Киноманьяк. Дилогия (СИ)

  
Глава 17
 
Убийство в Центральном парке
 
Мартин поднял ручник, и «Шевроле Шеветт» замер на месте. Мы припарковались на стоянке около Центрального парка.
Я вышел, подвинул кресло и помог Нэнси выбраться наружу из маленького трехдверного автомобиля. Одета она была в свою форму медсестры: белый халат с фартуком и чепчик в волосах. Мы с Мартином подумали, что обозначить профессию будет хорошим решением – злодей убьет не просто безымянную и малоинтересную жену героя, а личность, медсестру, делающую доброе дело. Это должно сильнее отвратить зрителя от антагониста. Чем больше ненависти будет испытывать зритель к злодею, тем ярче он воспримет победу над ним. По идее…
  
Рядом припарковался «Форд Таунус» Коннора. Из него вышел он сам и еще три парня. Я узнал их: они попали на пленку в эпизоде с сигаретой.
Все мы поздоровались с друг другом.
– Привет, меня зовут Коннор, – обратился он к девушке. – Это мои люди. Их не надо бояться.
– Нэнси, – она протянула ему руку, и он, немного сконфузившись, пожал ей пальцы. – Приятно познакомиться. Это ты будешь меня убивать? Джошуа рассказал мне о съемках, но без деталей.
– Да. Заранее извиняюсь за это. Все будет понарошку.
– Да ты просто джентельмен, – подстебнул его Мартин. – Скажи еще, что ей понравится. Ладно, идем. Время за деньги не купишь.
Всей толпой мы двинулись в парк. Конкретно говоря, мы пошли в срединную его часть, самую живописную. Мартин изначально хотел найти какую‑нибудь гиблую подворотню для этого эпизода, но после некоторых раздумий решил снимать в Центральном парке Нью‑Йорка. Мартину нравилось думать, что какой‑нибудь вшивый критик, если все‑таки посмотрит фильм, сразу же придумает остросоциальный подтекст. Мол, режиссер хотел показать падение Нью‑Йорка, убийство невинной девушки в сердце города и все в таком духе. Но на самом деле Мартин просто надеялся, что зеленая локация сделает фильм чуточку оригинальней.
– А куда конкретно мы идем? – спросил Крис у режиссера, который вел всю группу за собой.
– К замку Бельведер. Добавим в картину немного готичности.
– И все‑таки, Мартин, думаешь, это будет в тему? Не выбьется из общей эстетики? – спросил я.
– Где бы мы не снимали, а все равно на заднем плане будут небоскребы. В конце концов, оглянись вокруг – это не парк, а скорее дикий лес. Вон, смотри, – Мартин указал рукой на бомжа, спящего под кустом. – Унылое зрелище. Когда мы дойдем до замка, ты поймешь, что я имею в виду.
Чем глубже мы проходили в парк, тем более мрачным он казался. Поляны для пикников заросли бурьяном, все мусорные урны были переполнены, указатели покорежены, а тропинки, выложенные из камня, пестрили выбоинами и дырами, которые наполнились дождевой водой.
До этого я бывал в парке, но в южной его части. Она – еще вполне ничего. Там и люди бегали, и трава была ухоженной, а вот центр оказался убитым в хлам.
– Ну как, нравится? – Мартин обернулся. – Согласись, аутентично? В северной части еще хуже, там и умереть можно – грабят туристов постоянно.
Пройдя по безлюдным тропинкам, мы дошли до подъема наверх. На холме и правда стоял замок – не очень большой, конечно, но характерный, с полноценной обзорной башней и пристройкой, напоминающей с виду большую беседку.
– Так, идея следующая. Все ко мне, – сказал Мартин, и вскоре вокруг него собралась наша так называемая съемочная группа. – Нэнси и Джош идут, держась за руки. Там, впереди, есть развилка, вроде перекрестка, – он указал на путь дальше, к холму. – Героя и его жену окружают бандиты во главе с тобой, Коннор. Никаких реплик говорить не надо, все по глазам будет видно. Джоша огреют трубой по затылку, и он упадет. Коннор возьмет Нэнси за руку и потащит к замку. Вопросы?
– А тут вообще можно снимать? – спросил Кристофер. – Не надо получать разрешение или типа того?
– Ну вообще желательно. Но это общественная территория, снимать можно без разрешения. С оговорками.
– То есть? – спросил уже я.
– Нельзя мешать людям наслаждаться отдыхом на природе. Но мне кажется, мы это правило легко выполним. Учитывая, что тут никого нет, кроме нас. И еще бомжи тут гуляют, но кого волнует их мнение? Ладно, вперед. У нас куча работы.
Мартин расчехлил камеру и накинул режиссерский жилет с кучей кассет, Кристофер вытянул на всю длину телескопическую удочку с микрофоном и повесил на шею магнитофон.
Мы заняли места. Я взял Нэнси за руку, и та едва не одернула меня, но потом вспомнила, что мы снимаем кино, и сжала мои пальцы.
– Извини, что‑то я забылась, – сказала она, потупив взгляд.
– Да все нормально. Забудь о том вечере, – посоветовал я как можно мягче. – И соберись.
– Я постараюсь.
– Мотор!
Мы двинулись вперед прогулочным шагом навстречу Мартину, который стоял посреди тропинки. Внезапно из‑за его спины выскочил велосипедист и проехал мимо нас. Нэнси не подала виду, как и я, мы не выбились из образа, и это был хороший знак. Я немного улыбнулся. Думаю, это в тему, учитывая, что я ветеран, проводящий время с любимой женой.
Когда мы подошли уже почти в упор к Мартину, он аккуратно, подогнув колени, побрел спиной назад.
Я посмотрел на Нэнси, она посмотрела на меня – и неловко улыбнулась, как будто стеснялась. Невинность и хрупкость наверняка добавят ей зрительских симпатий. Никто и не подумает, что она не играет, а взаправду не рада моей компании.
– Снято! Ну вы просто молодцы. Справились с первого дубля. Сраный велосипедист чуть не запорол нам все, но так даже лучше получилось, живей.
Мартин пошел к перекрестку, на ходу меняя кассету. Он взобрался на холм, с которого открывался вид на всю развилку целиком, и крикнул нам «мотор». Мы снова двинулись вперед.
Когда мы с Нэнси оказались посередине четырех тропинок с выбитой брусчаткой, справа и слева вышли люди Коннора, а сам он выступил к нам по центральной, перегородив дорогу.
Мы постояли немного, смотря друг на друга. Нэнси, изображая испуг, посмотрела по сторонам и прижалась ко мне.
Прозвучало «снято», и Мартин в быстром темпе спустился с холма. Дальше последовал достаточно сложный эпизод, который потребовал от режиссера целой кучи коротких дублей. Он заснял, как мы с Коннором смотрим друг на друга, как я оглядываюсь, прикидывая свои шансы на победу, и как Нэнси, широко открыв глаза, смотрит вперед. И все это крупным планом. Затем началась драка.
Я отпустил руку Нэнси, двинулся вперед на Коннора, но сзади ко мне подбежал один из его бандитов, широко замахнувшись какой‑то трубой. Я развернулся – и труба прилетела мне в грудь. Само собой, бил меня не каскадер, а обычный уличный бугай, поэтому вовремя трубу он остановить не смог, и она все‑таки коснулась моего тела. Больно, но терпимо.
Я согнул корпус назад, изображая, какой сильный удар по мне прилетел. Затем он замахнулся еще раз, целясь в голову. Бил он с таким энтузиазмом, словно хотел проломить мне череп. Обычно начинающие актеры боятся нанести вред, а этот, очевидно, нет. Похоже, он слишком буквально воспринял мой совет, когда я сказал ему не играть, а просто быть собой. Вот он и был собой – уличным хулиганом, который бьет и грабит людей.
Я успел отклониться назад, когда его труба почти коснулась моего лба, и затем упал в сторону кустов, эффектно развернувшись на 180 градусов. Рухнул, не боясь пораниться, на ветки и проломил их под собой.
– Снято! – крикнул Мартин. Затем он подошел ко мне и заглянул в кусты, – эй, Джош, ты живой?
– Да. Хотя тот придурок явно попытался меня убить.
  
– Ну, тебе не привыкать. Лежи там, не вставай. Доснимем сцену, встанешь.
Прозвучал очередной «мотор». Я повернул голову и сквозь ветки смог разглядеть развилку впереди. Коннор схватил Нэнси за руку, хищно скалясь, а та пыталась вырваться.
– Снято! – услышал я голос Мартина, приглушенный густой листвой. – Нэнси, можно и покричать немного. Тебя же забирают, будут насиловать и убивать, а то и хуже – заставят смотреть, не знаю, «Калигулу» или еще какое дерьмо.