Великолепная Софи
— Ну и? — спросила Софи.
— Правда мы немного отстали от Эдди, ведь разве можно нормально поговорить, если дети постоянно трещат? Но мы были на виду, и мы не свернули на пустынную тропинку… по крайней мере, не на самую безлюдную, но Эдди все время была рядом, и что ж с того? Но говорить, что я тайно встречаюсь с Огэстесом — это ведь подло и несправедливо! Ведь его могут принять за какого-нибудь отвратительного авантюриста, а не за человека, которого я очень хорошо знаю всю свою жизнь! Почему он не может гулять в парке? И если он гуляет, и мы встретились, что же мне не поговорить с ним?
— Действительно. И что, эта противная девица стала бранить тебя?
— Не столько меня, сколько бедняжку Эдди. Она в отчаянии, так как, кажется, Эжени сказала, что Эдди предала мамино доверие и поощряет мое скрытное поведение. Она хотела сказать мне много отвратительного, но не могла, потому что Огэстес был со мной. Она заставила его идти рядом с собой и велела Альфреду дать мне руку. Я себя почувствовала испачканной, Софи, испачканной!
— Любой, кому пришлось бы взять руку Альфреда, почувствовал бы себя так же, — согласилась Софи.
— Не из-за этого! Но из-за манеры Эжени! Как будто она застала меня за чем-то неприличным! И это еще не самое худшее! Чарльз катался в парке, и за минуту до того, как ты подъехала, он проезжал мимо нас, а Эжени сидела рядом с ним. Он очень холодно взглянул на меня! Она все ему рассказала, и теперь он рассердится и, возможно, скажет обо всем маме. Ах, все будет так ужасно!
— Нет, не будет, — невозмутимо возразила Софи. — Я даже не удивлюсь, если все это окажется к лучшему. Сейчас я не могу тебе объяснить, Сили, но, прошу тебя, не расстраивайся так! Не надо. Уверяю тебя, не надо! Очень возможно, что Чарльз ни слова тебе не скажет.
Сесилия недоверчиво посмотрела на кузину.
— Чарльз ни слова не скажет? Ты просто его не знаешь! Он выглядел как грозовая туча!
— Полагаю, что так! Он очень часто так выглядит, а ты такая простушка, что каждый раз дрожишь как осиновый листок, — ответила Софи. — Сейчас я высажу тебя, ты присоединишься к бедной маленькой Эдди, и вы продолжите свою прогулку. Я поеду домой, где, наверное, найду твоего брата, так как мы только что объехали парк и не встретили его здесь. Я знаю, ему надо было вернуться домой, я слышала, как он говорил дяде, что какой-то Экингтон собирается зайти в пять.
— Папин агент, — вяло пояснила Сесилия. — И я не могу понять, дорогая Софи, какая разница — застанешь ты Чарльза дома или нет, он все равно не будет говорить с тобой об этом. Зачем ему это надо?
— О, ты точно в этом уверена? — резко сказала Софи. — Дело в том, что к настоящему моменту он уже убедил себя, что все от начала до конца — это моя вина! Кроме того, он злится на меня за то, что я без его помощи купила этот выезд, да и за то, что наняла конюшни! Он с нетерпением ожидает, пока я приеду домой, чтобы без боязни быть прерванным поругаться со мной. Бедняга! Я высажу тебя сейчас же, Сили.
— Какая ты храбрая! — восхищенно сказала Сесилия. — Даже не представляю, как ты это выносишь!
— Что, гнев твоего брата? Я не понимаю, почему его надо бояться?
Сесилия содрогнулась.
— Не то, чтобы бояться, просто меня пугают люди, которые злятся и угрожают мне! Я ничего не могу с собой поделать, Софи, хоть и знаю, что это малодушно, но у меня так дрожат колени и такая слабость во всем теле!
— Ну ладно, сегодня им не придется дрожать, — подбадривающе сказала Софи. — Я собираюсь разрядить пушки Чарльза. О, смотри! Это ведь Фрэнсис Волви! Очень кстати! Он проводит тебя к Эдди, если я попрошу.
Она подъехала ближе, пока говорила, и лорд Френсис, беседующий с двумя дамами в ландо, подошел к фаэтону, воскликнув:
— Софи, это прекрасный экипаж! Покорный слуга, мисс Ривенхол! Я поражен тем, что вы доверились такой сумасбродке. Однажды она перевернула меня в кабриолете. В кабриолете!
— Как это неблагородно! — возмущенно сказала Софи. — Как будто от меня что-то зависело на той дороге. Гренада! Ох, Боже мой, как давно это было! Я приехала с сэром Горасом и остановилась у миссис… миссис…
— Сковель, — пришел на помощь лорд Френсис. — Она была единственная леди в ту зиму в гарнизоне и очень любила играть в карты. Помните?
— Еще бы! А еще я очень хорошо помню блох в этой ужасной деревне! Френсис, мне надо забрать Джона Поттона и ехать домой. Вы не проводите мою кузину к ее маленьким брату и сестренкам? Они с гувернанткой гуляют где-то возле Главной аллеи.
Лорд Френсис, на которого произвела огромное впечатление красота Сесилии во время его визита на Беркли-Сквер, тут же сказал, что ничто не может доставить ему большего удовольствия, и протянул руку, чтобы помочь Сесилии выйти из экипажа. Он выразил надежду, что они нескоро нагонят гувернантку с питомцами, и Сесилия, тронутая его непринужденными манерами, дружески улыбнулась ему и сразу удивительно похорошела. Софи, очень довольная, посмотрела, как они идут рядом, и поехала к Стэнхолмским воротам, где ее ждал грум. Он доложил, что видел мистера Ривенхола, проехавшего здесь несколькими минутами раньше, и добавил с сухим смешком, что тот, похоже, очень сердился.
— Проклинал мою наглость, мисс Софи, и сильно огрел своих серых!
— Боже, что ты сказал, чтобы разозлить его?
— Я только сказал мисс, что вас никогда не обуздывали, а так как он был согласен со мной, но не мог этого признать, ему не оставалось ничего другого, кроме как проклинать меня и уехать. Я не виню его! Вы очень своевольны, мисс Софи!
Приехав на Беркли-Сквер и входя в дом, Софи обнаружила, что мистер Ривенхол не намного опередил ее. Он был все еще в накидке для прогулок и остановился около столика в холле, чтобы распечатать и прочесть записку от одного из своих друзей. Он хмуро посмотрел на то, как Дассет впустил Софи, но промолчал.
Тина, питавшая несвоевременную (по мнению ее хозяйки) привязанность к ее кузену, радостно подскочила к нему и пыталась всеми силами привлечь его внимание. Он взглянул на нее, но вместо того, чтобы оценить ее старания, резко сказал:
— Тихо!
— Ax, вот и ты, наконец! — заметила Софи, стягивая перчатки. — Ну же, скажи мне честно, что ты думаешь об этих гнедых! Мистер Вичболд вообразил, что ты сам положил на них глаз. Это действительно так?
— Даже и не думал, кузина! — ответил он.
— Нет, правда? Я заплатила за них четыреста гиней и думаю, что они мне дешево достались.
— Ты говорила серьезно, когда упоминала про нанятые тобой конюшни? — спросил он.
— Конечно, я была серьезна. Еще не хватало, чтобы тетя несла расходы на моих коней! Кроме того, если я смогу найти пару под стать гнедым, я, вероятно, куплю и ее. Я слышала, что запрягать четверку в фаэтон потрясающе, хотя для этого, наверное, придется переделывать оглобли.
— Я не могу контролировать тебя, кузина, — холодно сказал он. — Без сомнения, если тебе нравится обращать на себя внимание в парке, езди как хочешь и на чем хочешь. Но изволь не сажать моих сестер рядом с собой!
— Не изволю! — сказала она. — Я уже прокатилась с Сесилией по Главной аллее. У тебя очень старомодные взгляды, правда? Сегодня я несколько раз видела, как дамы высшего света управляли очень элегантными спортивными экипажами!
— Я не имею никаких особых возражений против фаэтона с парой, — сказал он еще холоднее, — хотя твоя модель и не подходит для дамы. Ты простишь мне, если я скажу, что завести такой экипаж было несколько больше, чем просто легкомысленно.
— Боже, какой недоброжелатель мог подсказать тебе эту мысль? — удивилась Софи.
Он покраснел, но промолчал.
— Ты видел Сесилию? — спросила Софи. — Она выглядит восхитительно в новой шляпке, которую твоя мама выбрала для нее!
— Да, я видел Сесилию, — сурово ответил он. — Более того, кузина, я хочу рассказать тебе, как она проводит время! Я собираюсь быть совершенно откровенным с тобой!