Криминалист 6 (СИ)

— Может.
— Тогда зачем платок?
Я не ответил сразу. Убрал пакет в бардачок, достал оттуда же складную карту Вашингтона, «Рэнд Макнэлли», ту самую, потрепанную, с масляным пятном на обложке. Развернул на руле, придерживая края пальцами.
Нашел Анакостию. Говард-роуд, район склада, юго-восток, у самого берега. Отметил точку карандашом, маленький крестик на сгибе карты. Потом поставил кончик карандаша на крестик и провел мысленные линии к трем точкам в центре города.
  
Министерство труда на Конституции-авеню, 200. Массивное здание в классическом стиле, белый камень, колонны, широкие ступени. Расстояние от склада около трех миль по прямой, четыре с половиной по дорогам, через мост Одиннадцатой улицы и вверх по Пенсильвания-авеню. Десять минут на машине, без пробок.
Министерство юстиции на Пенсильвания-авеню, 950. Чуть дальше, три с четвертью мили. Двенадцать минут.
Здание Комиссии по ценным бумагам, адрес Норт-Кэпитол-стрит, 500. Ближе всех, две с половиной мили. Восемь минут.
Три федеральных здания. Все в радиусе трех с половиной миль от склада на Говард-роуд. Все потенциальные цели, если кому-то придет в голову перевозить что-то опасное из промышленной зоны в центр города.
Я записал расстояния в блокнот, под записью о Говард-роуд. Три строки, три адреса, три цифры. Не знаю, зачем. Записал и закрыл блокнот.
Дэйв молча наблюдал за мной. Потом сказал:
— Ты связываешь адрес из книги Кауфмана с масляным пятном на асфальте. И с федеральными зданиями на карте. — Он сказал это как будто разговаривал с сумасшедшим. — Итан, это три совершенно разные вещи. Кауфман делал фальшивые документы. Склад это пустое здание с замком. Масло на асфальте просто протечка масла из любой машины в любое время.
— Я знаю.
— И ты все равно записал расстояния до трех правительственных зданий.
— Записал.
Дэйв помолчал. За лобовым стеклом лежала Говард-роуд, пустая, серая, безлюдная. Ветер гнал по асфальту обрывок газеты, мелькнуло слово «Никсон», потом газету унесло к забору.
— Кауфман делал документы для людей, платящих по пятнадцать-двадцать пять тысяч за новое имя, — сказал я. — Третий уровень клиентуры. Люди, о которых сам Кауфман не знал почти ничего. Адрес склада в промзоне не жилой, не офисный и не гостиничный. Другой, не как все остальные. И рядом пометка карандашом «14.10». Если это дата, то означает понедельник. Через два дня.
— Только если это дата?
— Да.
Я завел двигатель. Выехал с Говард-роуд, повернул на Мартин-Лютер-Кинг-авеню, обратно к мосту. Анакостия осталась позади, склады, заборы, пустыри, ржавые рельсы у обочины.
На мосту Дэйв сказал:
— Допустим, ты прав. Допустим, это не масло, а что-то другое. Что дальше?
— Лаборатория. Чен.
— В субботу?
— Чен работает по субботам. Он всегда работает по субботам.
— У тебя нет оснований для официального запроса анализа. Нет дела, нет жертвы, нет жалобы.
— Я попрошу как частную услугу. Чен не задает лишних вопросов.
Дэйв вздохнул. Тот же вздох, что вчера вечером, в гостиной, когда я достал блокнот на журнальном столике, глубокий, протяжный, принимающий неизбежное.
— Ладно, — сказал он. — Отвези меня домой. Мэри обещала блинчики.
Я повез его обратно в Силвер-Спринг. По дороге молчали. Радио тихо играло, станция ВМАЛ-АМ, кантри, Мерл Хаггард пел про поезда и одиночество.
Дэйв не переключил радио. За окном проплывал субботний Вашингтон, бегуны на Национальной аллее, туристы у Монумента, продавец хот-догов с тележкой на углу Пятнадцатой улицы, пар от жаровни поднимался в серое небо.
Высадил Дэйва у дома на Мэйпл-авеню. Он вылез, наклонился к открытому окну.
— Позвони мне, когда Чен посмотрит.
— Позвоню.
Дэйв кивнул и пошел к двери. На крыльце стоял желтый самосвал «Тонка», кто-то из детей уже вынес с утра и бросил тут. Дэйв перешагнул через него, не глядя, точно так же, как Мэри, на автопилоте, не задумываясь, одно и то же движение, превращенное в привычку.
Я развернулся и поехал к зданию ФБР на Пенсильвания-авеню. В бардачке лежал прозрачный пакет с носовым платком, на котором расплылось темное пятно размером с четвертак. Может быть, это моторное масло. Может быть, ничего страшного.
А может и нет.
Здание ФБР на Пенсильвания-авеню по субботам выглядело мертвым. Главный вход закрыт, боковой, служебный, открывается отдельным ключом, охранник на посту один, а не два, и в вестибюле пусто, ни агентов, ни секретарей, ни курьеров с папками.
Лифт не работает по выходным, бюджетная экономия на электричестве, распоряжение хозяйственного управления от августа семьдесят второго. Пришлось идти по лестнице.
Я спустился в подвал привычным маршрутом, пожарная дверь в конце коридора первого этажа, бетонные ступени, стены в казенной зеленой краске, плафоны в металлических решетках. Воздух менялся на полпути.
Наверху пыль и остывший табачный дым пустых кабинетов, внизу химия. Формалин, спирт, что-то едкое и одновременно сладковатое. Запах лаборатории Чена, неизменный с первого дня, когда я сюда спустился.
Дверь «В-12», без таблички, только номер. Я постучал.
— Да.
Вошел. Чен сидел за рабочим столом, не за микроскопом на этот раз, а за бумагами.
Белый лабораторный халат поверх бледно-голубой рубашки и темного галстука, Чен носил галстук даже по субботам, даже когда в здании не оставалось ни одной живой души, кроме охранника и него самого.
Очки в тонкой оправе на переносице, тонкие пальцы держат карандаш. Перед ним раскрытый лабораторный журнал в черном коленкоровом переплете и стопка распечаток спектрального анализа, видимо, работал над чем-то из текущих дел.
Он поднял глаза. Без удивления, Чен никогда не удивлялся, когда я появлялся в подвале в неурочное время. За четыре месяца мы выработали режим, при каком нормальные люди перестают удивляться чему-либо.
— Итан. Сегодня суббота.
— Знаю. У меня частная просьба. — Я положил на край стола прозрачный пакет с носовым платком. — Посмотри, что это за масло.
Чен взял пакет, поднес к лампе дневного света. Посмотрел на темное пятно на белой ткани.
Понюхал через полиэтилен, наклонил, приблизил к носу, потянул воздух. Лицо не изменилось, но я заметил, как чуть дрогнули ноздри, как сузились глаза за стеклами очков.
  
Глава 15
 
Смесь
 
Запах что-то сказал Чену раньше, чем прибор, отчего его лицо напряглось. Но Чен не делал выводов по запаху. Чен делал выводы по данным.
— Откуда это? — спросил он.
— Асфальт перед складом. Анакостия, промзона.
Чен не стал спрашивать, зачем мне анализ масляного пятна с парковки пустого склада в субботу утром. Просто кивнул, снял с полки коробку с чистыми предметными стеклами, надел белые хлопковые перчатки и вскрыл пакет.
Работал привычно, без лишних движений. Развернул платок на стеклянной пластине, взял пинцет из кожаного чехла, длинный, с загнутыми кончиками, хирургический, и вырезал из пятна квадрат ткани примерно полдюйма на полдюйма.
Положил на предметное стекло. Капнул из пипетки растворитель, четыреххлористый углерод, прозрачный, с резким тяжелым запахом, три капли на ткань.
Подождал минуту, пока растворитель извлечет из хлопковых волокон впитавшиеся вещества. Потом перенес стекло с раствором на держатель газового хроматографа.
«Перкин-Элмер 900» стоял в дальнем углу лаборатории, прибор размером с небольшой письменный стол, бежевый металлический корпус, трубки из нержавеющей стали, датчики температуры и давления, самописец с рулоном миллиметровой бумаги и тонким пером.
Принцип работы — разделение смеси на компоненты при прохождении газа-носителя через длинную капиллярную колонку, набитую адсорбентом. Каждое вещество движется с разной скоростью, выходит из колонки в разное время, и детектор регистрирует каждый компонент отдельным пиком на бумажной ленте.
  
Чем выше пик, тем больше вещества. Чем раньше появляется, тем легче и летучее компонент.