Шанс для дознавателя (СИ)
Так и есть — через пару десятков шагов мир вокруг начинает светлеть и, все-таки подняв голову, я могу убедиться в правильности своих предположений: далеко вверху зияет отверстие слива фонтана. Светлячок, повинуясь моему негласному приказу, на мгновение вспыхивает, освещая каменный желоб, ведущий от слива вдоль стены и темную лужу на полу, преграждающую дорогу.
Кровь. Я понимаю это сразу, как только вижу. На осознание, чья это кровь, у меня уходит пол-мгновения, а слова Максвелла, так въевшиеся в мозг, дают понимание, что все здесь не так просто.
Но не время думать.
Задержав дыхание, я перешагиваю темный потек на полу. До старого хранилища осталось всего ничего — если смотреть по карте, я проделала больше половины пути. Интересно, сколько раз инквизиторы ходили этим путем прежде, чем приехал Риндан? Как они узнали о готовящейся диверсии? И почему решили действовать именно по этому плану? Да, у меня есть что спросить у Максвелла, когда все закончится.
И пусть он только попробует не ответить!
Я настолько углубляюсь в мысли и оглядывание по сторонам, что совсем не успеваю смотреть вперед и только когда упираюсь во что-то твердое и холодное, задираю голову, чтобы рассмотреть.
Горгулья. Каменное изваяние, застывшее у стены. Когтистые лапы, оскаленная пасть, круглые уши, прижатые к черепу. Зверь в ярости — и это впечатление только подчеркивают короткие кожистые крылья, в любой момент готовые поднять свою хозяйку в воздух.
— Тебе некуда лететь, — неожиданно вырывается у меня, а я протягиваю ладонь и касаюсь каменного носа. Пальцы неожиданно обдает теплом и с каким-то странным удивлением я ощущаю затрепетавшую вокруг меня сеть неизвестную сеть. Она защитная — но сколько я не вглядываюсь в причудливую вязь, заклинание узнать никак не удается.
Но я не удивляюсь — вслед за сетью откуда-то приходит понимание, что так нужно. И на фоне замолчавшей интуиции это выглядит ещё более странно.
Я обхожу горгулью и, не оглядываясь, двигаюсь дальше. Пройти далеко тоже не успеваю — вторая горгулья, сестра первой, ждет меня уже через два десятка шагов. Она тоже зла — но я воспринимаю её с какой-то несвойственной мне симпатией. Но трогать уже не жажду — и двигаюсь дальше, приветствуя все новых и новых жительниц подземелья.
Их одиннадцать. Двенадцатую — и последнюю — я вижу уже у заветного поворота, который выведет меня к хранилищу. Эта горгулья куда больше остальных и, приглядевшись, я вижу на крепкой шее животного круглый медальон. Он слабо покачивается, точно от порыва ветра. Но ветра здесь нет — хотя кого удивит еще одна странность?
Прежде чем заворачивать за угол, вначале я туда заглядываю. Вовремя — ворота, ведущие в хранилище, стоят распахнутыми, а в само помещение ярко освещено. Прячась в тени горгульи, я осматриваю видимое: каменные, будто выдолбленные в монолите скалы стены, странный пьедестал по центру зала и ярко горящие факелы на стенах. Тот, кто их развешивал, явно не думал о предосторожностях.
Но о них не думаю и я. Меня будто на поводке ведут — и я прихожу в себя уже рядом с воротами. Они огромны — и моя макушка едва достает до их середины. На сером камне створок выдолблены какие-то символы. Я касаюсь их пальцем, точно желая расшифровать, но не успеваю. Лишь замечаю краем глаза движение справа. Ну а голос, раздавшийся вслед за этим, окончательно дает мне понять, что я замечена.
— Мейделин, какими судьбами?
Глава 24
Вальтц сидит на полу, прислонившись к стене, а его рыжая дубленка небрежно брошена рядом. Интересно, как ему удалось оказаться здесь так быстро.
И интересно, а где сейчас…
— Ищете мистера Максвелла?
Небрежно веду плечами, будто сомневаюсь в ответе.
— Он скоро придет, мисс Локуэл. Присоединяйтесь… раз уж вы здесь.
Мужчина говорит спокойно и в его голове даже проскальзывают дружеские нотки. Но меня они не обманут — в глазах Лавджоя застыла тьма. Липкая, неприятная, она засасывает в себя даже если просто стоишь рядом. Я понимаю это прежде, чем делаю выводы — и, отвернувшись, оглядываю зал.
Огромный. Просто невероятно — и, запрокинув голову, я рассматриваю каменные стены, теряющиеся во тьме потолка. Туда даже свет факелов не достает и на мгновение мне кажется, что я стою под беззвездным небом. Cтатуи здесь тоже есть. Правда, всего две: одна горгулья обнаруживается рядом с дверью, а вторая занимает место напротив. А в дальней части обнаруживаются стоящие ровными рядами стеллажи. Пустые — весь архив отсюда вынесен уже давным давно.
— Старое хранилище, — голос Вальтца раздается немного снизу, — говорят, здесь оживает древняя магия — та, о которой забыли в наши дни. Она навсегда осталась похоронена в запрещенных книгах и лишь иногда о ней можно вспомнить в местах вроде этого.
— Вы поэтому так сюда стремились? — я поворачиваю голову.
Скрывать, что я все знаю, смысла нет. Да и Лавджой, похоже, того же мнения — тихий смех долетает до меня в тот же момент.
— Вы умны, мисс Локуэл. Мне не стоило вас недооценивать… хотя, если честно, это сыграло мне на руку.
— Что вы имеете в виду?
— Вас. Врожденное любопытство не даст вам пропустить все самое интересное.
Я все-таки смотрю на него. Искоса, быстро — но успеваю заметить и искорку веселья в выцветших глазах, и косую ухмылку, и…
— Как вы догадались, Мейделин?
— Миндаль, — скрываться уже бесполезно, — я видела, что вы чистили его. Ну а обыск в вашей комнате все подтвердил.
Я блефую — поверхностный осмотр вряд ли можно назвать обыском, но инквизитору этого знать не обязательно. Но пронять его сложно — и даже моя эмоциональная реплика оставляет его ухмылку без изменений.
— Вас найдут, Вальтц, — я не собираюсь сдаваться, — найдут и предадут заслуженному наказанию.
— Возможно. Но к тому времени я уже буду далеко, — хмыкает тот и неуловимым движением перетекает на ноги, — я бы с вами поговорил ещё, но, к сожалению, мне придется заняться делом. Присядьте, мисс Локуэл, — и он приглашающе указывает мне на свою дубленку, — в ногах правды нет.
И я действительно отхожу к стене — оттуда лучше обзор. Сажусь на корточки, упираю колени в локти и наблюдаю, как инквизитор скользит вдоль стены, набрасывая на неё легкую сеть неизвестного мне заклинания. Вступить в схватку с Вальтцем сейчас — несусветная глупость. Я понимаю это так же отчетливо, как и то, что справиться с инквизитором может лишь другой инквизитор. И, если я правильно поняла и Лавджой действительно хочет отомстить Риндану, то Максвелл должен появиться здесь с минуты на минуту.
На фоне трудоголизма Лавджоя сидеть сложа руки вовсе не хочется. Я решаю рискнуть и запускаю по залу тонкую нить пристального сканирования: любимое заклинание отца. Тонкое, незаметное, оно незримой нитью прочесывает зал на предмет наличия скрытых заклинаний. И, вспыхивающие то тут, то там искорки, видимые только мне говорят о том, что инквизиторы подготовились хорошо.
Форменные заклинания ловчих сетей для поимки беглых преступников обнаруживаются под потолком — наверное, их задача будет упасть в нужный момент. Странные голубые искорки какого-то незнакомого мне заклинания обнаруживаются у обеих статуй. А ещё вдоль стен протянута красная нить — и мне не приходится догадываться о её предназначении.
— Да, мисс Локуэл, заклинание поимки одаренных, — Лавджой приближается неслышно, но я даже не вздрагиваю, услышав над ухом его голос, — из книги заклинаний темных веков. Глупо быть честным по отношению к тому, кто изначально не честен с нами.
— Интересно, Риндан в курсе?
— Скажем так, догадывается. Он не во всем такой педант, как в отношениях.
Додумывать, что это значит, я не собираюсь, равно как и дискутировать по этому поводу. Но этого и не требуется — инквизитору явно хочется поговорить.
— Конечно, я не рассчитывал остаться без помощи в этот важный день, — продолжает рассуждать он.
— Вы про Алвиса? — я даже не оборачиваюсь.