что ты?! — китаец замахал руками. — Что ты?! Непослушный сын — это позор на всю семью. Не захочешь — заставят.
Я не сомневался, что под словом «заставят» подразумеваются весьма неприятные процедуры — вчерашнее ночное приключение с похищением было тому подтверждением. Уверен, это только «цветочки».
Нет, в школу я не хочу. Пусть сам туда идет, если горит желанием. А я что-нибудь придумаю.
Я встал и пошел чистить зубы. День предстоял быть нелегким.
* * *Всё утро я был сам не свой — сказывалась тревожная ночь. Я пытался выгадать момент, чтобы улизнуть из дома, но отец приставил ко мне огромного охранника, который ходил за мной по пятам и даже стоял возле туалета, контролируя каждый мой шаг.
Бесцельно болтаясь по коридорам огромного дома, я пару раз пересекался с Анфисой и всякий раз она с вожделением смотрела на меня, но молчала, видя охранника.
Потом, поняв, что просто так улизнуть мне не удастся, я решил идти прямо к отцу.
Вяземский сидел в кабинете и перебирал документы. Увидев меня, он отложил дела и тут же в лоб спросил:
— Хочешь к девчонке этой уйти?
— Откуда ты…
— Охрана докладывает, — сообщил отец.
— Да, хочу, — признался я, понимая, что врать не имеет смысла.
— Выбрось эти глупости из головы. Она обручена с Герценым младшим. А Герцены — это те, кого я бы лично передушил вот этими вот руками. Каждого из членов его семьи. Мои заклятые враги.
— Но…
— Никаких «но»! — рявкнул Вяземский и стукнул по дубовому столу кулаком так, что на потолке задрожала хрустальная люстра.
«Убей его», — внезапно услышал я чужой голос в своей голове. Голос этот был похож на завывание ветра на зимнем кладбище.
Я вздрогнул, поднял взгляд.
Черная тень стояла прямо за спиной отца. Кроваво-красные глаза гостя горели злостью.
«Убей — и станешь главой рода».
— Что? — только и смог вымолвить я.
И попятился назад.
— Если баб не хватает — скажи, организую тебе любых, каких захочешь — рыженьких, черненьких, блондинок, да хоть синеволосых! Хоть с лисьими хвостами — сейчас, знаешь, модно это.
Я же не слышал отца — мой взор был прикован к тени.
— Максим, что с тобой? — увидев преображения в моем лице, спросил Вяземский.
— Ничего, — выдохнул я. — Просто… просто устал.
— Может, врача вызвать? Ты совсем белый стал, как смерть.
От слова «смерть» мне стало дурно. Я попятился, врезался спиной в дверь, трясущимися руками начал рыскать в поисках ручки, чтобы как можно скорее свалить отсюда.
«Убе-е-ей!» — могильный холодок коснулся затылка.
Тень начала тянуть ко мне свои костлявые черные конечности — руками назвать это не повернулся бы язык.
— Да что с тобой? — Вяземский привстал.
Похожие на сгустки дыма конечности чужака обняли отца.
«Убей его!»
Я рванул из кабинета Вяземского прочь.
* * *Специально для сегодняшнего Званого ужина отец распорядился вынести часть кухни в зал, чтобы устроить целое представление перед собравшимися гостями. Было видно — Вяземский долго планировал все это, возможно даже не один год.
У противоположной стены входа, в том месте, где стоял камин, устроили жаровни. На них повара готовили мясные закуски. Огонь танцевал на тушках перепелов, шипел от выделяющегося жира и ярко вспыхивал от поливаемого сверху коньяка. Тут же жглась хвоя и дубовая щепа, окутывая мясо ароматным дымом, создавая еще более удивительный оттенок вкуса и без того вкусной еде.
Рядом суетились помощники поваров, густо смазывая целые тушки поросят соусом из черного чеснока и солодового сиропа, готовя их для запекания на углях.
Около поваров, ловко орудуя ложками, слуги взбивали эмульсию из перца, сливочного сыра и оливкового масла, которую укладывали маленькими шариками на кусочки красной рыбы, осьминогов, креветок. Здесь же царил густой сырный дух — один из официантов нарезал огромную голову сыра на почти прозрачные как бумага порции и раскладывал по тарелкам.
Пыхтя и фыркая, в углях другой жаровни готовились во множестве глиняных горшочках мозги, грибное ассорти, густой гуляш из свиных ножек, язычки, уха из пяти видов рыб, петух в вине с тимьяном, картофельный гратен, телячья печень.
Увлеченно рассказывая все этапы приготовления, возле гриля запекал мозговые косточки повар. Косточки румянились, шипели, источая такой запах, что невольно приковывал к себе взгляды присутствующих. Орудуя тонкой специальной вилочкой и ножом, повар изящно вынимал запеченный костный мозг на заранее приготовленные гренки из черного хлеба, посыпал все это мелко нарезанным зелёным луком и угощал собравшихся. Гости закусывали и закатывали от удовольствия глаза.
Здесь же подавали нежнейший паштет из печени, воздушный, и как шутили гости, почти невесомый.
Ловко лавируя среди гостей, ходили официанты, разливая всем шампанское из винных погребов известных виноделов.
Играла классическая музыка.
Я вышел к гостям и все тут же направили на меня свои взгляды. И будто бы даже музыка стала играть чуть тише.
Стало неуютно.
— Максим, подойди сюда! — улыбаясь, елейным тоном произнес Вяземский старший.
Он был в центре комнаты, словно Солнце. А вокруг него планетами кружили гости, переходя от одно стола к другому, и пробуя тысячи различных изысканных закусок и блюд.