Великолепная Софи

— Ну, он не просил меня, — добросовестно ответила мисс Рекстон, — но мы с ним говорили об этом, и я знаю его мнение. Вам следует знать, что благодаря имени Омберсли общество может посмотреть сквозь пальцы на маленькие шалости, такие как, например, управление бричкой Чарльза.
— Какая я счастливая! — сказала Софи. — Но благоразумно ли с вашей стороны показываться со мной?
— Как вы язвительны, мисс Стэнтон-Лейси!
— Нет, я просто боюсь за вашу репутацию, если вас увидят в таком экипаже, как этот, и с такой фривольной женщиной.
— Не беспокойтесь, — вежливо ответила мисс Рекстон, — подумают, что это просто чудачество с моей стороны, ибо в Лондоне я сама не беру вожжи в руки. Но я думаю, моя репутация достаточно устойчива для того, чтобы я могла себе позволить, если захочу, то, за что других посчитали бы неблагоразумными.
В это время они были недалеко от ворот возле Эпсли-Хауза.
— Правильно ли я поняла вас? — спросила Софи. — Если я сделаю что-нибудь возмутительное, пока вы сопровождаете меня, ваша репутация настолько хороша, что меня не подвергнут осуждению?
— Лучше сказать, наша семейная репутация, мисс Стэнтон-Лейси. Без колебаний рискну ответить — да.
— Превосходно! — оживленно сказала Софи и повернула коней к воротам.
Мисс Рекстон, потеряв свою уверенность, резко спросила:
— Боже, что вы собираетесь делать?
— Я собираюсь сделать то, о чем мечтала с тех пор, как мне это при любых условиях запретили! — ответила Софи. — Это для меня как комната Синей Бороды.
Фаэтон промчался через ворота и резко завернул налево, едва избежав столкновения с тяжелым низким фургоном. Мисс Рекстон сдавленно вскрикнула и схватилась за стенку фаэтона.
— Осторожнее! Пожалуйста, немедленно остановите лошадей! Я не хочу кататься по улицам! Вы в своем уме?
— Нет, нет, не пугайтесь! Я совершенно нормальна. Как я рада, что вы захотели покататься со мной! Может, мне больше никогда не представится такая возможность!
— Мисс Стэнтон-Лейси, я не знаю, что вы собираетесь делать, и еще раз должна просить вас остановиться! Меня совсем не забавляет эта выходка, и я хочу сейчас же покинуть ваш фаэтон!
— Что? И в одиночестве пройти по Пикадилли? Как можно!
— Остановитесь! — пронзительно закричала мисс Рекстон.
— Ни в коем случае. Боже мой, какое оживленное движение! Вам, вероятно, лучше не говорить со мной, пока я буду лавировать между всеми этими повозками и экипажами.
— Ради Бога, хотя бы замедлите коней! — попросила мисс Рекстон в тревоге.
— Хорошо, когда мы доедем до поворота, — пообещала Софи, пробираясь между повозкой и почтовым фургоном, едва не задев их. Стон спутницы заставил ее доброжелательно добавить: — Незачем бояться. Сэр Горас заставлял меня проезжать через ворота до тех пор, пока я не перестала обдирать лак на бортах.
Теперь они ехали вверх по Пикадилли. С заметным усилием сохраняя самообладание, мисс Рекстон потребовала:
— Немедленно скажите, куда вы меня везете!
— Вниз по улице Святого Джеймса, — невозмутимо ответила Софи.
— Что? — задохнулась мисс Рекстон, сильно побледнев. — Вы не сделаете этого! Ни одна леди не должна кататься там! Где расположены все клубы, где прогуливается весь город! Вы даже не представляете, что о вас скажут. Сейчас же остановитесь!
— Нет, я хочу увидеть окно-фонарь, о котором так много слышала, и тех денди, которые сидят там. Как жаль, что мистер Брумель должен был уехать за границу! Вы знаете, что я никогда его не видела? Не могли бы вы показать мне клубы? Мы сразу узнаем «Уайт» или здесь есть еще дома с окнами-фонарями?
— Вы шутите, мисс Стэнтон-Лейси! Вы ведь не серьезно?
— Серьезно. Конечно, если бы вы не сидели рядом и не прикрывали меня своим авторитетом, я бы не осмелилась, но вы убедили меня, что ваша репутация неуязвима, и я могу без колебаний удовлетворить свои желания. Полагаю, что ваше влияние настолько велико, что такие прогулки войдут у леди в моду. Посмотрим!
Ни один довод мисс Рекстон, а она выдвинула их немало, не подействовал на Софи. Она неумолимо продолжала ехать. Безумные мысли о том, чтобы спрыгнуть с фаэтона, приходили в голову мисс Рекстон — только бы спасти репутацию! Но это было слишком опасно, чтобы пробовать.
 
Если бы у нее была вуаль, она набросила бы ее на лицо и надеялась бы остаться неузнанной, но ее шляпка была украшена только скромным бантом. У нее не было даже зонтика, и она сидела, выпрямившись, твердо глядя вперед на эту позорную улицу. До тех пор, пока лошади не завернули на Пэл-Мэл, она не проронила ни слова, а затем, тихим голосом, дрожащим от гнева и досады, произнесла:
— Я никогда вам не прощу! Никогда!
— Как невеликодушно с вашей стороны! — беспечно сказала Софи. — Хотите, я высажу вас сейчас?
— Если вы посмеете покинуть меня здесь…
— Хорошо, я отвезу вас на Беркли-Сквер. Не знаю, застанете ли вы моего кузена дома в этот час, но, в любом случае, вы можете пожаловаться на меня тете, что, я уверена, вам не терпится сделать.
— Не разговаривайте со мной! — сильно волнуясь, сказала мисс Рекстон.
Софи расхохоталась.
Возле Омберсли-Хауз она нарушила тишину.
— Вы можете спуститься без помощи? Из-за того, что я оставила своего грума с вашей горничной в парке, мне самой придется доехать до конюшни.
Мисс Рекстон, не снизойдя до ответа, вышла из экипажа и поднялась по ступенькам к парадной двери.
Полчаса спустя, Дассет открыл дверь Софи. Она увидела мистера Ривенхола, спускающегося по лестнице, и сказала.
— Ах, так ты оказался дома! Я так рада!
Он выглядел очень сурово и ровным голосом спросил:
— Не пройдешь ли ты на несколько минут в библиотеку!
Она вошла туда и принялась стаскивать перчатки немного дрожащими руками. Ее глаза еще блестели, а щеки покрывал румянец, очень красивший ее.
— Кузина, ради Бога, что на тебя нашло? — поинтересовался мистер Ривенхол.
— О, разве мисс Рекстон не сказала тебе? Я выполняла свое желание.
— Ты, должно быть, сумасшедшая. Знаешь, как это было неприлично?
— Да, конечно, я знаю и никогда бы не осмелилась на это без защитного присутствия мисс Рекстон! Не надо так удивляться! Она уверила меня, что если я сделаю что-нибудь возмутительное, пока она сопровождает меня, ее репутация настолько хороша, что меня и не подумают осуждать! Ты ведь в этом не сомневаешься!
— Софи, она не могла сказать такого!
Она пожала плечами и отвернулась.
— Нет? Ну пусть будет так!
— Что произошло? Из-за чего ты подвергла ее такому унижению?
— Пусть мисс Рекстон рассказывает тебе, что захочет. Я сказала уже слишком много. Я не люблю ябедников и не опущусь до такого! Мои поступки тебя не касаются, и еще меньше они касаются мисс Рекстон.
— То, что ты сегодня сделала, очень ее касается.
— Правда?
— Меня также касается то, чтобы с тобой ничего не случилось, пока ты гостишь в этом доме. Позволь сказать, что твое сегодняшнее поведение может принести тебе много вреда!
— Мой дорогой Чарльз, ничего уже не может принести мне большего вреда, чем моя дружба с повесами и болтунами! — вспыхнула она.
Он оцепенел.
— Кто это сказал?
— Ты, насколько я знаю, но ты слишком деликатен, чтобы сказать это мне в лицо. Однако ты должен был догадаться, что я не стану кротко выслушивать мисс Рекстон!
— А ты должна была догадаться, что я не стану передавать свои замечания через мисс Рекстон или кого-нибудь еще!
Она подняла руку к щеке, и он увидел, что она смахнула слезу.
— Ох, успокойся! Ты же видишь, я слишком рассержена, чтобы сдерживаться! Мой проклятый язык! Но хоть ты и не хочешь, чтобы мисс Рекстон ругала меня вместо тебя, вы меня обсуждали, не так ли?
— Что бы я ни сказал, я не хочу, чтобы меня повторяли. Однако с моей стороны было очень нехорошо критиковать тебя перед мисс Рекстон. Прости, пожалуйста!
Она достала платок из рукава своей амазонки и высморкалась. Ее истерика прошла, и она печально сказала: