Смотритель

– Я не должен был этого делать, – сказал Парсон, указывая на адрес в Теннесси, – но решил, что вы должны увидеть телеграмму первыми.
– Я так и знала… так и знала… так и знала… – забормотала Кора, и каждый раз ее слова звучали все глуше.
Правой рукой она оперлась о прилавок и уставилась в пол.
Парсон уже видал такое: как человека вдруг перестает слушаться все – голос, тело, лицо, даже глаза.
– Кора, – произнес он, впервые назвав ее по имени, и после неловкой паузы продолжил: – Джейкоб жив. Прочитайте, сами увидите.
Но она, казалось, не поверила даже после того, как Парсон положил телеграмму на прилавок.
– Нет, – покачала головой Кора. – Пусть сначала приедет Дэниел.
Парсон отвернулся и отошел в сторону, пока она дрожащей рукой поднимала трубку и набирала номер. Сказав по телефону несколько слов, Кора положила трубку на рычаг.
Приехав в магазин, Дэниел сразу побледнел при виде телеграммы. Обойдя прилавок, он встал рядом с Корой. Никто из них не решался открыть конверт.
– Я буду снаружи, – сказал Парсон.
Когда он вышел, стариков на крыльце уже не было, кроме Саймона Брока, ветерана Первой мировой, который стоял возле бензоколонки, словно часовой, следя, чтобы никто не вошел в магазин. В городе скоро узнают, что Парсон доставил телеграмму Хэмптону, и если хоть кто-то, хоть один человек сообразит, что натворил телеграфист… «Нужно было привезти телеграмму к ним домой поздно вечером», – мелькнуло в голове. Но думать об этом было уже поздно. Парсон посмотрел через дорогу. Церковный шпиль на холме пронзал небо узким кинжалом. Сколько времени пройдет до следующей армейской телеграммы? Дни, месяцы, год? Может быть, в ней будет говориться о его сыне? Вторая мировая закончилась всего пять лет назад. Разве эта страна мало сражалась, разве мало парней уже погибло, чтобы безрассудно бросаться в новую войну?
Дверь магазина открылась.
– Ты очень добр к нам, Бен, – сказала Кора, предложив Парсону войти и согреться.
Дэниел пожал ему руку и тоже поблагодарил.
– Я должен буду отправить ее первым делом с утра, – предупредил телеграфист.
– Мы понимаем, – кивнула Кора.
– Ты не будешь против, если до тех пор она останется у нас? – спросил Дэниел. – Мне нужно сделать пару звонков, информация может пригодиться.
– Вообще-то…
– Я все перепишу, – пообещала мужу Кора. – Бен уже и так сделал для нас больше, чем сделали бы многие другие.
По пути домой Парсон вспоминал сцену в городе несколько недель назад, непристойное платье девицы, кричащий макияж. Она сделала это специально, тут и сомнений нет. Какое облегчение, наверное, испытали Хэмптоны, когда на следующий день Наоми сбежала в Теннесси. И все же, если угрозы этой потаскухи не были пустым звуком, Джейкоб уедет из города и больше не вернется. Для родителей он все равно что умрет, верно? Стоя за прилавком, Дэниел с Корой казались такими испуганными и ранимыми, руки у них безвольно висели, словно чужие. «Я поступил правильно», – сказал себе Парсон, но его не оставляло чувство, что он навлек на себя огромные неприятности.
 
Глава 8
 
Когда Дэниел, примчавшись в магазин, смотрел на телеграмму, тонкая бумага казалась ему прочнее прилавка, полок, самого здания. «Сейчас мой сын жив, – сказал он себе. – Если я выну телеграмму из конверта, ничего больше нельзя будет изменить». Иррациональная мысль, но Кора тоже не притрагивалась к телеграмме. Мысли Дэниела вернулись в прошлое. Похоронив дочерей, они с Корой пытались завести нового ребенка. Прошел год, прежде чем супруги обратились к Игану. По совету доктора они выбирали время наибольшей вероятности зачатия по календарю, даже использовали термометр. Унизительно было видеть, что даже беднейший издольщик, живущий в лачуге, может настрогать дюжину детишек. Прошло еще семь лет, и наконец, когда они уже почти отчаялись, Кора забеременела. Дэниел вспомнил, как Джейкоб родился до срока, как они с женой тогда перепугались. Начало получилось трудным. Опасаясь полиомиелита, родители на пушечный выстрел не подпускали ребенка к общественному бассейну. Малейший чих или кашель означали поход к доктору Игану. Они с Корой слишком опекали мальчика, но разве могло быть иначе после того, как они дважды убедились в хрупкости детской жизни? И все же сына они не уберегли… Дэниел вспомнил, как Кора в декабре подняла руку, вспомнил ее стон: «Я этого не переживу».
  
Там, в магазине, именно Кора достала телеграмму и положила на стол так, чтобы они могли читать одновременно.
МИНИСТЕРСТВО АРМИИ ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОКОЕ СОЖАЛЕНИЕ В СВЯЗИ ТЯЖЕЛЫМ РАНЕНИЕМ ВАШЕГО МУЖА РЯДОВОГО ХЭМПТОНА ДЖЕЙКОБА В КОРЕЕ 18 МАРТА 1951 ГОДА В РЕЗУЛЬТАТЕ ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЯ ЗПТ РАНЕНИЯ ШЕИ ЗПТ ПРАВОГО ПЛЕЧА ЗПТ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ ЗПТ ПОЛУЧЕННЫХ В БОЮ ТЧК ПОЧТУ НА ЕГО ИМЯ НАПРАВЛЯТЬ С УКАЗАНИЕМ ЗВАНИЯ ИМЕНИ ЛИЧНОГО НОМЕРА В ГОСПИТАЛЬ НА АДРЕС ПОЛЕВОЙ ПОЧТЫ 503 ПОЧТМЕЙСТЕРУ САН ФРАНЦИСКО КАЛИФОРНИЯ
Когда Парсон уехал, Хэмптоны закрыли магазин и поехали домой. Дэниел позвонил в призывной центр, и сержант Росс, чей сын работал на лесопилке, пообещал разузнать о Джейкобе. Он перезвонил через час. Связаться с госпиталем по ту сторону океана у Росса не получилось, но он нашел человека, который сумел это сделать: Джейкобу сделали операцию на плече, но руку сохранили, обмороженные участки обработали.
– Вернется домой к лету, да еще и героем, – сказал Дэниелу Росс. – Вашего парня, скорее всего, представят к Бронзовой звезде [4].
Теперь, когда посуда была перемыта и расставлена, телеграмма лежала перед ними на кухонном столе. Они всегда приходили сюда для самых важных бесед – после потери дочерей, после бегства Джейкоба. Гостиная казалась слишком открытой, столовая с длинным столом – слишком широкой. Кухня была уединенным крошечным помещением в самой глубине дома. Столик здесь был такой маленький, что они с Корой часто соприкасались ногами. Уют и постоянство: те же фарфоровые солонка, перечница и сахарница, та же бело-голубая клеенка. Чувство облегчения, которое супруги испытали раньше, немного померкло.
– Вот бы это стало для нас, для нашей семьи таким благом, каким должно было бы стать, – произнесла Кора. – Говорят, ничего не случается без причины. В кои-то веки мне хочется верить, что так и есть… что Джейкоб наконец-то вернется к нам.
Дэниел выжидал. Жена всегда была сообразительнее и живее его. Кора умела складывать стоимость покупок в уме, не пользуясь кассой, сводить баланс магазина и лесопилки вдвое быстрее мужа. Но цифры – не единственное, в чем Кора была сильна. В первые месяцы после Черного четверга [5] именно она поняла, что, несмотря на затраты на перевозку по железной дороге, продажа древесины с лесопилки напрямую покупателям в Атланте и Шарлотте поможет им свести концы с концами.
В округе хватало людей, которые обрадовались бы унижению Хэмптонов, если бы магазин и лесопилка отошли банку, а восемьдесят акров земли продали с молотка. В 1931 году это едва не случилось – сбережения иссякли, магазин и лесопилку пришлось заложить. И тогда их снова спасла Кора. Пока другие магазины в Блоуинг-Роке и окрестностях закрывались, она заполняла полки и кладовые товарами с распродаж прежних конкурентов: глиняной посудой, лампами и дешевой обувью, расческами и кухонной утварью, швабрами и метлами. Кое-что она выменивала на лекарственные галакс и женьшень, избегая посредников, что удваивало прибыль. К 1933 году у них набралось достаточно денег, чтобы купить еще пятьдесят акров земли и шесть домов в Блоуинг-Рок под сдачу внаем. Те же люди, которые прежде надеялись на банкротство Хэмптонов, теперь умоляли о кредите в магазине и о работе на лесопилке.
Все это Дэниел с Корой делали ради сына. Пока другие дети ходили босыми и спали в комнатах, куда сквозь щели в досках забивался снег, Джейкоб не нуждался ни в чем. Он всегда был обеспечен, всегда защищен. Если бы сын согласился аннулировать брак и вернуться к учебе, то сейчас был бы в колледже, а не в военном госпитале. И они по-прежнему оставались бы семьей, отправив девчонку в назад Теннесси, к полному забвению. Возможно, Джейкоб даже обручился бы с Вероникой Уивер.