Киноманьяк. Дилогия (СИ)

– Вот, – сказал Дядюшка Лю. – Будешь драться с ним. Победишь – будешь снимать кино у нас. Проиграешь – заплатишь тысячу долларов.
– Какие правила? – спросил я.
– Не бить по яйцам, не кусаться, не ломать пальцы, не дергать за волосы, – ответил за него Боб.
– Бой идет без обуви, сними ботинки, – продолжил Дядюшка Лю. – Бой длится столько, сколько нужно. Пока кто‑то из вас не вырубится или не сдастся.
  
Третье правило бойцовского клуба. «Если боец крикнул „стоп“, выдохся, отключился – бой окончен». Тут в общем‑то все понятно.
Похоже, что мне пришло время последовать и восьмому правилу. «Тот, кто впервые пришел в клуб, должен принять бой».
Я подошел к стулу, который стоял около ринга и бросил на него куртку. Разулся, поставил на пол ботинки рядом, потом снял еще и носки, и рубашку. Остался в одних брюках, короче говоря. Перебрался через канаты и оказался на матах. Достаточно мягко, падать будет не больно, в случае чего.
Немного поразминался, поприседал. Боб посмотрел на это с улыбкой – он в мою победу не верил. Ну еще бы, я весил килограммов на двадцать меньше него, и с первого взгляда шансов у меня было немного.
– Бой, – сказал Дядюшка Лю.
И Боб двинулся в мою сторону, встав в стойку. Я пошел навстречу, подняв перед собой руки. Это уже не тот противник, перед которым можно выеживаться, тут любой удар может стать для меня последним. А проиграть тысячу долларов, которая может пригодиться и во время переезда, и во время съемок, мне не хотелось от слова совсем.
Он выбросил хук, и я отскочил в сторону. Он ударил еще раз, потом еще. Я продолжал смещаться в сторону, обходя его, из‑за чего ему пришлось повернуться. Он не ожидал этого, думал, что я буду отходить назад, где он прижмет меня к канатам и легко забьет. Думаю, это была его излюбленная тактика.
Но был один нюанс, который играл мне на руку. Он сегодня уже и дрался, и выдохся, и получал по голове. А я же был вполне себе свеж.
Он ударил еще раз, на этот раз двойкой, пытаясь поймать меня на смещении. Почти получилось, от второго удара я едва успел увернуться. Но не отошел, а сам рванулся навстречу и ткнул его коленом в живот.
Чтобы удержать равновесие, ему пришлось сделать пару шагов назад. Он посмотрел на меня с еще большим уважением, кивнул, и мы продолжили бой.
Я уклонялся, блокировать удары не решался, понимал, что попадание если не сломает мне руку, то точно отсушит ее. Иногда бил в ответ и попадал, но он держался на ногах ровно, несмотря на то, что ему дважды прилетело по лицу. Все‑таки он умел держать удар.
И тогда я решил рискнуть. Пошел на сближение, чуть приопустив руки. А он повелся – ему, похоже, захотелось закончить бой поскорее.
Он ударил, я в последнюю секунду увернулся, а потом пробил апперкот ему в челюсть, вложив весь свой вес.
Этого хватило, Боба отбросило назад, он врезался в канаты. А я бросился вперед и стал добивать. Удар в живот, в солнечное сплетение, потом, когда он нагнулся, в лицо.
Он толкнулся вперед, бросился на меня, уже ничего не видя от боли. Если бы такая туша на меня упала, я бы скорее всего просто умер. Но я успел слегка сместиться в сторону и одновременно с этим выставил ногу, прямо как это сделал Самсон на съемочной площадке.
И он с сочным шлепком упал на ринг. А я бросился сверху, уселся, прижав его руки коленями, а потом взял шею в замок. И стал давить.
– Стоп! – едва слышно прохрипел он.
Я тут же отпустил его и встал. Потом протянул руку. Он повернулся ко мне, посмотрел, словно пытался понять, обидело его поражение или нет. Но все‑таки протянул руку в ответ, и я помог ему подняться. Бровь у него оказалась рассечена, лицо заливало кровью, но это в общем‑то ерунда.
– Ты как, нормально? – спросил я.
– Нормально, – кивнул он. – Ты крутой парень, Джош Клейтон.
– Ты не хуже, Боб, – сказал я. – Просто это сегодня у тебя не первый бой. Ты устал.
– Да, устал, – кивнул он, развернулся, подлез под канатами и спустился с ринга.
Я тоже вышел и отправился к Дядюшке Лю, который стоял чуть в стороне, сложив руки на груди.
– Я победил, – сказал я. – Мы договорились, теперь мы можем снимать здесь кино.
– Нет, – ответил он, чуть помолчав.
Я посмотрел на него, после чего проговорил медленно и четко:
– Мы договорились. Я победил Боба. Значит мы снимаем тут кино.
– Ты победил, – кивнул он. – Только ты теперь мне должен. Ты избил моего чемпиона.
– И?
– Ты победил его прилюдно. Люди ставят на него большие деньги, а ты пришел и избил его как младшеклассника.
– Это был честный бой, – заметил я, стараясь держать себя в руках. Хотя я сильно злился на этого китайца.
– Да, поэтому я и не злюсь, – сказал он. – Но есть проблема. Люди считали его непобедимым и ставили на него деньги. Теперь на него будут ставить меньше. И мне нужно получить кое‑что взамен.
– И что же? – спросил я.
– В эту пятницу будет большой турнир. Я хочу, чтобы ты выступил на нем бойцом от моего имени. Это мое условие, если ты хочешь снимать тут. В пятницу дерешься на турнире, публично. Люди хорошо заплатят, чтобы посмотреть на человека, который смог побить Боба.
Я ничего не ответил. Он посмотрел на меня, выдохнул и сказал:
– Съемки и пятьсот долларов от меня, если ты победишь на турнире. Если не хочешь – уходи, я все пойму. Если останешься – условия такие.
Турнир в пятницу, где будут большие бои и публика. Я договаривался не об этом, но с другой стороны – это именно тот материал, который нужен для фильма. Не постановочная драка в арендованном зале, а настоящий подпольный турнир, где люди будут ставить деньги, кричать от радости – и от негодования.
– Какие условия? – спросил я.
– Драться будете попарно, на вылет, – сказал он. – Будет шестнадцать бойцов, победитель один.
– Хорошо, – я кивнул. – Но у меня есть одно условие с моей стороны.
Он чуть наклонил голову и посмотрел на меня. Стал похож на филина, не иначе.
– Мы будем снимать мои бои в пятницу. Оператор будет рядом с рингом. Пятничные бои войдут в фильм – это часть нашего договора. И пятьсот долларов сверху, если я выиграю.
Что‑то мне подсказывало, что его подставные лица сделают крупную ставку на меня. И если я вылечу, то мне потом предъявят за это. Ну, это будет проблема, конечно, так что остается только не проигрывать.
– Хорошо, – сказал он. – Но тогда одно правило. Если здесь появится полиция – пленка должна исчезнуть. Моментально.
– Договорились, – сказал я и протянул ему руку.
Он пожал мою ладонь своей, небольшой совсем, но сухой и при этом твердой.
– И еще, – сказал он. – Тебе все равно нужно будет потренироваться. Приходи в зал, думаю, Боб и остальные с удовольствием тебе помогут. Бои у нас по ночам, а днем тренировки.
– Приду, – кивнул я.
– Все, иди, – сказал он. – В пятницу в шесть вечера жду тебя тут. Не передумай.
– Не передумаю, не переживай.
– Это тебе переживать надо, Клейтон. Доброй ночи, – китаец отвернулся и пошел к избитому чемпиону, уже бывшему.
Придется отпроситься с работы. Но ладно, договорюсь, у меня с хозяином «Дариуша» хорошие отношения.
Я принялся одеваться. Натянул рубашку, потом носки, ботинки, завязал шнурки. Закинул на плечо куртку и двинулся прочь. Поднялся по лестнице.
На улице оказалось достаточно свежо, хотя это, пожалуй, просто ощущение после душного сырого подвала. Но при этом жаркого – там наверняка еще и котельная где‑нибудь была.
У меня не так уж и много времени, нужно подготовиться. Повезло мне, что тело досталось подходящее – и сила, и выносливость на уровне. А из прошлой жизни досталось умение хорошо двигаться. Но и если я уделал чемпиона, пусть и уставшего…
  
На турнире, конечно, проще не будет. Драться всем придется одинаково, а в последних раундах уже все будут одинаково уставшими.
И это риск. Я ведь реально с какими‑то бандитами связался, а этот Дядюшка Лю – он прямо как из фильмов про триады.