Княжья травница (СИ)
Не кричала я только потому, что горло сдавило спазмом. Думала, удавлюсь на месте! А старуха прошептала:
— Давно. жду. Наклонись.
— Я бы предпочла отказаться. — прохрипела, пытаясь вырвать руку, но живой скелет выдохнула:
— Наклонись, сил нет.
С детства меня учили, прямо в голову вдалбливали, что старым, пожилым и людям старше себя нельзя перечить. Поэтому, превозмогая себя, я наклонилась пониже. Старуха широко распахнула невидящие глаза и сказала:
— Во имя Мокоши и Мары, Лады и Лели, Берегини и Живы, отдаю тебе то, что служило мне и людям, что нельзя потерять и другому отдать, только на погребальном костре. Живи с миром, Руда.
— Что? Что вы сказали?
Мне показалось, что я где-то уже это слышала, но думать сейчас и вспоминать было как-то не с руки. Что за белиберду она бормочет? Мокошь какая-то. Богиня, что ли? При чём тут славянский пантеон? И опять Рудой меня назвала. И эта цыганка, ведьма, наверное, они меня преследуют прямо!
— Всё, теперь можно и помирать, — мумия растянула губы в последней улыбке, а мне стало жутко. Я вежливо ответила:
— Ну, может, ещё поживёте.
Старуха выдохнула, прошептала:
— Погребальный костёр.
И закрыла глаза.
Я подождала немного, но она больше не шевелилась, грудь не вздымалась и не опускалась. Полагаю, признаки смерти проверять тут бесполезно, разве что глазное яблоко сдавить. Да и то. Нет, нет, это полное фу! Господи, за что мне всё это?
Костлявая рука отпустила моё запястье. Я отдёрнула руку и потёрла его. Кажется, мне нужно бухнуть, срочно. Вот прямо щас, стопарик чего-нибудь сосудорасширяющего... У ведьмы точно должно быть, пусть даже настоянное на глазках.
При мысли о глазках мне снова стало дурновато, и я поспешно встала, обмахиваясь ладонью. Хорошо, всё хорошо. Спокойно. Скелет помер, а перед этим сказал какие-то бессмысленные слова. Впрочем, всё, что произошло со мной после крушения электрички, уже бессмысленно само по себе, так что ведьма не дополнила ничего особенного. Однако надо продолжать жить. Помереть, как она, я всегда успею. А тут становится холодно.
Похоже, сегодня я лягу спать не скоро.
Мне нужен план. План — это последовательность, это организация, это хоть какой-то порядок. Я люблю порядок и планы. Итак, первое — найти спички и дрова. Второе — зажечь огонь в печи. Третье — похоронить скелетоподобную ведьму. Четвёртое — найти что-нибудь пожевать. Вот, уже легче. Теперь можно приступать.
Спички в древней Руси это я, конечно, загнула. В голове возник образ огнива. Впрочем, как оно выглядит, я всё равно не знала, но знала — огниво должно быть. Кресало какое-то. А к нему камень. В общем, что-то для высекания искр. Оглядев печку, всё, что возле печки, под печкой и на печке, я нашла массу разных предметов. Но что из них служило для разведения огня — не была уверена. А может.
Травки-то зажигались зелёным от моих вопросов — озвученных или мысленных. Вдруг и огниво так смогу найти? Я встала напротив печки и спросила вполголоса:
— Чем зажечь огонь?
Почти не удивилась, когда два предмета легонечко засветились зелёным. Даже как-то слишком легко. Подозрительно легко.
Я взяла в одну руку камешек с ребристыми краями, в другую — железку в форме бычьих рогов. Надо одной штукой бить по другой, от этого появятся искры. Это пирит. Откуда я это знаю? Наверное, когда-то видео смотрела по ютюбу. Память странная вещь. Вытаскивает какие-то знания, которые, думала, никогда не пригодятся. А вот и пригодилось!
Так, печь. Немного другая, чем привычные нам сложенные из кирпича. Эта была слеплена из глины и была в форме пузатого кувшина с широким горлом. Туда я положила несколько полешек, которые ждали своего часа у стены. Потом обложила их соломой, найденной в том же углу. Занесла своё огниво, или по-русски кресало, и вдарила несколько раз. Сноп искр осветил внутренности печи, и больше ничего не случилось. Я озадачилась. Из глубин ютюбо-памяти всплыло новое предположение: надо раздуть.
Ну, надо, значит, раздуем. Я вытащила пучок соломы и положила его на край горла, высекла ещё один сноп искр и, как только они упали на сухую траву, принялась дуть изо всех сил. Сейчас гипервентиляцию как заработаю.
Тлеющие стебли задымили. С торжествующим видом я подбросила пучок к остальным в печь и продолжила дуть. Нет, теперь хватит. Поправила солому, чтобы и другие стебли вспыхнули. Через пару минут в печи уже весело трещал огонь.
Я победила! Ура!
Сунув кресало и камень в карман, приложила ладони к теплеющему глиняному боку и закрыла глаза. Русский человек нигде не пропадёт! Но как же тяжело-то... Я ничего не просила, ничего! Никакой особенной силы. Не хочу быть здесь, не хочу жить в этой глуши и лечить травами, я не травница, я врач. Я хочу домой. Хочу к бабушке! Пусть она топит печку, пусть печёт в ней пирожки и сырники, ой, ещё драники! И картошечку хрустящую. Жрать охота! Я же не обедала, думала: к бабушке приеду и наемся вкусняшек, а тут апокалипсис. А в этой избушке разве что травы пожевать можно.
Блин!
Я открыла глаза. Надо же ведьму похоронить! Но как? В темноте копать могилу? Это я до утра копать буду. Нет, стоп. Я вспомнила последние слова старухи: «Погребальный костёр». Правильно, раньше же не закапывали в землю, а жгли! Как я могла забыть? Откуда я могла знать? Да и мороки с костром не меньше. Дрова надо найти, сложить, место выбрать.
Может, в лес? В лес. Конечно, надо идти в лес, там всё должно быть готово. А куда идти? А, ну да, там тропиночка есть. Она меня и приведёт.
Что за хрень? Откуда бы мне это знать? Я же пришла с другой стороны! Глянула на тело ведьмы и усмехнулась. Ну конечно. Как бы дико это не выглядело, но это она мне посылает такие мысли. Я никогда не верила в телепатию, в жизнь после смерти, во всякие мистические вещи, но. Оказалась тут. А тут поверишь, даже если ты конченный материалист. Ладно, тропиночка так тропиночка. Поехали.
Стрёмно шо пипец! Это же надо её, старуху умершую, в руки брать, нести куда-то. Бывать в морге это одно. А манипулировать покойников — совсем другое. Я прижалась спиной к печке, пытаясь набраться смелости и сделать шаг вперёд. Давай, Диана. Ты же будущий врач. Давай.
Я шагнула к топчану, быстро обвернула тело покрывалом, закрыв его полностью, даже волосы внутрь убрала. Подняла его на руки. Тело оказалось лёгким, будто новорождённого младенца взяла. Вышла из избушки и огляделась. Тропиночка была, была она! О как! На лес опустилась темнота, и я почти сразу перестала видеть. Куриная слепота какая-то случилась. Но, как по волшебству, я знала, куда идти. Ни светлячков, ни огоньков.
Поёжившись, собралась с духом и зашагала по тропинке, которую не видела, но словно ощущала всей кожей. А тут коряга, надо переступить. Ветка торчит, надо нагнуться. Как будто меня вели за ручку и подсказывали. Ну, ведьма! Как она так умеет? Значит ли это, что и я так сумею?
Хочется ли мне так уметь?
Шум воды я услышала издалека. И прохладный ветер, и туман. Река. Мы идём к реке. И такое спокойствие на душе появилось, будто все мои проблемы уже решились. Наверное, опять ведьма воздействует. Ладно, а теперь-то куда?
Я вышла на берег и сразу поняла, куда. На волне качалась лодка. Обычная плоскодонка, а внутри дровишки и солома. Ведьму надо положить в лодку, поджечь и пустить по воде. Откуда я знаю? А, пофиг! Надо — сделаем.
Тело, закутанное в покрывало, легло на дрова, я подоткнула солому под цветастую ткань и пожалела — эх, хорошее покрывало, чем мне потом укрываться? И снова мысль пришла: там же другое есть, в сундуке! Я усмехнулась. Спасибо, добрая женщина, хоть и втянула ты меня в историю, спасибо за заботу. Всё сделаю, как надо. Раз так надо.
На этот раз солома загорелась с первого раза. Я, присев на корточки возле лодки и боясь соскользнуть в воду, раздула огонь, и он охватил сухую траву в один момент. Подождала, пока займётся кора на полешках, и оттолкнула лодку от берега, отвязав верёвку. Отражение огня в воде, эти всполохи красного и жёлтого завораживали, и я села прямо на траву, провожая лодку взглядом. Что мне теперь делать? Ведьма! Скажи, объясни! Но мыслей больше не было. Я видела, как горит покрывало, и понимала — она ушла, её больше нет. Подсказать больше некому. Я одна в этом чужом мире, совсем одна без помощи и советов.