Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Старший посмотрел на меня, а потом на своих людей, и его тон неожиданно смягчился. Похоже, он понял, что моя угроза реальна. Это не просто слова.:
– Джошуа, ты можешь вернуться. Церковь прощает отступников, если они искренне раскаиваются. Мы пришли не наказывать тебя, а помочь.
– Не нужна мне ваша помощь, – ответил я.
– Подумай о своей душе.
– Что ты вообще знаешь о моей душе? – я ухмыльнулся ему в лицо. Да я и сам о ней ничего не знаю. Моя ли душа в этом теле – или душа Джошуа Клейтона. Понять бы еще.
  
Наступила пауза, а потом один из парней справа двинулся в мою сторону и ткнул пальцем мне в грудь, отодвинув в сторону старшего.
– Ты позоришь нас! – буквально возопил он. – Весь район теперь только и говорит о том, что последователь церкви последних дней сошел с истинного пути. О том, что он работает вышибалой!
– Палец убери, – тихо сказал я. Мне это совсем не понравилось.
– Ты… – сказал он, снова ткнув пальцем мне в грудь.
Я поймал его за руку, резким движением надавил на запястье, выкрутил за спину, заставив нагнуться. Он изогнулся, зашипел от боли. Я надавил сильнее, и ему не осталось ничего другого, кроме как встать на колени.
– Ты поднял руку на своего брата! – крикнул один из них, сделал шаг вперед.
Я повернулся, посмотрел ему в глаза, и он тут же отодвинулся. Понял, похоже, что он будет следующим.
– Слушайте внимательно, мать вашу, – сказал я. – Если вы еще раз появитесь здесь – будет больно всем. Это понятно?
Никто не ответил, но по лицам было видно, что им хочется броситься на меня и покарать за вероотступничество. Вместе с тем они меня боялись. Это тоже было заметно.
– И к Крису больше не подходите, вообще, – продолжил я. – Дайте парню самому разобраться с его жизнью, не мешайте ему. Дошло?
Я повернулся и толкнул скрюченного парня в сторону одного из его товарищей. Тот не удержался на ногах, оба упали. Я двинулся вперед, толкнул старшего плечом, отодвигая в сторону.
В тот момент я буквально желал того, чтобы он что‑нибудь сделал. До меня дошло, что будет дальше. Не оставят они этого так и обязательно попытаются вернуть меня обратно в свою паству. И Криса тоже, если у меня получится его выдернуть из этой ямы.
Но нет. Не схватил он меня за плечо, не шагнул следом, не ударил. Только сказал в спину:
– Мы будем молиться за тебя, Джошуа.
– Спасибо, – ответил я. – Я очень тронут.
Я двинулся дальше, оставив их позади, оглядываться не стал. Но они еще вернутся – это точно. Так и будет.
До перекрестка Сорок третьей и Десятой я дошел минут за пятнадцать и увидел там Коннора, как всегда, он терся на прежнем месте. Только в этот раз их было всего трое. Рыжий курил, смотрел на улицу, но увидев меня, тут же крикнул:
– Джош из Юты.
– Коннор, – поприветствовал я его. У них тут такая тема есть, что здороваются часто просто называя друг друга по именам. Вот и я перенимал постепенно американские привычки, все‑таки месяц уже тут живу. – Есть разговор. Давай отойдем.
Мы отошли в сторону так, чтобы его товарищи не могли нас слышать. Лучше наедине поговорить, тогда он решение будет принимать сам, а не так, как толпа хочет.
– Решил все‑таки к нам? – спросил он.
– Нет, это не для меня, – я покачал головой. – Есть тема. Я снимаю кино, независимую короткометражку. Нужен актер на роль главного злодея.
– Главного злодея? – повторил он.
– Да, – кивнул я. – Твой персонаж убивает жену главного героя. Потом главный герой – это я – преследует тебя весь фильм. В конце мы деремся на ринге, и тебя убивают. Потом полицейские догоняют и убивают меня. Вот в общем‑то и весь фильм.
Он затянулся сигаретой, потом кинул окурок на землю и затоптал его ботинком. Посмотрел на меня и спросил:
– А мне это зачем?
– А почему нет? – спросил я. – Ты подходишь. Крупный, хорошо двигаешься, лицо характерное – легко запомнится. Уверен, перед камерой ты деревянным не будешь, я увижу это сразу. И играть будешь крутого парня, пусть и злодея – чем тебе не роль?
На самом деле в истории Голливуда было множество случаев, когда на роль злодея хотело попасть больше людей, чем на роль главного героя. Самый характерный – это «Темный Рыцарь» Нолана. Там вообще все хотели пойти на роль Джокера, перебрали почти всех топ‑актеров поколения. Выиграл в итоге Хит Леджер, и эта роль его обессмертила.
Иначе бы его запомнили большей частью по «Горбатой горе». Вот такой славы я для себя не хотел бы точно.
– Так я никогда в кино не снимался, – сказал он.
– Это не так сложно, – я невольно улыбнулся. Сам пару дней назад пробы завалил, а теперь говорю, что это не так сложно. – Тем более, что играть ты будешь себя по сути. Так что ничего страшного.
Он помолчал немного, но было видно, что идея ему понравилось. Тем не менее, он спросил:
– Платить будете?
Вот это щекотливый момент, потому что денег у нас, откровенно говоря, нет. И ему надо сразу об этом сказать.
– У нас маловато денег, – я покачал головой. – Зато снимешься в кино. Друзьям можно будет хвастаться.
– Чем хвастаться‑то? – он хмыкнул.
– А много кто у тебя из знакомых в кино снимался? Да, это не «Крестный отец», но кино должно получиться хорошим. А самое главное – оно будет настоящим. И драка будет почти настоящей – не постановочное дерьмо. Покажешь себя.
– Ты знаешь… – он подумал немного. – Умереть от руки такого крутого парня как ты, особенно с учетом того, что это будет не по‑настоящему. В общем‑то не жалко.
Он коротко засмеялся, я не выдержал – тоже. Приятный он на самом деле парень, пусть и гопник гопником. Да и подрались мы с ним в свое время. Хотя говорят, что самый прямой путь к настоящей мужской дружбе – это хорошая драка.
Хотя с Самсоном так не получилось. Но там явно себе на уме был человек, да и в целом он странный, с учетом того, что он даже просил себя не настоящим именем называть, а именем своего героя.
– Договорились? – протянул я ему руку.
– Договорились, – скрепил он наш договор рукопожатием, после чего кивнул в сторону своих. – А мои тоже могут сняться? А то они потом ныть будут, если я снимусь, а они нет.
Говорил он с пренебрежением, но очевидно, что ему тоже хотелось, чтобы они поучаствовали. В общем повезло мне, энтузиаста нашел, ничего не скажешь. И это тоже здорово. А заодно помочь могут – будут охранять съемочную площадку или еще что‑то такое. Пяток крепких парней – это не я один.
– Конечно, – кивнул я. – Пусть снимаются. Массовка, охрана злодея – найдем куда поставить их.
– Зашибись, – он кивнул. – А когда?
– Скажу, как разберемся с датами, – сказал я. – Но, думаю, через несколько дней. В конце недели. Тебя можно тут искать, я так понимаю?
– Да, ты же в курсе, мы каждый день тут, – кивнул он. – В случае чего заходи в ломбард Лу, это через дорогу. Он тебе подскажет, как нас искать.
Я кивнул, мы попрощались, и я пошел обратно. Оглянулся через плечо, и увидел, как один из них что‑то сказал Коннору, а тот второй засмеялся. Главарь же им что‑то сказал в свою очередь, и они замолчали.
По дороге я поел, а потом отправился в Чайнатаун на метро. Привычно обошел Конфуций‑плаза, подошел к двери, ведущей в подвал. Парень у двери уже знал меня, кивнул и открыл, так что я спокойно спустился.
Тренеры ждали меня, мы поздоровались за руки, хотя память о китайских боевиках подсказывала, что тут надо сложить руки и поклониться. Но я не смог себя пересилить – это казалось мне уже лишним. Я могу пожать человеку руку, искренне приветствуя его, а сложить ладони – это уже какое‑то позерство. Я все‑таки не азиат.
  
По этим же боевикам я думал, что они будут учить меня стилям. Стиль тигра, богомола, обезьяны – прямо как в мультике про панду, которая стала мастером кунг‑фу. Веселый был, но при этом серьезный, из прошлой жизни я помнил, что любил его.
А еще был «Пьяный мастер». В детстве я просто обожал этот фильм, сам не знаю почему – ничего особенного в нем нет, обычный гонконгский боевичок того времени. И никто из тренеров не был похож на Соу с седыми торчащими волосами, смешным головным убором и вечно красным носом. Хотя овладеть стилем «восьми пьяных святых» и стать непобедимым я бы не отказался.