"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Поднялись, забрали с собой пустые бутылки и от души поблагодарив персонал столовой, вздохнувший при виде их ухода с облечением — выдвинулись на улицу. Сойдя с крыльца на недавно положенную торцевую дорожку из деревянных шашек — уделили внимание нововведению, генералиссимус даже не поленился сходить до группы рабочих, занимающихся укладкой. Вернее, в виду наступающего вечера — сворачивающих работу.
Мастеровые, из крестьян — стушевались перед видом столь высокого начальства и отвечали односложно, Александру Васильевичу приходилось из них каждое слово тянуть клещами. Очень уж ему приглянулся и вид, и фактура новинки. И тут вовремя появился сияющий Егор, спешащий к столовой.
— Собрался что-ли? — Неприязненно спросил Серёга, справедливо подозревая в брате возмутителя спокойствия, внушающего Суворову, и так не отличающемуся веротерпимостью и толерантностью — ксенофобию и откровенно националистические идеи.
— Да чем там собираться, и так на чемоданах живу. — легкомысленно отмахнулся Егор и поспешил к допрашивающему сбившихся в кучу укладчиков.
Пока курящие курили, а Александр Васильевич нюхал табак — Егор успел ему все рассказать про устройство торцевых мостовых, заодно заручившись поддержкой в деле продвижения такого покрытия. На вопрос о цене Егор задумался: «В саженях не знаю, да и в квадратах так сразу не скажу, но не дороже денег! Дешевле, чем асфальт по крайней мере, да и осины у нас в стране недостатка нет. А вместо смолы мы пропитываем заготовки продуктами пиролиза древесины, меньше вероятность, что подобное пи… простите, выламывать для личных нужд будут. Да и сами посмотрите, укладывают так, что затруднительно разобрать без инструмента и тем более быстро».
Подошли врачи с участковым и Ермоловым и последние слова Егора опровергли. Мол, недооценивает он народ и его тягу к халяве, для русского мужика нет ничего невозможного. Егор в ответ им предложил попробовать самим, на что Олег с присоединившимся к нему Лёхой согласились и на глазах удивленных мужиков принялись с азартом и хеканьем заниматься вандализмом.
Егор, с ехидством наблюдающий за их потугами — отпустил рабочих, велев им расходиться и пояснил: «Качество работы ваше проверяют, как сделали, идите, темнеет уже». Однако мужики расходиться не спешили и продолжали наблюдать за дуркующими барами. Видимо — тоже были заинтересованны в оценке своих трудов.
— Главное первую выковырять, потом пойдет! — Подбадривал Олега Ермолов, сам впрочем не спешивший приступать к демонтажу, лишь давая ценные указания и оказывая моральную поддержку.
— Ну ты блин, подполковник ясен хуй! — Внезапно возмутился десантник. — Раскомандовался тут, нет чтоб помочь! Ладно, ну его эту плитку, видно что добротно сделано, не таджики видимость создавали. — Наконец сдался эндокринолог-дантист и вернул ломик терпеливо ожидающим конца проверки специалистам.
А Егор, довольный пусть небольшой, но победой, обратился к бригаде:
— Благодарю орлы, за отличную работу! Премию заслужили! Все бы так работали!
Начальство, шумно переговариваясь на ходу — удалялось от столовой, а бригадир укладчиков стоял, провожая их взглядом. Когда компания отошла достаточно далеко, он назидательно пояснил подчиненным: «Поняли, деревня⁉ Премия!» И тут же, без перехода влепил подзатыльник одному из рабочих, так, что аж шапка слетела наземь: «А ты домой пяток утащить хотел, сиволапый! Сейчас бы тебя утащили, пинками с работы! И штраф!» Тот, виновато поднимая с земли головной убор, огрызнулся: «Не положено руки распускать, а нутка я начальству пожалюсь⁈» «Тогда всю бригаду премии лишат». — Пояснил староста, а один из артельных вдругорядь зарядил собирающемуся пожаловаться в ухо, добавив: «А мы тебе тогда всей бригадой ноги переломаем! Как лекари уедут!»
  
Глава 19
 
Южный Урал, апрель 1797 г.
— Ты только посмотри, в каком мы живописном месте живем! — Заливался соловьем Егор. — Не зря Урал второй Швейцарией называют! А воздух какой!
— Ты мне зубы не заговаривай, — Серёга мрачно сверлил его взглядом. — куда идти то? Кто вчера хвалился, что с картой в любую точку приведет? Как ты эти закладки свои искал раньше по лесам? Уже вечер, а мы хрен знает где, я только направление на хутор смутно помню.
 
— Ты не путай цивилизацию со спутниками и сотовой связью со средневековьем! — Оскорбился Егор. — Раньше то вобьешь координаты и иди себе по навигатору, а тут фиг его знает. — Достал карту и стал в задумчивости водить по ней пальцем. — Вроде тут, или здесь. Короче, я предлагаю возвращаться, завтра на свежую голову разберёмся. Или хуторских попросим проводить, они по любому в окрестностях ориентируются…
А ведь начиналось всё радужно — ранним утром, сопровождаемые казаками и пятеркой охотников Талгата (не особо склонных к сельскому хозяйству и прибившихся к служивым), выдвинулись из Известкового, до обеда прибыли в Сатку. Там сделали вынужденную остановку, сами могли бы и на ходу перекусить, но лошади требовали роздыха и ухода. А уже к вечеру добрались до Златоуста, где и переночевали.
Златоустовский десант попаданцев зря время не терял и вовсю проводил линию партии, а учитывая что трехклассная школа и госпиталь при заводе уже были — задача упрощалась. Пусть на первый взгляд изменения мало затронули будущий город, раскинувшийся среди гор — они были, и не малые. Восьмичасовые рабочие смены, столовая и зачатки соцпакета, по словам деревенских в заводе — всколыхнули всю округу: «Как бы нам с другими заводчиками окрестными краями разойтись, ведь от них массово скоро к нам побегут, и дай бог, если без эксцессов обойдется, в виде бунтов». Серёга хищно улыбнулся: «Обязательно будут, и массовая миграция к нам, и недовольство на остальных заводах. Хозяева не потянут финансово ни такую оплату, не условия труда. Мы то не тянем, если честно, всё за счет дотаций. Но уже осенью, благодаря только стали — прибыль пойдет. А там и другие проекты стрельнут. Так что нам это на руку, под себя подгребём недовольных».
Сам завод доживал последние дни, перед неизбежной реорганизацией — в существующем виде его рентабельность признали нецелесообразной. Чугун и железо, выплавленные за зиму — складировались до осени, для выделки в сталь, а в город тек неспешный поток подвод из Сатки, с огнеупорами для футеровки. Медленно, но неуклонно, а большая часть мастеровых была отправлена помогать на стройке века в Троице-Саткинском заводе, перенимать опыт возведения печей и плавки стали. Но и оставшемуся персоналу работы хватало — помимо демонтажа старых производств ставилось несколько лесопилок, цементный и кирпичный цеха.
После получения и изучения всех детальных отчетов из Миасса и Златоуста — приняли решение не тянуть с развертыванием на базе архаичных заводов технологичных производств. Заручились поддержкой Губина, тот, впечатлившись требуемой суммой — закряхтел, но поддержал. Но не просто так, попросил содействия с реорганизацией своих заводов здесь, на Урале, и мануфактур в центральной части России.
ГЭС Пороги тоже не оставили без внимания, уже с этой весны решено было возводить плотину, здесь как нельзя кстати пригодились студенты горного училища. Которые кое что смыслили в возведение гидротехнических сооружений, их и отправили на место для замеров и последующего составления проекта. К осени планировали поставить плотину и возвести корпуса гидроэлектростанции, плавильного цеха и химической лаборатории. А к следующей весне производственники обещали изготовить турбины для выработки электричества. Ну а с началом производства ферросплавов снимались многие проблемы.
Над горно-заводской зоной Южного Урала нависла тень неизбежной индустриализации, и уже не только в планах — производство магнезита ширилось и к осени, по предварительным прикидкам, хватало на все заводы, находящиеся в частичной собственности деревенских. Если бы не трудности с перевозкой кирпичей, обусловленные низким качеством дорог и невысокой мощностью гужевого транспорта — переделка тех же металлургических заводов могла произойти быстрее.