"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

На шее мэра заиграли желваки, он был явно зол, а значит правда на моей стороне.
— А сделать пришлось следующее, — продолжил я. — Вы поняли, что выгодней не покупать камни, для изготовления киберов. А красть. Причем у самих себя. Ведь завод «Кремень» тоже вам принадлежит? Хотя, я неправильно выразился. Завод как раз таки не ваш, вы его отжали у его законного владельца и основателя Николая Шереметева, жестоко убив последнего. А Малежик и подконтрольные ему органы не дают ход завещанию, согласно которому завод принадлежит не вам, а законному наследнику. Точнее, наследнице. И это вам тоже прекрасно известно. А еще понимание этого зудит ваши задницы, ведь правда не на вашей стороне. Оттого вы и направили при первом же удобном случае киберов на законную владелицу, чтобы они ее убили. А заодно и меня. Тут вы, конечно, поспешили, наломали дров. Уже тогда я понял, что все это — киберы, камни, заводы и мутные схемы, — звенья одной цепи. Схема, впрочем, понятная, простая. И вполне жизнеспособная, если бы у ваших людей были мозги в головах. Но таковых не оказалось, и отчеты с пропажей пошли наверх.
Тут уже стиснул кулаки Воробьев. Опять я прав.
— С киберами, кстати, тоже интересная ситуация. Согласно госзаказу вы должны изготавливать десять роботов в год. Фактически производство гораздо больше — об этом рассказал сам директор «Эл-стали», Пестов — тот еще придурок. Тоже ваш человек, господин Воробьев? Беда у вас с кадрами, сплошные идиоты. Так вот. Производство большего количества киберов идет не просто по воле случая. Это была ваша команда. И через Малежика вы вышли на Брауна — моего давнего знакомого, — я с сарказмом ухмыльнулся. — Чтобы продавать киберов за границу.
— Эта та шлюха! — прошипел сквозь зубы Малежик. — Это она тебе все рассказала? Говорил, надо было ее еще в младенчестве задушить!
— Тихо, — бросил главарь.
И повернулся ко мне.
— Это очень серьезные обвинения, господин Пушкин, — холодно произнес Воробьев.
Но даже сквозь эту невозмутимую маску я чувствовал, как закипает его естество.
— Согласен с вами, — кивнул я. — Обвинения и в самом деле очень серьезные. Если переводить на язык уголовного кодекса, то тянет на вполне себе пожизненное. Хотя, постойте. Если сюда приплюсовать продажу оружия за рубеж и все те дела, которые вы делаете вместе со своей бандой помимо сказанного мной, то это вполне себе смертный приговор. Считаю, вполне равносильное наказание. А вы как считаете?
— Я думаю, что у вас слишком длинный язык, господин Пушкин. Еще и без костей. Если вы хотели пошутить, то шутка ваша вам не удалась, — начал Малежик. — За такие шутки вызывают на дуэль.
— Это не шутки. А каждое мое слово имеет подтверждение.
— Даже так? — удивился Малежик. — И какие же? Какие доказательства?
— Переписки, счета, акты. Со всеми подписями и печатями. Не переживайте, суду этого вполне хватит чтобы вынести вердикт.
— Негодяй! — не выдержал Малежик. — Вы ответите за свои слова!
Но Воробьев остановил его жестом руки. Сказал мне:
— Хорошо. Свои карты вы открыли. Эти карты большие, крепкие. Я бы даже сказал громкие. Теперь давайте откроем и мы свои. Впрочем, карт у нас не так много — всего лишь одна. И она следующая.
Воробьев блеснул глазами, недобро посмотрел на меня.
— Вы много знаете, господин Пушкин. Вместо того, чтобы просто отдохнуть как следует, вы начали рыть. Зачем это вам? Не пойму. Ну вот и нарыли на свою голову. Много нарыли, признаю. И все так, как вы и сказали. Чего уж скрывать? Только вы должны понимать, что за каждое действие нужно чем-то платить. И живым вы отсюда уже не уйдете. Вот наша карта — мы вас убьем. Прямо сейчас.
И Воробьев двинул на меня.
* * *
Да, именно этим и должно было закончиться. Я это предполагал. И потому не растерялся.
Воробьев вскинул руки, создавая конструкт. У противника был высокий уровень развития, да к тому же Дар имелся не один, а целых два. Поэтому ожидать стоило чего угодно.
Впрочем, я был готов.
Я применил свой Дар, намереваясь загасить атаку, но так не вовремя подвернувшийся Малежик сбил планы. Он бросился на меня словно дикая обезьяна, так же крича и стараясь меня укусить. Я откинул его в сторону, но нужное время потерял.
 
Воробьев создал конструкт. Это был удивительный по своему составу сгусток силы, какая-то адская смесь закрученного в спираль ветра и огня.
Похожий на червя конструкт полетел в меня.
Раздался оглушительный свист, грохот. А потом все пространство заполнилось пламенем.
Воробьев не жалел никого, досталось даже Малежику, который истошно закричал и бросился прочь, сбивая с головы огонь.
Я успел упасть и потому основной поток огня лишь опалил брови.
Что же, неплохо. А теперь моя очередь.
Я скастовал несколько формул, соединил их в единый сгусток и швырнул в сторону Воробьева. Силы не жадничал.
Черная туча метнулась к противнику. Окутала его, начала рвать на части. Слишком жестоко? Мне уже было все равно.
Но Воробьев оказался не так прост. Черная туча не успела доделать свое дело до конца — рассеялась под мощным зеленым свечением, которое вырвалось прямо из глаз Воробьева. Он сотворял какие-то неведомые уровни формул, граничащие с магией, и я с удивлением смотрел, как они рушат мои выпады.
Стало окончательно понятно, что у противника имелась за плечами школа, но совсем иная, что были в Москве или других регионах Российской Империи. И потом все сложилось в моей голове. Воробьев не был здешним, об этом говорил его едва уловимый акцент, необычная внешность и вот этот вот принцип построения конструктов, который я еще не видел.
Какой-то иностранный шпион? Вполне возможно. Отсюда и стремление продать роботов за границу.
Воробьев с криком махнул руками, отгоняя остатки черной тучи. Двинул на меня.
В его руках сиял фиолетовый шар, по оболочке которого время от времени текли росчерки молний. Я чувствовал, что это необычный шар способен взорвать тут все к чертовой матери. Только вот мысль была плохой — взрыв в шахте ни к чему хорошему не приведет.
Я быстро создал еще одну формулу, метнул ее в ноги идущего. Оплетающие путы сухо лопнули, встретив зеленые лучи из глаз Воробьева.
Противник был на пике своей злобы. И эта злоба питала его, придавая сил.
Еще один конструкт, теперь уже другой.
И вновь неудача.
Пришлось воспользоваться камнем, который я нашел. Несколько формул, которым обучал Призрак и учитель Аматару, скрепляющая печать. Готово!
Однако швырнуть заготовку не удалось — подскочили почти вплотную охранники. Патроны у них кончились, поэтому они пошли в рукопашку. Пришлось отвлечься на них.
Бойцы драться умели. Однако и я кое-чего знал. Резкий выпад, уклон. Прямой — в лицо. Челюсть одного из бойцов сухо щелкнула, тот выпучил глаза, упал. Со вторым пришлось повозиться. Тот обладал какими-то убойными техниками, и я затратил некоторое время, чтобы подстроиться под его стиль. Впрочем, знания боевого искусства ему не помогли. Обманка, блок, хук левой.
Швах-к-х!
Второй противник даже не успел ничего понять — просто чавкнул разбитым носом и отлетел без сознания к стене.
Отлично. Теперь вновь сконцентрироваться на основном противнике. Кстати, а где он?
Воробьев пропал. Так мне показалось в первое мгновение. Но когда я пригляделся, то понял, что противник создал какой-то скрывающий его в густом сером тумане конструкт. Так попасть по противнику будет еще сложней.
Пришлось импровизировать.
Я отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от очередной атаки. Спрятался за другой горой пустой породы.
Воробьев — точнее туман, — поплыл в мою сторону. Выпрыгнул из укрытия Малежик. Поверив в собственную неуязвимость, он примкнул к бандиту, громко произнес:
— Сейчас мы тебя, Пушкин, похороним тут!
Я не слушал его — смотрел на каменную стену, высокую и крутую, наверху которой виднелся огромный горб породы, опасно нависающий над землей. И воробьев с Малежиком как раз были под ней.