Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Одновременно с этим зрел народный бунт. Черные собирались вокруг фигуры Самсона, который подстрекал их к расправе. Во второй половине фильма он собрал кучу людей на крыше ресторана – того самого, на котором я взаправду избил кучу людей, – и призвал их объединится против «системы угнетения». Символом которой, как задумывал Реджи, стал мой персонаж.
И вот, когда нерв истории натянулся (так туго, насколько позволяли талант и усердие режиссера), начались массовые драки. Группы чернокожих парней бросались на Белого Ублюдка во дворах, пытаясь выбить из него все дерьмо, как солдаты на амбразуры, но он без особых усилий отбивался от них. В одной из сцен негр получил локтем по лицу и упал без чувств.
  
Я тут же щелкнул пальцами и подался вперед, показывая ладонью на экран, словно Ди Каприо из «Однажды в Голливуде».
– О, я взаправду его вырубил, эй, – сказал я Мартину, и тот кивнул мне, широко улыбаясь. Затем я повернулся к Крису, который сидел по другую руку от меня и потому не расслышал, – говорю, вот этого парня я реально вырубил. Выключил ему свет.
– Ты его не покалечил? – немного испуганно спросил Крис.
– Не знаю, вроде бы нет. Но ему доплатили за нокаут… по идее.
Сцена группового избиения получилась весьма эффектной. Так как Реджи не стал снимать общий план, где я дерусь со всеми сразу, драка получилась не слишком масштабной, зато удары Ублюдка летели прямо в камеру, создавая эффект личного присутствия, и это выглядело как намеренный творческий ход. Хотя на самом деле Реджи просто хотел снять драку безопасно, без близкого контакта.
Сцена выглядела неплохо благодаря моей игре. Она улучшилась, и мне было почти не стыдно. Почти.
К этому моменту я уже знал, чего от меня хочет Реджи, а потому старался играть не так прямолинейно, представляя себя на месте Уилла Смита из фильма «Я – легенда».
К кульминации я уже поднаторел и играл почти нормально. Либо же игра стала казаться мне приличной, потому что я свыкся с мыслью о своей бездарности и теперь просто досматривал фильм с пустой головой. Увиденное меня особо не радовало.
В последней драке Самсона с Белым Ублюдком зал вдруг оживился. Люди подбадривали злодея, выкрикивали слова поддержки.
– Давай, чувак, надери ему зад!
– Бей черномазого!
– Эй, это кто там такой смелый? Я найду тебя и заставлю извиниться!
– Удачи, чмошник!
Я обернулся, приподнявшись на месте. По залу носился черный парень, докапываясь до всех подряд и повторяя одно и то же. «Кто это сказал, кто это сказал? А ну повтори!»
Вернувшись на место, я вжался в спинку сидения. Еще не хватало, чтобы из‑за моего экранного образа люди разодрались. Особенно будет неприятно, если прилетит мне самому.
Когда я снимался, совершенно об этом не думал. Надеюсь, эта злодейская роль не похоронит мою карьеру. Радовало одно: такой трэш смотреть никто точно не будет.
В финальной драке Самсон в прыжке ударил Белого Ублюдка ногой в лицо. Конечно же, на съемках Квентин такой трюк не смог сделать – он просто нацепил ботинок на руку и ударил меня в лицо. Кадр поставлен так, что руки не видно, только обувь.
В общем, от удара ногой по голове Белый Ублюдок отлетел назад. В замедленной съемке он пролетел спиной через окно, и оно рассыпалось с оглушительным звоном. На деле, конечно, сахарное стекло рассыпается почти беззвучно.
В следующей сцене Ублюдок отползает в центр спортивной площадки, тяжело дыша. К нему подходит Самсон.
«Может, расскажешь перед смертью, за что ты нас так ненавидишь? За что ты убил моего брата?»
«Дело не в ненависти, а в выживании, малой. Я – последний белый, который понимает, к чему все идет. Пройдет еще десять лет, и весь город станет черным. Район за районом…»
Да уж, не стоило снимать эту сцену крупным планом. Видно же, что кровь совсем уж дешевая. Пока Ублюдок говорил, его окружила толпа черных с битами, монтировками и ружьями.
И тут мой персонаж выхватил револьвер. Там остался всего один патрон после перестрелки, случившейся парой эпизодов до этого.
«Я не боюсь тебя! – прокричал Самсон не слишком убедительно. – Бросай оружие, все кончено!»
Но Белый Ублюдок и не думал сдаваться. Оглядевшись по сторонам и прикинув свои шансы, он приложил револьвер к виску.
«Живите сами на своей Планете Обезьян», – прорычал он и нажал на спуск.
Раздался щелчок, за ним последовал выстрел – вспышка света отразилась от лица Самсона. В следующем кадре Ублюдок уже лежал мертвым. После этого черные сбежались на место его гибели, кадр наполнился громадой людей, которые принялись махать руками и ногами, избивая труп. Видимо, этот момент доснимали без меня. Положили куклу, наверное. Я к тому моменту уже ушел с очередной сотней в кармане.
Наверное, Реджи хотел продемонстрировать социальный взрыв. Мне же показалось, что выглядит это как нашествие зомби, накинувшихся на живого человека. Я не один, у кого возникли такие ассоциации:
– Ха, прямо чисто «Рассвет мертвецов», – усмехнулся Мартин.
В какой‑то момент действие встало на паузу. Картинка отдалилась от зрителя, превратившись в черный квадрат. Пробежали короткие титры под радостную музыку, конец. После пятисекундного отсчета начался следующий фильм, даже не дав зрителю собраться с мыслями и переварить увиденное. Впрочем, переваривать тут особо нечего.
– Ну все, уходим, – совсем невесело сказал я.
Мы встали и побрели к выходу. Драка на расовой почве в зале так и не началась, и только это меня радовало.
Я молчал, пока мы не сели в машину.
– Не переживай, Джош, – начал Мартин. – Неплохо для первого раза.
– Это было ужасно, – покачал я головой. – Просто кошмар какой‑то. Отрезвляющее зрелище…
– А мне понравилось, – вмешался Крис. – Говорю честно. Фильм дрянь, конечно, очень грязный и глупый, но у тебя интересный образ. Неудивительно, что они рекламируют фильм тобой.
– Говорю тебе как профессионал, Джош. У тебя есть потенциал. Я вижу в тебе о‑очень хорошего актера. Не хуже Курта Рассела, если тебе это поможет. В конце концов, это твоя первая роль, фильм такой себе, никто с тобой не работал, не подсказывал. Наше кино будет совсем другим. Ты сам увидишь это, когда мы снимем его.
Слова Мартина приободрили меня. Я поднял голову и ухмыльнулся.
– Ладно. Это еще не провал.
– Именно! Провалимся – тогда поговорим. И кстати. Я тут подумал, – Мартин немного помолчал, заводя двигатель. – Насчет нашего фильма. С той дракой получился отличный видеоряд, но монтировать его будет сложно.
– Из‑за ракурсов? – предположил я.
– Именно так! Я двигался как мог, Джош, но людей было очень уж много. Гарантирую, я снял все в лучшем виде, но монтировать это будет чертовски сложно. Нам бы перебивки сделать.
– Китаец сказал, чтобы мы завтра приходили доснимать свое кино. Ты придумаешь новые ракурсы и доснимешь, не проблема.
– Это придется пленку отсматривать, чтобы понять, чего не достает нашим сценам. А потом раскадровки новые делать. Это займет часов пять, не меньше.
– Уже ночь, Мартин. Надо было сразу после турнира домой ехать и смотреть пленку, думать над раскадровками, – строго сказал я. – А ты потратил время на этот дурацкий «сюрприз».
– Джош, не наезжай на меня, – грубо ответил Мартин. – И не тупи. Пленку сначала в любом случае нужно проявить в лаборатории, это займет, не знаю, один или два рабочих дня.
– Погоди, нам нужно снимать завтра перебивки к сценам… К сценам, которые мы даже не можем отсмотреть заранее?
– Ага.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – вмешался Крис.
– Мы в заднице, – ответил ему Мартин. – Нам нужно завтра снять сцены, но мы не знаем, какие именно.
  
– Не драматизируй. Есть эпизод, где я избиваю того парня в конце. Есть момент, когда я прыгаю и бью ногой. Еще меня ударили локтем по лицу. Снимем пару быстрых сценок.
– Да, Джош, главное, чтобы ты не забыл собственный бой. Потому что я деталей не помню, я ловил кадр, перемещался, перезаряжал камеру… в общем, бой в моей голове не отложился. Но я уверяю тебя, снят он просто отлично.