"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Незнакомец быстрым шагом направился к женщине.
— Кто это? — спросила Харуки, когда странный тип скрылся за поворотом.
— Хотел бы и я это знать, — ответил я, облизывая пересохшие губы.
— Господин Пушкин! Госпожа Камияма!
Это нас звали советник Императора. Он вышел с противоположной стороны дома и махал нам рукой, подзывая:
— Его Величество вновь всех собирает в основном зале.
Мы с радостью двинули внутрь.
Посол что-то живо рассказывал Императору, иногда в порыве увлечения переходя на японский. Император смеялся, отвечал тому что-то на ломаном японском и Камияма вновь переходил на русский.
В дальнем углу возился фотограф, делая вид что настраивает аппаратуру, хотя все уже было готово давно. Он просто не хотел вмешиваться в разговор двух высших чинов. Помог советник, деликатно намекнув Императору, что необходимо сделать фото для протокола.
Мы собрались у гобелена, изображающего святых Андрея и Николая. Фотограф принялся увлеченно показывать каждому куда встать. Но сфотаться мы не успели — двери распахнулись и в комнату вошел тот самый безумный незнакомец в монашеском одеянии. Следом за ним в зал вошла и женщина, которую мы видели и которая окликала его в саду.
Император заметно напрягся. Потом, не дождавшись, когда фотограф сделает свое дело, отошел от собравшихся к женщине.
— Алексеюшка! — произнесла женщина чем весьма смутила всех присутствовавших. — У тебя гости? Прости, мы не знали.
Подошел Камияма, простодушный в своем любопытстве.
— Хочу представить вам мою сестру, Софью Ивановну, — произнес Император. Суля по голосу, он не особо желал, чтобы встреча была продолжена именно так. — Софья, это японский посол, господин Акира Камияма.
Женщина пожала ему руку. Акира сказал ей комплимент, а потом невольно перевел взгляд на ее спутника в монашеском одеянии. Незнакомец был лишним во всем этом, словно кусок придорожной грязи на праздничном торте.
— А это… — начал Император, явно не хотя представлять его. Я увидел в глазах Его Величества явную неприязнь к вошедшему. — Это наш общий с сестрой друг. Знакомьтесь — Григорий Распутин.
  
Глава 14
 
Месть
 
— Очень приятно! — улыбнулся японский посол.
А вот мой отец такой явной радости не выказал, сдержано кивнув и приветствовав вошедшего. Этот самый Распутин и во мне пробуждал какие-то нехорошие чувства, а с учетом нашей недавней встречи и вовсе вызывал отторжения.
На этот раз Распутин не обратил на меня никакого внимания, казалось, он вообще ни на кого не обращал внимания, глядя в одну точку.
— Ну мы пойдем, — произнесла Софья Ивановна и, взяв Распутина под ручку, ушла.
Это была весьма странная встреча.
Император, до этого пребывавший в прекрасном расположении духа, в мгновение стал хмурым и задумчивым. Его советник мягко намекнул о том, что встреча закончена. Господина посла с его свитой проводили в их апартаменты, да так быстро, что я даже не успел попрощаться с Харуко. Всех же князей повели на выход.
Уже сидя в машине, я спросил у отца:
— Кто такой этот Распутин?
— Так называемый старец, — кисло ответил отец. — Появился непонятно откуда, быстро вошел в светское общество, проповедовал, вроде бы даже целительством занимался. Церковь на него даже травлю устроила, анафеме придала. А он не потопляемый. Умудрился как-то сестре Императора Софье Ивановне мозги закрутить. Видал, как она возле него ходит? Пылинки с него сдувает. Даже в дворе ввела.
— А Император?
— Пытался выгнать его, да только все бес толку. Сестра в истерики. Да и другие из семьи вроде как тоже слушают проповеди этого Распутина. В общем, мутная история. Будь моя воля, я бы его сразу же на кол, без лишних разговоров. Но видать не все так просто. Император не выносит на общий суд это дело, поэтому слухи разные ходят.
— Ты почувствовал его силу? — спросил я.
Отец кивнул.
— Мощный старик. В этом-то и загадка. Никто точно не знает, настоящая ли это его сила или какой-то эффект от молений, которые он проводит каждый вечер. Видал какие у него глаза? Словно сквозь пространство смотрит.
 
Я промотал в голове прошедшую встречу. Распутин и в самом деле был серой фигурой в этом деле и мог играть разную роль. Теперь становится понятно, почему Император решил сам встретиться тайно со мной. У него под боком вон какие кадры ходят. Воспоминания невольно перешли на Хакиро. Мне стало жаль, что мы не смогли нормально попрощаться с ней.
Я надеялся, что судьба сведет нас еще когда-нибудь, потом закрыл глаза и не открывал, пока мы не доехали до дома.
* * *
Внеплановые короткие каникулы кончились скоро. Через день я отправился в кадетский корпус, не сильно желая видеть осточертевшие морды преподавателей. Скучать не пришлось. В этот же день у нас начались занятия.
В первой половине дня их провели на улице. Шмыгаль собрал всех на заднем дворике корпуса, где располагалась площадка для отработки боевых ударов. Преподаватель выстроил всех в ряд.
— Из прошлого нашего похода на Ведьмин Яр я обнаружил одно упущение, — произнес Шмыгаль, глядя на нас как на тараканов. — Вы абсолютно не умеете пользоваться доспехами. А это основная амуниция пеших ратников. Это ваша вторая кожа! Самые лучшие умы человечества разрабатывают в наших лабораториях самое лучше, чтобы сохранить вам жизнь. А вы что делаете, утырки? Некоторые из вас даже не смогли включить доспехи! За что и отхватили по полной программе от големов.
Он перевел взгляд на задние ряды, где стояли помятые и забинтованные ученики.
— Вот сегодня и отработаем правила использования брони. А заодно и попрактикуемся.
Шмыгаль загадочно оглядел нас. Крикнул:
— Пушкин! Выйти из строя!
Я вышел.
— Бери доспех, — он кивнул на стол, на котором лежала целая гора различных вещей — наколенники, щитки, пояса, панцири.
Я выбрал нужное, без особого труда оделся. Тут со Шмыгалем я был согласен — амуниция и в самом деле была самая лучшая. Будь у меня такая в том мире, мне бы вообще равных не было.
— Отлично, — кивнул Шмыгаль, пристально оглядывая каждый щиток и правильность его использования. — А теперь включи защиту.
Я провел по блоку защиты и по броне пробежались маленькие голубые молнии.
— А теперь давай проверим их в деле. С тобой в спарринг пойдет… — Шмыгаль принялся высматривать в толпе жертву.
— Я! Можно я! — крикнул вдруг кто-то из второго ряда.
Я пригляделся.
— Крысеев? — нахмурился Шмыгаль. — Ну что же, выходи, раз вызвался.
Что за черт? Зачем он вышел? Знает же ведь, что я его отделает под орех.
Я посмотрел на Крысу. Тот довольно ухмылялся, кидая на меня недобрые взгляды.
— Бери броню.
Крыса так же умело натянул броню, активировал ее.
Его поведение меня сбивало с толку. В турнире он бился вместе с нами, отчаянно и смело и я уже было подумал, что он пересмотрел свое отношение к жизни. Но видимо гниль души не так просто вылечить и все вскоре вернулись на свои круги.
— Оба готовы? — спросил Шмыгаль, оглядывая нас.
— Конец тебе, Пушкин! — одними губами прошептал Крыса.
— Бой! — гавкнул Шмыгаль и мы сошлись.
Адреналин взбурлил в крови. Что ж, если Крыса хочет, чтобы ему вновь надрали задницу, то я окажу ему такую любезность.
Крыса сорвался с места и попытался провести размашистый удар. Мимо. Я был начеку. Слишком предсказуемо.
Крыса разозлился. Отступил, но ненадолго. Атаковал вновь.
Стоящие кадеты начали медленно окружать нас, невольно образуя арену. Шмыгаль не возражал. Обычный и скучный урок превратился вдруг в увлекательный бой. Многие начали сначала в полголоса, потом и вовсе кричать в азарте подбадривающие слова.
Я контратаковал. Крыса перехватил руку на подлете. Я вывернулся. Ушел под левую руку. Ударил.
Крыса охнул.
Нужно было спешить, пока преимущество на моей стороне.
Быстрый подскок. Обманка. Подсечка.