Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Он сперва набрал воздуха, будто хотел чего-то сказать, но промолчал. Не решился. Какое-то время мы посидели вот так вот, каждый думал о своем.
— А про книжки те, куда вы записываете неугодных — это правда? — вдруг спросил он.
Я только улыбнулся и вышел из машины, двинулся в сторону входа в отель, чувствуя спиной его взгляд. Лэ все так же сидел у стойки и снова смотрел свой маленький телевизор. Вырубить бы себе хотя бы такой же, только сколько он стоит-то?
  
А ведь я решил уезжать и копить деньги на это. Если мне, конечно, не придется задержаться. Мало ли, вдруг меня все-таки возьмут в фильм?
Хотя что-то подсказывает, что не возьмут. Что свой единственный шанс засветиться хоть где-нибудь я просрал.
— Ông Mormon, có vẻ như bạn của ông đang gặp rắc rối, — проговорил Лэ.
— И тебе хорошего дня, Лэ, — ответил я.
Двинулся к лифту, поднялся наверх. Вышел на нужном этаже, кивнул мужику в халате, который стоял возле двери и курил, после чего отправился в номер. Открыл дверь своим ключом, вошел и сразу увидел Криса.
Он сидел на диване и выглядел не очень хорошо. Белая рубашка была разорвана на плече, губа разбита, а под левым глазом расплывался темный синяк. Свежий совсем.
— Крис…
Он поднял голову и попытался улыбнуться, но зашипел от боли — разбитая губа отказывалась тянуться.
— Брат Джошуа, — все-таки выдавил он. — Рад тебя видеть. Я волновался за тебя, ты не пришел ночевать домой.
— Кажется, тебе за себя волноваться надо было… — проговорил я, взял стул и уселся напротив него.
— Я в порядке. Несколько синяков — это не страшно. Апостолы тоже страдали за веру, и…
— Крис, кто это сделал? — перебил я его.
Он немного помолчал, после чего сказал:
— Несколько молодых людей. На углу Сорок третьей и Десятой. Я проповедовал, и они сказали, чтобы я убирался. Я не ушел… — он сделал паузу, после чего проговорил. — Наверное, стоило уйти.
Понятно. В общем-то удивительно, что этого еще раньше не случилось. Все-таки мормонов мало кто любит, а для какой-нибудь шпаны они — легкая добыча. Особенно Крис. И ведь самое обидное — по нему видно, что он совершенно безобиден, что никому не желает зла. Но все равно его отлупили.
— Они тебя только побили или еще что-то?
— Забрали пожертвования, которые мне удалось собрать, — он посмотрел на свои руки. Я почему-то подумал, что сейчас он жалеет, что они у него такие хилые, и он не мог наподдать в ответ этим гопникам. — Двенадцать долларов. Это не очень много, но для людей, которым я бы отдал эти деньги…
— Сколько их было? — спросил я.
— Четверо или пятеро… Двое держали меня, а один бил, остальные просто смеялись. Хотя нет. Они все смеялись.
— Чистая рубашка у тебя есть?
— Да, — кивнул он.
— Иди умойся и переоденься. И пойдем.
— Куда? — спросил Крис и тут же продолжил. — Джошуа, не надо ничего делать. Господь сам воздаст им по заслугам.
— Мы не можем ждать, пока Бог сделает за нас нашу работу, — процитировал я что-то знакомое, но не смог вспомнить, где это слышал. — Поднимайся, Крис.
— Джошуа, я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.
— Может быть, никто не пострадает, — пожал я плечами. — Я просто поговорю с ними.
Он посмотрел на меня так, будто понимал, что я точно вру. Но возразить ничего не смог. Поднялся и сказал:
— Дай мне десять минут, и пойдем.
* * *
До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли минут за пятнадцать, потому что Крис слегка прихрамывал, придерживая рукой бок. По ребрам ему, похоже, тоже попало. Но уже издалека я увидел их.
Конор Флэнаган с четырьмя своими товарищами стоял там, во все тех же кожаных куртках. Один из них курил, остальные просто разговаривали, обсуждали что-то.
Конор заметил меня раньше, чем я подошел, посмотрел на меня, и его глаза чуть сузились. Враждебности в его взгляде не было, скорее просто узнавание.
— Надо же, Джош из Юты, — сказал он.
— Коннор, — кивнул я ему в ответ.
— Давно не виделись, — он посмотрел на Криса за моей спиной, потом снова на меня. — Из Юты. Так ты мормон что ли?
— Это неважно, Коннор, — ответил я. — Это — мой друг. А вы избили его и ограбили. За это придется ответить.
Коннор помолчал немного, потом потер подбородок, и проговорил:
— Мы не знали. Если бы знали, что он твой человек, то не тронули бы.
— Ну теперь ты знаешь, — сказал я.
— Теперь знаю, — кивнул он.
— И как вопрос решать будем? — спросил я, сделал паузу, а потом продолжил. — Предлагаю так. Он будет ходить по этому кварталу каждый день. Проповедовать, раздавать книги, разговаривать с людьми. Это его дело, его работа. Вам это может не нравиться — мне плевать. Но вы его больше не тронете. Или я очень сильно разозлюсь.
Коннор посмотрел на меня, потом на Криса, потом снова на меня, и проговорил:
— Хорошо. Его больше никто не тронет, мы проследим, если надо будет. Мы тебя уважаем, Джош из Юты.
— И деньги верни, — сказал я.
Коннор чуть поморщился, потом кивнул одному из своих. Тот явно нехотя полез в карман, достал несколько смятых купюр и протянул мне. Я взял и, не оборачиваясь, передал из Крису.
— Спасибо, — сказал я Коннору.
— Не за что, — кивнул он. — Так что насчет моего предложения. Не надумал?
— Нет, — покачал я головой. — Не мое.
— Понятно, — он чуть улыбнулся, явно показывая, что обиды никакой нет. — Если передумаешь — знаешь, где нас найти.
Я кивнул ему и жестом показал, чтобы Крис пошел за мной. Когда мы отошли, он вдруг заговорил:
— Брат Джошуа, что за история тебя связывает с ними? Мне показалось, что они тебя боятся.
— Не боятся, — сказал я. — Уважают. Это разные вещи.
— И все же? — Крис так удивился, что даже про боль в боку и хромоту забыл. — Как вышло так, что уличная банда тебя уважает? Ты же…
— Мы дрались, — перебил я его. — Их старший и я. Один на один. Я выиграл.
— И поэтому они тебя уважают?
— Да.
— Это варварство, — он покачал головой. — С точки зрения цивилизованного общества, разрешение конфликтов через физическое противостояние является проявлением самых низменных инстинктов человека. Это регресс, а не прогресс. Только язычникам-викингам это пристало, а не тем, кто верит в Отца Небесного.
— Крис, — сказал я.
— Да?
— Они вернули тебе деньги, так? И пообещали, что не только не тронут тебя, но и будут защищать. Получается что?
— Что это работает, — сказал он. — Хотя метод, безусловно, оставляет желать лучшего.
— Метод работает — это главное, — сказал я.
Мы шли по Сорок третьей. Время было уже далеко после полудня, ближе к вечеру. Крис явно задумался о чем-то и молчал. Я тоже молчал, захочет — скажет, а не захочет — ну и не надо.
— Брат Джошуа, — сказал он наконец.
— Да?
— Тот человек предложит тебе вступить в их банду, я слышал. Ты отказался.
— Да, — кивнул я.
— Но почему? Ты ведь работаешь вышибалой, избиваешь людей за деньги.
— Есть разница, — ответил я. — И это не то, чем я хочу заниматься.
— А чего же ты хочешь? — спросил он.
— Я хочу сниматься в кино, — ответил я. — Сегодня был на пробах. Правда они прошли не очень хорошо.
— Это как? — спросил он.
— Я избил всю съемочную группу, а титульному актеру сломал нос.
Он посмотрел на меня и покачал головой.
— Но я этого не хотел, — сказал я, не пытаясь, впрочем, оправдываться. — Просто они наехали на меня и получили по заслугам, вот и все. Вели бы себя нормально, этого не случилось бы.
Крис вдруг чуть отбежал вперед, сложил пальцы так, чтобы получился прямоугольник, и посмотрел на меня сквозь на него. Потом со стороны, а потом еще раз. И сказал:
  
— Да, возможно у тебя получилось бы сниматься в кино. Вид у тебя очень… Фотогеничный.
— Ага, — кивнул я и все-таки признался. — Если честно, я чувствую, что это мое предназначение.
— Знаешь, брат Джошуа, — проговорил он, и в его голосе снова появились телевизионные интонации. — Писание нам говорит, что каждый человек рождается с предназначением. Может быть, твое второе рождение было другим, и ты предназначен для киносъемок. Но там же говорится, что путь к этому предназначению может быть извилистым, тернистым, полным испытаний и соблазнов. Но тот, кто не отступает от своей цели, кто сохраняет верность призванию даже в самые темные часы…