Великолепная Софи

— Здравствуйте, Клаверинг! Да, да, это именно я! Приехала, чтобы посмотреть, как вы с Матильдой живете!
Слуга, худощавый человек с седыми волосами и сгорбленной спиной, мгновение всматривался ей в лицо, а потом открыл рот от изумления:
— Мисс Софи! Боже, мисс, если бы мы знали, что вы приедете! Я был так потрясен, услышав дверной звонок! Мэтти, сюда! Эй, Мэтти! Это мисс Софи!
Женщина, столь же толстая, как он согнутый, появилась в глубине дома, издавая горестные звуки и пытаясь развязать тесемки грязного фартука. Сильно волнуясь, миссис Клаверинг предложила своей молодой госпоже войти в дом и извинилась за царящий повсюду беспорядок. Их не предупреждали о ее приезде. Хозяин обещал навести порядок, когда вернется из-за границы. В доме, наверное, нет ни щепотки чая. Если бы она знала о намерении мисс Софи посетить дом, она бы прочистила дымоход и приготовила бы лучшую гостиную и убрала бы голландские чехлы.
Софи успокоила ее волнение, сказав, что готова найти дом в беспорядке, и вступила в холл. Это была большая комната с низким потолком, обшитая панелями, из нее в верхние помещения вела красивая дубовая лестница. Все кресла были покрыты голландскими чехлами, на столе с изогнутыми ножками, который стоял в центре комнаты, лежал толстый слой пыли. Воздух в комнате был неприятно сырой, большое влажное пятно на одной из стен было тому причиной.
— Надо открыть все окна и затопить камин! — живо сказала Софи. — Маркиза… испанская леди уже приехала?
Ее уверили, что ни одна испанская леди не появлялась в усадьбе, причем Клаверинг считал, что их надо с этим поздравить.
— Хорошо! — сказала Софи. — Она скоро будет здесь, и прежде чем она приедет, нам надо постараться сделать дом поуютнее. Принесите дров и растопки для камина, Клаверинг, а ты, Мэтти, убери эти чехлы! Если в доме нет чая, то найдется, наверное, немного эля! Пожалуйста, принеси его для лорда Чарльбери! Чарльбери, я прошу прощения за то, что пригласила вас в такой запущенный дом! Подождите, Клаверинг! Конюшни в порядке? Я не хочу, чтобы карета уехала, поэтому коней надо накормить и вытереть досуха, а почтальонам надо отдохнуть!
Лорд Чарльбери, наслаждаясь ситуацией, сказал:
— Вы позволите мне заняться этим? Если Клаверинг покажет мне дорогу к конюшням…?
— Да, прошу вас! — с благодарностью отозвалась Софи. — Я должна посмотреть, какие комнаты наиболее пригодны для жилья и, кроме того, пока огонь не разгорится, вам здесь будет очень неуютно.
Его светлость, истолковав это так, что ему, вероятно, придется остаться в доме на ночь, вышел в сопровождении Клаверинга, чтобы показать почтальонам дорогу к конюшням, которые, к счастью, пока еще не протекали и находились в ведении престарелого пенсионера, чьи глаза заметно оживились даже при виде таких кляч, как почтовые лошади. Жирный мерин и пара рабочих лошадей были единственными обитателями просторных конюшен, но пенсионер уверил его светлость, что подстилок и корма достаточно, и взялся накормить почтальонов в своем коттеджике, который примыкал к конюшням.
Затем лорд Чарльбери прогулялся по саду, пока тяжелые капли дождя не заставили его вернуться в дом. Там он увидел, что чехлы уже сняты с кресел в холле, пыль стерта и огонь зажжен в гигантском очаге.
— Сейчас не так уж холодно, — сказала Софи, — но огонь сделает помещение веселей!
Его светлость, с сомнением наблюдая за клубами дыма, которые вырывались из камина в комнату, кисло с этим согласился и даже протянул руки к маленькому синему пламени, пробивавшемуся сквозь каменный уголь. Густой клуб дыма заставил его отступить и закашляться. Софи встала на колени поворошить угли кочергой, чтобы сквозь них прошел воздух.
— Мне кажется, что в дымоходе устроил гнездо скворец, — бесстрастно заметила она. — Хотя Матильда говорит, что камин всегда дымит, пока дымоход не разогрелся. Посмотрим! Я нашла немного чая в кладовой, Матильда сейчас приготовит нам его. Она и не знала, что он там есть. Интересно, сколько времени он пролежал в шкафу?
— Интересно, — эхом откликнулся его светлость, увлеченный мыслью о том, что этот чай является свидетелем давно забытых дней в Лейси-Мэноре.
 
— К счастью, чай со временем не портится, — сказала Софи. — Или портится?
— Не знаю, но мы это сейчас увидим, — ответил Чарльбери. Он прошелся по холлу, рассматривая картины и орнамент.
— Как преступно позволять этому месту разрушаться! — заметил он. — Это превосходная дрезденская группа, а в этого Арлекина я просто влюбился. Интересно, почему бы вашему отцу не сдавать этот дом какой-нибудь уважаемой семье на время своего отсутствия, вместо того, чтобы позволять ему гнить.
— Видите ли, очень много лет здесь жила моя тетя Клара, — пояснила Софи. — Она была очень эксцентрична и держала котов, она умерла два года назад.
— Я не думаю, что она хорошо заботилась о доме, — сказал Чарльбери, отставляя стакан, чтобы рассмотреть пейзаж в тяжелой золоченой раме.
— Нет, боюсь, вы правы. Впрочем, неважно! Сэр Горас скоро наведет здесь порядок. Матильда должна была приготовить столовую, мы вскоре сможем перейти туда. — Она слегка нахмурилась. — Единственная вещь, которая меня сейчас тревожит, это обед, — призналась она. — Мне не пришло в голову, что ни Матильда, ни я не умеем готовить. Вы можете сказать, что это пустяковое обстоятельство, но…
— Нет, — твердо прервал ее его светлость. — Я не скажу ничего подобного! Мы будем обедать здесь? Это необходимо?
— О да, я думаю, мы должны смириться с этим! — ответила она. — Я не совсем уверена, когда приедет Сесилия, но едва ли это будет раньше семи часов, так как она, видите ли, уехала утром в Ричмонд с моей тетей, и они собирались провести там весь день. Вас интересует живопись? Хотите, я покажу вам длинную галерею? Лучшие картины, по-моему, висят там.
— Благодарю, с удовольствием посмотрю их. Вы думаете, Ривенхол будет сопровождать свою сестру?
— Да, я предполагаю это. Кроме того, она вряд ли поедет одна и скорее всего в данных обстоятельствах обратится Именно к нему. Трудно сказать наверняка, но все же если Чарльз приедет не с Сесилией, то вскоре после нее. Давайте поднимемся на галерею, пока готовится чай.
Она направилась к лестнице, задержавшись возле кресла, чтобы взять с него свою большую дорожную сумочку. Галерея, протянувшаяся вдоль северной части дома, тонула в могильной темноте, тяжелые портьеры закрывали высокие окна. Софи стала раздвигать их, приговаривая:
— Здесь два Ван Дейка; что-то, приписываемое Гольбейну, хотя сэр Горас сомневается в этом. А это — портрет моей матери работы Хопнера. Сама я ее не помню, но сэр Горас говорит, что есть большое сходство, хоть на портрете она и самодовольная, совсем не так, как в жизни.
— Вы не очень похожи на нее, — заметил Чарльбери глядя на портрет.
— О, совершенно нет! Ее считали красавицей! — сказала Софи.
Он улыбнулся, но промолчал. Они перешли к следующей картине и так далее, по всей галерее, когда Софи предположила, что Матильда уже наверное приготовила им чай. Она решила, что портьеры надо снова сдвинуть, и Чарльбери подошел к окну, чтобы исполнить это для нее. Он завесил уже два окна и протянул руку к портьерам на третьем, когда Софи сказала у него за спиной:
— Чарльбери, не двигайтесь одно мгновение. Вы можете видеть летний дом с того места, где вы стоите?
Он замер, опираясь рукой о раму и только начал говорить:
— Я вижу что-то сквозь деревья, что может быть… — когда послышался громкий выстрел, и он отпрыгнул назад, сжимая свое предплечье, горящее, как будто его прижгли раскаленным железом. Мгновение он был в шоке, а затем увидел, что его рукав опален и порван, а сквозь пальцы сочится кровь, и что Софи опускает элегантный маленький пистолет.
Она была немного бледна, но успокаивающе улыбнулась ему и сказала, приближаясь:
— Я так прошу простить меня! Это было нечестно, но мне показалось, что если бы я предупредила вас, было бы хуже!