Криминалист 6 (СИ)

— Видишь легкую неравномерность вдоль линии рамки? — сказал Чен. — Здесь, на стыке горизонтальной и вертикальной линий. В стандартном паспорте рамка фотоокна часть типографского бланка, она напечатана вместе со всем остальным текстом методом глубокой печати на «Бюро гравировки и печати» в Вашингтоне. Линия должна быть идеально ровной и однородной по толщине. Здесь еле заметное утолщение в углу. Как будто линию нанесли отдельно.
  
— Это может значить, что фотографию переклеивали? — спросил я.
— Может. А может, это просто грязь на стекле копировального аппарата. — Чен выпрямился. — Именно поэтому нужен оригинал. С оригиналом я скажу точно. Поставлю под ультрафиолет, если фотографию снимали и клеили заново, остатки клея будут светиться иначе, чем заводской. Проверю бумагу на просвет, водяные знаки паспортной бумаги производит только одна фабрика, «Крейн энд Компани» в Далтоне, Массачусетс. Подделать их практически невозможно, но если страницу целиком заменили, стык будет виден. И подпись, под стереомикроскопом при тридцатикратном увеличении я смогу измерить глубину борозды от пера и определить, писал живой человек или работал копиист.
Я записал все в блокнот. Потом подошел к телефону на стене, черный «Уэстерн Электрик», модель 500, дисковый, с длинным витым шнуром, спускающимся до пола.
Снял трубку, набрал ноль, попросил оператора соединить с балтиморским отделением ФБР. Гудки, щелчки переключения, потом голос секретаря сказал: «Балтиморское отделение, ФБР.»
Я назвал фамилию и номер удостоверения, попросил соединить с дежурным агентом. Еще минута ожидания, фоновый треск в линии.
— Агент Донован, — ответил хриплый голос.
— Специальный агент Митчелл, штаб-квартира, отдел расследований. Дело «Уилки», задержанный по статье мошенничество, паспорт изъят при аресте, хранится у вас в вещественных доказательствах. Мне нужен оригинал паспорта в Вашингтоне к завтрашнему утру. Курьерской доставкой, в опечатанном конверте для вещдоков, с цепочкой хранения. Можете организовать?
Пауза на том конце.
— Это срочно?
— Достаточно срочно, чтобы Томпсон подписал ордер-карточку, — сказал я. Фамилия Томпсона работала в любом отделении на Восточном побережье лучше любого приказа.
— Понял. Отправлю с вечерним курьером «Грейхаунд». Будет у вас к семи утра.
— Спасибо, агент Донован.
Я повесил трубку и повернулся к Чену.
— Завтра к утру оригинал приедет к нам. Я могу ехать в Балтимор для допроса, а паспорт пусть тем временем ждет здесь, у тебя.
Чен кивнул. Потом добавил:
— Привези мне из Балтимора еще кое-что, если получится. Свидетельство о рождении, на основании которого подавалась заявка на паспорт. Копию заявления формы «ДС-11» из паспортного бюро. И если есть, то конверт, в котором заявитель присылал документы. Бумага конверта, марка, почтовый штемпель, все это информация.
— Сделаю.
Я забрал фотокопию, положил обратно в папку. Образцовый паспорт оставил Чену, для сравнения с оригиналом Уилки, когда тот приедет.
Чен уже снял лупу со штатива и поставил на ее место бинокулярный окуляр с большим полем обзора, готовился к другой работе. Предметные стекла, размеченные Эмили, лежали в лотке ровными рядами, ожидая образцов.
Я направился к двери. На пороге обернулся. Чен уже сидел над микроскопом, подкручивая фокус. Эмили стояла рядом, наклонившись к нему, и слушала то, что он говорил вполголоса, что-то о калибровке бокового освещения при работе с тонкими чернильными линиями.
Голова ее склонилась чуть ниже, хвост соскользнул с плеча и упал вперед, и она небрежно закинула его обратно, не прерывая внимания к тому, что объяснял Чен. Он говорил ровно и тихо, указывая кончиком карандаша на что-то в окуляре, и она кивала, сосредоточенно, без поспешности, как человек, принимающий знание всерьез.
Я закрыл дверь без звука и пошел наверх. Лампы дневного света жужжали. По лестнице навстречу спускался кто-то из техников в синем рабочем комбинезоне, нес стопку картонных коробок и кивнул мне, не останавливаясь.
Завтра утром прибудет оригинал паспорта из Балтимора. Чен положит его под ультрафиолет, под стереомикроскоп, под косой свет.
Если подпись клерка подделка, он это увидит. Если фотографию переклеивали, тоже увидит.
А я поеду в Балтимор допрашивать человека, назвавшегося именем младенца, умершего двадцать семь лет назад. И попробую выяснить, кто научил его этому трюку.
  
Глава 6
 
Бумага и чернила
 
Во вторник утром, в шесть тридцать, я забрал Дэйва у подъезда на Ли-хайвей в Арлингтоне. Он вышел с бумажным стаканом кофе из «Данкин Донатс» в одной руке и портфелем в другой. Сел на пассажирское сиденье служебного «Форда Галакси 500», поставил стакан на приборную панель, щелкнул портфелем и достал бумажный пакет.
— Пончик хочешь? — спросил он. — Глазированный. Взял два.
— Нет, спасибо.
— Это ошибка. — Дэйв откусил полпончика. — Дорога до Балтимора час с лишним. К девяти надо быть на месте. Ты завтракал?
— Кофе.
— Кофе не завтрак. — Он положил второй пончик на пакет между сиденьями. — Передумаешь, бери.
Я вырулил на Джефферсон-Дэвис-хайвей и взял курс на север, к выезду на «Балтимор-Вашингтон Паркуэй». Осеннее утро, прохладное, около пятидесяти градусов по Фаренгейту.
Небо затянуто тонкой пленкой облаков, солнце пробивалось тусклым пятном на востоке. Дорога пока пустовала, основной поток с виргинской стороны шел в обратную сторону, на Вашингтон. «Форд» урчал мотором V8 на крейсерских шестидесяти милях в час, стрелка спидометра чуть покачивалась, из вентиляционных решеток тянуло теплым воздухом и запахом нагретого винила.
По обочинам мелькали деревья в осенних красках, рыжие дубы, желтые клены, темная зелень сосен. Рекламные щиты то и дело мелькали вдоль дороги: «Мальборо — приди в страну Мальборо», «Кока-Кола — глоток свежести», «Шеврон — едешь далеко, заправляйся у нас».
На выезде из городской черты попался огромный билборд с портретом Никсона: «Переизбрать Президента / Никсон 72». До выборов оставалось три недели. Никсон победит с разгромом, это я знал наверняка. А через два года уйдет в отставку. Но об этом я, разумеется, молчал.
Дэйв доел пончик, вытер пальцы бумажной салфеткой и спросил:
— Расскажи про дело. Томпсон утром сказал только что-то про поддельные паспорта, о том, что это в Балтиморе и приказал поехать с тобой. Никаких подробностей, сказал узнать у тебя.
Я рассказал по порядку. Трое въехавших по чужим документам. Уилки, задержанный за мошенничество. Свидетельство о рождении мертвого младенца. Схема, позволяющая получить настоящий паспорт на чужое имя. Два других имени из телетайпа «Иммиграционной службы».
Дэйв слушал молча, глядя на дорогу. Потом покачал головой.
— Свидетельство мертвого ребенка. — Он помолчал. — Я даже не знал, что такое возможно. Просто идешь в архив и просишь копию?
— Именно. Большинство штатов выдают свидетельства по почте. Заполняешь форму-заявку, прикладываешь пару долларов за оформление, и через две недели получаешь конверт. Никакой проверки.
— И никто не сверяет, жив человек или нет?
— Нет. Записи о рождении и смерти хранятся в разных реестрах. Между ними нет связи. Клерк в архиве видит запись о рождении, проверяет номер и дату, все совпадает. Выдает копию. Откуда ему знать, что ребенок умер через восемь месяцев?
Дэйв потер подбородок.
— Значит, фактически любой может стать кем угодно?
— Если знает, что искать, то да.
Дорога быстро пролетела в разговоре Мы проехали развязку у Форт-Мид, минуя казармы «Агентства национальной безопасности» за колючей проволокой, низкие здания, антенные поля, пустые парковки.
  
Впереди показались пригороды Балтимора: промышленные корпуса, водонапорные башни, железнодорожные эстакады, кирпичные таунхаусы с белыми ступенями из мрамора, знаменитые балтиморские «мраморные крыльца». Город просыпался, из труб шел дым, по улицам катились грузовики, у ворот верфи «Бетлехем Стил» толпились рабочие утренней смены в касках и спецовках.