Адвокат приходит на дом (СИ)
— Всё нормально, Женя. Вопрос утрясли. Так что вы можете ехать домой. Ваши показания, Татьяна, не нужны, — посмотрел он на меня.
— А что с Надей? — не удержалась и спросила я.
— Андрей Викторович позвонил доктору. Он сейчас подъедет. Осталось соблюсти некоторые формальности, а потом… потом Надежду положат в лечебницу.
Мы попрощались с Коськовым и направились к выходу.
— Ты, кажется, хотела водки? — спросил меня Вересов.
— И сейчас хочу. Меня до сих пор трясёт… — Ответила я. Глупо было притворяться, что я уже успокоилась.
— Давай заедем в магазин. Купим что-нибудь из закусок, а горячее закажем в ресторане.
— Мы поедем в ресторан? — я не была расположена обедать в публичном месте.
— Ко мне. Из ресторана доставку закажем. Около своего дома ты можешь столкнуться с родными Лиды, а это вряд ли тебе сейчас нужно. Или они жили с Олегом вдвоём?
— Чёрт… я не подумала об этом… уж с кем, с кем, а с матерью Лиды я точно не хочу встречаться. По крайней мере, сегодня…
Он открыл дверцу машины: — Садись, Танюша. — И добавил: — Приставать не буду. Как и обещал.
Евгений помог мне устроиться на переднем сидении, а сам занял водительское место. Мы поехали в «Перекрёсток». Я ехала и думала о том, что Женя, несмотря на то что мы знакомы не так давно, часто называет меня Танюшей. Мне это нравилось… было приятно… В то время, как Валера за всю нашу совместную жизнь ни разу так меня не назвал… Таня или Татьяна. Ну, иногда ещё Игоревна. На большее его фантазии не хватало. И неважно, сложится у нас с Женей что-то или нет, но я лишний раз убеждалась в правильности своего решения расстаться с мужем. В «Перекрёстке» Женю понесло, как Остапа Бендера. Он решил, что для закуски водки просто необходима икра, красная рыба, копчёный тунец и ещё куча всяких вкусностей и деликатесов. И на все мои протесты отвечал фразой из фильма «День выборов»: «Не пригодится — выльем за борт». Я чувствовала, как напряжение и боль сегодняшнего дня потихоньку отступают… С Женей было легко и просто. С ним даже молчать было не в тягость. Удивительный человек… Всего лишь своим присутствием мог изменить моё настроение и состояние души… И я, похоже, не просто влюбилась… кажется… чёрт возьми!.. я его люблю…
Евгений. Глава 22. Дал слово — держи…
Я видел, как Таню отпускало напряжение. И радовался этому. Она сегодня пережила не самые приятные моменты в своей жизни. В какой-то степени в случившемся была, хоть и косвенно, моя вина. Мне хотелось, чтобы она забыла как можно скорее этот неприятный инцидент. Поэтому скупал всё то, что могло, как мне казалось, ей понравится.
— Женя, зачем нам заказывать еду в ресторане? Давай купим мяса, и я приготовлю отбивные.
— Если они у тебя такие же вкусные, как твои пироги, то я согласен. Только… тебе не будет в тягость сейчас готовить?
— Наоборот, это меня отвлечёт от неприятных воспоминаний.
…
— Добрый день, Евгений Юрьевич! — поздоровался охранник, когда мы вошли в парадную с кучей пакетов.
— Добрый. — Кивнул я, направляясь к лифту.
— Давайте я помогу Вам и Вашей даме. — Он вышел из своей комнаты и поспешил ко мне. При этом глаз не сводил с Татьяны. Ах ты, лис! Мужчина, а такой же любопытный, как женщина.
— Спасибо, Игнат, мы справимся… Мы ведь справимся, Танюша?..
— Конечно! — улыбнулась она. — Тут до лифта пару шагов всего…
Мы вошли в квартиру. Таня замерла на пороге: — Вау!! — выдохнула восхищённо.
Квартира моя находилась на Крестовском острове. Красивое место. Отличная планировка. Большие окна. Высокие потолки. Прекрасная работа дизайнера.
— Нравится?
— А то!
— Проходи… не разувайся… — остановил я её, но она скинула лодочки со словами:
— Ноги устали… я лучше босиком.
Мы прошли на кухню. Прежде чем разгружать пакеты, я взял две стопки, ополоснул холодной водой и отправил в морозилку. Поймав удивлённый Танин взгляд, сказал знаменитую фразу: — «А не хлопнуть ли нам по рюмашке?»
— «Заметьте, не я это предложил!» — подхватила игру Таня.
Мне нравилось разбирать с ней пакеты и раскладывать всё по полкам. Мне вообще нравилось с ней всё: ходить по магазину, купаться, говорить и молчать, сидя в беседке у неё на даче, успокаивать и шутить, целовать и заниматься любовью… При воспоминании о том вечере в гостевом домике я почувствовал тяжесть в паху. Видимо, на моём лице отразилось что-то такое, отчего Таня замерла с помидором в руке: — Что?
— Что — что? — севшим голосом спросил я.
— Ты так странно смотришь на меня…
— Помнишь, я обещал держать себя в руках и не приставать к тебе?
— Помню…
— Пристань ты ко мне, пожалуйста… — попросил я, молитвенно сложив руки у груди. — А то мне придётся нарушить данное обещание… не хотелось бы…
— Знаешь, я раньше никогда ни к кому не приставала… боюсь, на получится… — она смешно сморщила носик.
— Получится… — прошептал я, подходя к ней ближе. — Я в тебя верю…
Она отложила помидор и обняла меня за шею. Приблизила губы к самому моему уху, нежно сжала губами мочку и шепнула: — А на стол кто кого будет сажать?.. — не выдержала и прыснула.
— Ах, ты… — я подхватил её под бёдра и посадил на стол. — Ты действительно не умеешь приставать. Сейчас я тебя научу…
Я зарылся в её волосы. Её запах возбуждал меня, и я не переставал удивляться себе. Неужели не врут люди про вторую молодость? Мне кажется, раньше я не ощущал вкус любви так остро и так сладко, как сейчас. А, может, всё дело в Тане? Её темно-фиолетовое платье как-то быстро оказалось на полу. Кружевной бюстгальтер упал рядом с ним. За ним последовали трусики. Покрывая поцелуями её шею и плечи, я испытывал необыкновенное наслаждение. Её розовые сосочки напряглись и торчали, маня к себе. Я обхватил губами сосок и стал ласкать его языком. Таня застонала. Одной рукой она обнимала меня, другой расстёгивала пуговицы на рубашке. Продолжая её целовать, я расстегнул манжеты рукавов и откинул рубашку. Потом дошла очередь до брюк. Стоило им упасть на пол, как тонкие Танины пальчики скользнули под резинку моих борцовок. Теперь уже застонал я… Мы ласкали и целовали друг друга, распаляясь всё сильнее. Я провёл рукой по её внутреннему бедру. Затем провёл пальцами между ног. Её влажные лепестки открылись и были готовы принять меня. Я погрузил в её влажную глубину пальцы и стал медленно двигать ими, при этом слегка надавливая большим пальцем на её набухшую горошинку.
— Женя… — со стоном прошептала она. — Хочу тебя…
Мне не надо было повторять дважды такие прекрасные слова.
— Желание женщины — закон, — тоже прошептал я и стал очень медленно входить в неё, проникая всё глубже и глубже. Лёгкая волна дрожи пробежала по телу моей любимой женщины… любимой… самой желанной… Танины бёдра рвались мне навстречу и не было никаких сил себя сдерживать. Разрядка была столь бурной, что внутри у меня всё мелко задрожало и даже колени подогнулись. Вдох откровенного удовольствия сорвался с Таниных губ. Я обнял её и прижал к себе.
— Женька, — шепнула она мне на ухо, — мы когда-нибудь дойдём с тобой до кровати?
Я рассмеялся: — Хоть сейчас, милая!
— Давай не сейчас. Давай сначала поедим, а? Я такая голодная, что кабана в шерсти могу съесть…
— Не надо кабана! У нас куча всяких вкусностей, — улыбаясь, я снял её со стола. — Пойдём в ванную.
Я провёл её по коридору. Распахнул дверь, пропуская вперёд.
— Я не хочу водки. Я хочу пить тут шампанское! — Сказала Таня, указывая на огромное джакузи.
— Понял. Пузырики в стакане и пузырики вокруг.
— А у тебя есть шампанское?
— Лучше спроси, чего у меня нет? — сказал я и включил душ…
Татьяна быстро справилась с приготовлением обеда. В который раз я удивился её ловкости. Пока готовилось мясо, она успела обжарить шампиньоны с болгарским перцем и кабачками, нашинковав их предварительно соломкой. Нарезать салат. Сделать канапе. Справедливости ради надо заметить, что я не всю готовку взвалил на её хрупкие плечи. А принимал активное участия в приготовлении этих самых канапе. Мне великодушно было позволено нарезать хлеб на квадратики и втыкать в маленькие бутербродики зубочистки. Что я и делал между поцелуями. Просто невозможно было стоять рядом с ней и не касаться её губами… Таня, то уворачивалась от поцелуя, то, наоборот, сама целовала меня и тут же ускользала, как только я хотел её обнять. Она игриво улыбалась при этом. Глаза её озорно блестели. Потом Таня быстро и красиво накрыла на стол.