Криминалист 6 (СИ)

Поэтому я сам проявил пленку.
Темная комната, красный фонарь под потолком, единственный источник света, от него все в багровых тонах, как в аду для фотографов. Три ванночки на столе, проявитель «Д-76» в первой, стоп-раствор, уксусная кислота, во второй, фиксаж «Кодафикс» в третьей.
Термометр в проявителе на шестьдесят восемь градусов по Фаренгейту, рабочая температура. Таймер на стене, механический, круглый, с красной стрелкой.
  
Я извлек пленку из кассеты, намотал на спираль проявочного бачка, закрыл крышку. Залил проявитель.
Поставил таймер на одиннадцать минут, стандартное время для «Три-Икс» в «Д-76». Каждую минуту переворачивал бачок, два раза, плавно, без рывков, чтобы проявитель равномерно омывал пленку. Потом слил проявитель, залил стоп-раствор на тридцать секунд, слил, залил фиксаж на пять минут.
Потом промывка, проточная вода из крана, десять минут, пленка раскручена со спирали, висит на прищепке, вода стекает по эмульсии, смывая остатки химикатов. Капли падают в раковину с мерным стуком.
Я снял пленку, протянул через губку «Фотовайп» для удаления капель, повесил сушиться на натянутый шнур. Прищепки с грузиками на нижнем конце, чтобы пленка висела ровно, не скручивалась.
Сушка заняла двадцать минут. Я ходил по коридору туда-сюда, потирал руки. Не от нервов, от нетерпения, а это разные вещи.
Когда пленка высохла, я нарезал негативы и напечатал контактные отпечатки, все десять кадров на одном листе фотобумаги «Кодабромайд» восемь на десять дюймов. Экспонировал через увеличитель «Омега Б-22», пять секунд при диафрагме 5.6, проявил в «Дектоле» полторы минуты, зафиксировал, промыл и высушил феном.
К семи утра на моем столе лежал контактный лист с десятью снимками и три увеличенных отпечатка лучших кадров, восемь на десять, зернистые, контрастные, но разборчивые.
Первый снимок фургон у ворот, номер JB-4712, нью-йоркские пластины. Буквы и цифры читаются четко.
Второй на три фигуры у задних дверей фургона, момент погрузки.
У одного лицо повернуто на три четверти, темные волосы, короткая стрижка, скулы, возраст около тридцати пяти. Второй гость, бейсболка закрывает верхнюю часть лица, виден подбородок, усы. У третьего лицо анфас, на секунду повернулся к фонарю, видна борода, широкий нос, темная кожа, латиноамериканские черты.
Третий снимок крупный план третьего, при развороте фургона, свет фар скользнул по лицу. Лицо четкое, зернистость не мешает. Мужчина лет тридцати- тридцати пяти, крепкий, борода коротко стрижена, глаза прищурены.
Я пронумеровал снимки, вложил в папку. Спустился в картотеку.
Картотека отпечатков пальцев и фотографий ФБР занимала целый этаж здания, десятки тысяч металлических ящиков с карточками, расставленных по алфавиту и по номерам. Сравнение фотографии с картотекой в семьдесят втором году только ручная работа.
Нет компьютерного распознавания, нет цифровых баз, только глаза агента и тысячи карточек. Но есть система, если человек когда-либо задерживался, его фото есть в картотеке. Если не задерживался, там пусто.
Я передал три снимка дежурному по картотеке, агенту Уилксу, угрюмому мужчине лет пятидесяти с трубкой, работающему по воскресеньям за двойную ставку.
— Прогони по задержаниям в округе Колумбия, Нью-Йорке и Нью-Джерси. Начни с политических, демонстрации, аресты на митингах, нарушения общественного порядка.
Уилкс посмотрел на снимки, потом на меня. Не спросил зачем. Взял папку и ушел к ящикам.
Через три часа, в десять утра воскресенья, Уилкс вернулся с результатом. Частичным.
Двое не опознаны. Не проходят по картотеке, ни задержаний, ни приводов, ни фотографий. Чистые.
Третий, тот, с бородой и латиноамериканскими чертами, опознан. Карточка из картотеки, черно-белое фото, анфас и профиль, штамп «Капитолийская полиция, май 1971».
Рафаэль Ортис. Тридцать один год. Родился в Понсе, Пуэрто-Рико. Проживает в Нью-Йорке, Ист-Гарлем, Сто шестнадцатая улица.
Задержан четырнадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят первого года на демонстрации у здания Конгресса. С плакатом «Пуэрто-Рико не колония».
Обвинение: нарушение общественного порядка, отказ подчиниться приказу полиции. Отпущен под залог пятьдесят долларов. Дело прекращено за отсутствием состава преступления.
Пуэрто-Рико. Демонстрация у Конгресса. Нью-йоркские номера на фургоне.
Нитрометан и аммиачная селитра в складе. Дата «14.10» в книге Кауфмана.
Я положил карточку Ортиса на стол, рядом со снимком, рядом с хроматограммой Чена, рядом с картой Вашингтона с тремя кружками. Цепочка удлинялась.
Дороти Рейнхарт тоже работала по воскресеньям. Не потому, что заставляли, а потому, что компьютерный центр в подвале здания ФБР стал ее вторым домом с тех пор, как я запустил пилотный проект по базе данных три месяца назад. «Ай-Би-Эм Систем/360» стоял в кондиционированной комнате, огромный, размером с три платяных шкафа, катушки магнитной ленты вращались за стеклянными панелями, перфоратор стрекотал на столе рядом.
Дороти, лет сорока пяти, невысокая, в очках, волосы в тугом пучке, печатала перфокарты с поразительной скоростью, десять пальцев стучали по клавишам перфоратора «Ай-Би-Эм 029» как по клавиатуре пишущей машинки, только резче и громче.
— Дороти, мне срочно нужен поиск, — сказал я, входя. — Организации, связанные с пуэрториканским освободительным движением. Вашингтон и Нью-Йорк. Все, что есть в базе.
Дороти сняла очки, протерла стекла подолом блузки.
— Конкретнее?
— Любые группы, задержания, инциденты. Демонстрации, взрывы, угрозы. Все упоминания ключевых слов: «Пуэрто-Рико», «независимость», «освобождение», «ФАЛН», «националисты».
— Дай мне час.
Компьютер работал не так, как в двадцать первом веке. Это не набрал запрос в строку поиска и получил ответ за полсекунды.
В семьдесят втором поиск по базе данных означал следующее. Дороти набирала на перфокарте параметры запроса, вставляла карту в считыватель, запускала программу поиска, написанную на Фортране, и ждала, пока магнитные ленты прокрутятся, сравнивая записи с условиями.
Скорость несколько сотен записей в минуту. В базе на данный момент около двух тысяч дел. Час времени самая реалистичная оценка.
Я ушел наверх, выпил кофе из автомата за десять центов, стаканчик из белого пенопласта, жидкость на вкус как теплая водопроводная вода с привкусом горелого зерна, и вернулся через пятьдесят минут.
Дороти ждала с распечаткой. Длинная лента бумаги, перфорированная по краям, строчки зеленого цвета, стандартный вывод принтера «Ай-Би-Эм 1403».
— Семнадцать записей, — сказала она. — Большинство задержания на демонстрациях, семьдесят первый и семьдесят второй годы. Три студенческих объединения в Нью-Йорке, одно в Чикаго. Из них одно с историей задержаний за порчу имущества и угрозы государственным служащим, «Движение за освобождение Пуэрто-Рико», зарегистрировано в Ист-Гарлеме, Нью-Йорк, в шестьдесят девятом году. Среди имен, проходящих по задержаниям, восемь человек. Рафаэль Ортис фигурирует дважды. И еще одно имя проходит трижды.
Она протянула ленту, ткнула пальцем в строку.
Луис Антонио Сантьяго. Тридцать четыре года. Родился в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико.
Проживает в Нью-Йорке, Бронкс, Тремонт-авеню. Задержан трижды, в шестьдесят девятом за нарушение общественного порядка на митинге, в семидесятом за порчу государственного имущества, разбитое окно федерального здания в Нижнем Манхэттене, в семьдесят первом за угрозы почтовому служащему. Все три раза отпущен, обвинения либо сняты, либо не доведены до суда.
Но это еще не все.
  
Я перевернул страницу распечатки. Дороти добавила перекрестную ссылку, данные из военного архива, к базе подключенного в пилотном режиме, одна из первых таблиц, введенных в систему.
Луис Антонио Сантьяго. Армия Соединенных Штатов, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой-шестьдесят девятый. Специальность военный сапер, двенадцать-Браво.
Базовая подготовка Форт-Леонард-Вуд, Миссури. Вьетнам сроком двенадцать месяцев,