"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Верно, — согласился тот. — В драках не участвую. Да и какой с меня боец?
Он невесело улыбнулся. Боец из него и в самом деле был никакой, худой, сутулый. Такого в один удар перешибут и не заметят.
— А попал я сюда, потому что в «ЦПХ» попасть хотел, к Герде, — опустив глаза, ответил Артем.
Щеки его заалели.
— Кто такая Герда?
— Есть там одна девчонка, нравится мне сильно, — еще больше смущаясь, ответил Артем.
— Понятно. Дела сердечные. Постой. И тебя за проникновение в «ЦПХ» отправили только на гауптвахту? Я думал наказание ха это гораздо строже.
— Так и есть, — кивнул Артем. — Если поймают. Меня не поймали с поличным. Я на деталях погорел.
— На каких?
— Случайно задел плакат на одной из стен. А тот, как назло, прямо напротив вахтерши висел. Та увидела — и в обморок. Думала, привидение шалит. Ей, бабке старой, давно уже все кадеты промывают мозги насчет призраков и фантомов, мол тут когда-то жил князь, который от неразделенной любви на люстре вздёрнулся. А душа его неупокоенная до сих пор тут бродит. А она верит во все. Вахтерша всегда чуть ночь, сразу к себе в коморку закрывается. А тут чего-то выползла — то ли воды попить, то ли по нужде. В общем, едва ее приступ не схватил. Но крепкая оказалась. Как очнулась — к Шмыгалю, с полным донесением в бумажном виде, мол видела призрака. Шмыгаль не дурак, сообразил что к чему и меня сюда. Говорит, если бы по камерам нашел меня, то точно отчислили. А так только по косвенным признакам. В общем, повезло.
— Ну тут сама судьба велела тебе кличку дать! — рассмеялся я. — Будешь ты теперь Артемка Призрак! За то, что старушек до обморока пугаешь. Я и сам, признаться, струхнул.
Артем пожал плечами, виновато улыбнулся.
— Ладно, не переживай. Вдвоем все веселей. Будет о чем поговорить нам с тобой.
Парень кивнул, он был не против.
* * *
Три дня пролетели быстро. Я много разговаривал со своим сокамерником, узнал кое чего нового, в свободное время занимался медитацией и перенимал практику Артемки, который, как оказалось, происходил из тюркского рода, живущего на востоке. Его прадед по изгнанию перебрался в Москву, поднялся с самых низов, хорошо выслужился по военной части и рванул по распределению в Самару. Там женился на местной красавице, завел детей, обосновался, пустил корни.
Так и пошел их род — Абашевы. Дед тоже был военным, а отец сделал карьеру в администрации и стал князем Самарским. Артем был средним сыном и на титул особо не претендовал. Отец отправил его в кадетский корпус, желая повторить карьеру прадеда и деда. Однако сам Артемка горел другим. Он писал стихи и хотел стать поэтом. И даже открывшийся необычный Дар, который был бы весьма полезен в военном деле и разведке, не заставил его пересмотреть свои взгляды.
Артемка был поэтом до глубины души. Он читал мне сови стихи, утомил, но когда понял, что я устал, тактично замолчал. И как бы между делом научил восточным боевым техникам, которые не знал даже сам Аматару. Такому подарку я был невероятно рад и выучил назубок.
Когда нас выпустили с гауптвахты мы прощались уже друзьями.
Вернувшись к себе в комнату, я с удивлением обнаружил, что меня там встречается почти весь этаж. За это короткое время я отвык от тепла и откровенно кайфовал, чувствуя как отогревается тело.
В комнате на столе стояла банка сгущенки, пряники, чай.
— Так положено, — произнес Бульмяк, приглашая отведать еды.
Я не отказался. После голой воды и хлеба жрать хотелось неимоверно.
— Ну, как ты? — спросил Иосиф, подсаживаясь ко мне.
— Нормально, — кивнул я, прожевывая пряник и запивая чаем. Какая же вкусная оказывается еда! — Живой.
— Это хорошо, — вздохнул Иосиф. — А вот я, кажется, скоро буду нет.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял я.
— Понимаешь… — Иосиф мялся. — В общем…
— Да говори ты уже!
— Короче, я тут в «волоха» поиграл немного…
— И с кем? — настороженно спросил я.
— Да так, с разными людьми.
Я уже понимал, к чему ведет разговор. Иосиф вдруг оживился, начала горячо тараторить:
 
— Понимаешь, я ведь хорошо играю в «волоха». Я с боярскими играл, и с друзьями, еще Лешкой Степановым играл, а он известный картежник. И считать умею, и карта идет часто, удачей отмечен. А тут предложили соседские парни, по комнате. Мол, давай, на интерес, вечер скоротать. А какой интерес? А там по четвертаку. Ну сущая же мелочь? Ну а чего не сыграть? Скучно ведь и в самом деле. Сыграли. И выиграл! Представляешь? Ну мелочь конечно, еще сыграли. И еще. И пошла карта! Я пять монет взял.
Иосиф судорожно сглотнул.
— А потом другие уже ребята подтянулись. Видят, что везет мне, говорят, что на втором этаже игра по крупному идет, не то что у нас. Говорят, что пока фарт идет, нужно брать удачу за хвост. Мол, все так делают — сорвут куш и потом месяц живут в корпусе не зная бед, ни в чем себе не ограничивая. Ну я и согласился.
— Иосиф…
— Да я откуда же я знал?! Сели, сыграли. Выиграл. Три монеты сразу с кона поднял. Потом еще. А потом… Как отвернулась удача. Не идет карта — и все тут! Выигрыш быстро просадил. Потом в долг полез.
— Ты чем думал?! Задницей своей?
— Да какой там! — махнул рукой Иосиф. — Думал отыграюсь. Не отыгрался. Все сильней только в долги себя загонял.
— С Пистоном сел играть?
— С ним, — вздохнул Иосиф.
— Ну ты же понимаешь, что это шулер! Какого демона… У тебя что в голове — мозги или тесто?!
Иосиф пожал плечами.
— Я думал, что пойдет карта. Удача ведь коварная штука — то отвернется, то опять к тебе лицом. В общем… проигрался… в пухи прах…
— Сколько?
Иосиф скорбно молчал.
— Сколько? — с нажимом повторил я.
— Много.
— Много — это сколько?
— Меня Пистон убьет. А потом отец тоже убьет.
— Но сначала убью я! Ты что, в Клуб Любителей Интриги записался?
— Смешно, — грустно произнес Иосиф. — Александр, я имение свое в карты проиграл.
Я не сразу смог что-то ответить. Когда сказанная информация, наконец, дошла до меня, я лишь выдохнул:
— Что-о?!
— Да. Именно так.
— Постой. Как ты его мог проиграть? Оно что ли принадлежит тебе?
— Нет, не принадлежит. Ну, то есть, одна восьмая доля там конечно моя, но не все.
— Тогда как ты мог его проиграть?
— Закладную написал, — просто ответил Иосиф.
— И что? Это же просто бумажка, она не имеет юридической силы. Я так могу и Кремль в карты проиграть, если так рассуждать. Но ты же понимаешь, что это ерунда?
— Не ерунда, Александр! — вновь с пылом произнес Иосиф. — Я кровную печать поставил.
— Что… — опять выдохнул я.
Про кровную печать мне удалось узнать еще давно, листая между делом новостные ленты. Особый вид залога и клятвы, если так можно выразиться, когда один представитель рода дает обещание выполнить что-то, ставя под этим обещание печати крови — гарант того, что сказанное будет выполнено. И за это отвечает весь род. Такую печать имеют права дать только самые близкие люди — сыновья и главы родов. Больше никто. За не выполнение этот печати полагается самое суровое — смерть трех представителей рода.
— Иосиф… — только и смог произнести я.
— Мне конец! Пистон же с Браунами связан. Они мне ноги зацементируют в тазике и в реку скинут. Мне конец! Мне конец!
— Да подожди ты ныть раньше времени. Много в деньгах это?
— Сто пятьдесят миллионов, — одними губами прошептал Иосиф.
— И тебя эта цифра не остановила, когда ты закладную подписывал?!
На губах наворачивались самые отборные ругательства, но я понимал, что словами делу не поможешь. Сто пятьдесят миллионов… сумма очень приличная. У меня есть счет, на который капают дивиденды с акций «БлагоДати», но чтобы накопить нужную сумму нужно лет десять, а то и все пятнадцать.
— Отец знаешь? — спросил я.
— Ты что! Он же с живого меня шкуру снимет!
— А когда долг придут спрашивать думаешь лучше будет?