Мамба в Афганистане (СИ)

— Гранат я не нашёл к гранатомёту, вот только обычные, но тоже мало.
— Куда мы держим свой путь?
— В Пакистан, но придётся идти другой дорогой. В Асадабад не пойдём, да и в ваш кишлак придётся идти кружным путём. Наша дорога теперь лежит в сторону…
Тут я задумался. Нужна карта, а то всё мутно как-то. В принципе, она у нас была, но старая, найденная в каком-то магазине и скорее туристическая, чем топографическая. В ней пока разберёшься…
В общем, мы пошли пока на юго-восток, а там как получится и как окажется удобнее, главное, чтобы быстрее. Идти сначала было тяжело, но постепенно мы втянулись и выработали общее направление.
Шли мы долго, заночевав только в полночь и рано поутру отправившись дальше. Всю дорогу нас окружали только горы, горы, горы. Так мы шли два дня, пока я не заметил, как далеко позади по нашему следу идут вооружённые люди. Вот же, задолбали вконец. Зачем так делать? Предупреждаешь людей, предупреждаешь, а им всё равно. А мне «хвост» не нужен.
— За нами «хвост», — сказал я Саиду.
Тот оглянулся вместе с Тану и, приложив взятый у меня бинокль к глазам, стал рассматривать гостей.
— Да, — наконец произнёс он, — за нами идут. Их человек десять, и это моджахеды. Что будем делать, нападём?
— Нападём, — согласился я, — но ночью. А сейчас пусть идут.
— Как пойдём, втроём?
— Нет, пойду опять я один.
— Но мы можем пойти вдвоём.
— Можем, но мне проще пойти одному.
— Они услышат тебя и по вспышкам огня вычислят и убьют.
— А я не буду брать с собой огнестрельное оружие.
— Но меч не поможет тебе справиться со всеми, аль-Шафи. Ты уже доказал нам, что на многое способен, и мы с Тану даже стали бояться тебя. Но… Их десять человек, вооружённых до зубов и очень осторожных моджахедов. Как ты с ними намерен справиться, аль-Шафи?
— Справлюсь, не переживай. Человек, который живёт уже третью жизнь, на многое способен. Меч? Нет, а вот арбалет поможет. У нас же есть арбалет, и болты к нему есть?
— У него нет тетивы.
— Так давай сделаем.
— Но я не умею.
— Саид, ты не волнуйся, я умею, главное, рычаги все целы. Хватит его на десяток другой выстрелов, и ладно.
— Ну, как знаешь, аль-Шафи.
— Знаю, как сделаю, так пойду.
Остановившись вечером, каждый из нас занялся своим делом. Тану распряг и освободил от груза осла, Саид занялся приготовлением ужина, а я принялся делать тетиву для арбалета.
Достав арбалет из мешка, я поцокал языком, осматривая остатки тетивы, и начал их отрывать. Очистив дуги и перевернув арбалет, я неожиданно увидел глубокий паз в его деревянном ложе, а в нём, залитая прозрачной смолой, лежала тетива…
Вот она какая, оказывается, предусмотрительность древняя. Одну тетиву оставили на рабочем изделии, а другую вложили в него про запас и ведь угадали же! Я даже от переизбытка чувств послал хвалу всем богам, о которых знал или слышал. Пусть порадуются вместе со мной.
Пока окончательно не стемнело, я достал из ложа запасную тетиву и, полностью очистив от воска и смолы, опробовал на арбалете. Тетива отлично легла на предназначенное ей место. Арбалет к бою готов! Теперь следовало заняться болтами. Подойдя к вещам, я выудил из наших пожитков колчан с арбалетными болтами и пересчитал их.
Всего их оказалось восемнадцать штук. Достав болты из колчана, я осмотрел каждый из них. Все достойно сохранились, несмотря на тьму веков, только наконечники покрылись лёгкой ржавчиной, что гарантировало заражение крови. Ну да я не Женевская конвенция, никого жалеть не собираюсь. Я же не звал этих товарищей за собой, они сами пришли. Так что и жалеть их необязательно. Змееголовый в том поддержит меня.
Наступила ночь, и, поскальзываясь на камнях, я ушёл от костра, держа путь навстречу вражескому отряду. С собой у меня были все болты и арбалет. Меч и шлем я решил оставить в лагере. Лишь только Стечкин с глушителем лежал у меня в кожаной кобуре, да уже изрядно потасканный бебут болтался привязанный к спине, чтобы не мешал. Как-то с ним спокойнее.
Эликсир ночного зрения у меня ещё оставался, но мало, негде просто оказалось наваять ещё. Сейчас он помогал мне спокойно идти навстречу душманам, или кто они там. До них оказалось идти достаточно долго, наконец я увидел слабые отблески их костра и затаился.
 
Тихонько, как змей, чуть ли не ползя брюхом по камням, начал подбираться ближе, чтобы увидеть часовых и сосчитать всех участников импровизированной группы преследования. Через час наблюдения я уже знал, что их всего десять человек.
Постов охраны оказалось два. В одном находились два моджахеда, в другом один. Так они подстраховывались от возможности ночного нападения. Отлично, тогда начнём с одиночного. Сам пост располагался в укромном месте немного выше, чем сам лагерь, а тот, в котором находились двое, был выдвинут чуть впереди лагеря, что, в принципе, логично.
Подкравшись к одиночному секрету, я расположился ровно на полдороге между ним и самим лагерем и стал ждать. Через минут тридцать-сорок от костра поднялся человек и неспешно пошёл в сторону поста. Здесь я его и встретил. Тихо щёлкнула спускаемая тетива, и арбалетный болт смачно врезался прямо ему в лицо.
Хрустнула кость, и ржавое жало древней стрелы высунулось из хрупкого человеческого затылка. Моджахед отшатнулся, его тело одну секунду поколебалось и начало быстро заваливаться назад. Несколько мгновений задержки падения хватило мне для того, чтобы успеть его поймать и осторожно опустить на землю.
Присев возле тела, я настороженно поводил головой, кругом была тишина. Никто не проснулся и не встрепенулся, услышав спускаемую тетиву и звук самого удара болта. Убедившись в этом, я сорвал с головы покойного паколь и, напялив на себя, не спеша и уже не таясь, пошёл в сторону секрета, на ходу натягивая тетиву.
— Уже идёшь? — спросили меня на пушту.
— Я! — по-немецки ответил я и всадил арбалетный болт прямо в лицо душмана, пытающегося разглядеть меня в темноте. Расстояние небольшое, зрение ночное, и болт точно вошёл в левую глазницу, выплеснув из неё остатки стекловидного тела, мозгов и крови.
Секрет ничего особенно собой не представлял и, осмотревшись, я пошёл к костру, но не стал подходить близко, а осторожно, крадучись, обошёл и направился к передовому посту. На этот раз выдавать своё присутствие я и не стал, а залёг недалеко от них и взял на прицел первого попавшегося.
Душманы тихонько переговаривались между собою. Выбрав удачный момент, я прицелился и спустил тетиву. Болт, соскочив с ложа, ударил в затылок первого душмана, навечно его упокоив. Второй сначала не понял, что случилось, и толкнул своего собрата, но увидев, что у того в голове торчит оперенье, оцепенел, а потом повернулся, чтобы закричать.
Времени у меня на то, чтобы перезарядить арбалет, не было, и поэтому исход этой маленькой битвы решил бебут, сильным ударом распластав наискосок голову душмана. Тот лишь успел булькнуть и зарылся головой в каменную крошку. На этом посту стоял добротный китайский клон советского ПКМа. Вот же, помогают своим оружием вовсю, не покладая рук. Друзья-коллеги.
Перезарядив арбалет, я двинулся к лагерю. Стоя в темноте, сбил сидящего в полусне у костра очередного моджахеда, но чуть промахнулся и попал ему не в голову, а в горло, тот свалился и, силясь вынуть из горла стрелу, захрипел.
Пришлось добивать его вторым выстрелом. Тихий щелчок, и моджахед замолчал навеки, но фактор внезапности уже был упущен окончательно. У костра зашевелились спящие. Арбалет себя исчерпал, и поэтому в ход пошёл АПБ. Глушитель уже был наверчен на его ствол, оставалось только подбежать и в упор расстреливать просыпающихся душманов. Хлоп, хлоп, хлоп, и три души отправились на встречу со Змееголовым
— На нас напали! — успел кто-то крикнуть, ещё четыре выстрела, и снова встреча, но один оказался ранен дважды. Я прострелил ему обе руки. Ну, так получилось. Проверив, чтобы больше никого не осталось в живых, кроме раненого, я присел возле него.