Киноманьяк. Дилогия (СИ)

— Эй, ты что, меня знаешь? — я сунул нож за ремень штанов в знак примирения. — Погоди, как ты меня назвал?
— Хватит с меня этих… притч. Я ухожу. — И он действительно ушел, исчезнув в темноте коридора. Я лишь проводил его взглядом, не зная, что сказать.
Посреди вестибюля столпились люди. На стойке регистрации стоял крепкий латинос в широкополой шляпе и перекрикивал общий гул и смех. Он принимал ставки, а его помощники хватали смятые доллары из леса рук и записывали что-то на школьной доске. Подойдя ближе и растолкав парочку доходяг, я увидел бильярдный стол, на котором устроили тараканьи бега. Тараканы носились по прямым пластиковым туннелям, убегая прочь от лучей фонариков, которыми светили им вслед.
  
Гонка уже подходила к концу. Самый быстрый таракан развил максимальную скорость и пересек финишную черту на другом конце стола. Сразу же раздались крики возмущения вперемешку с триумфальными возгласами. Кто-то ударил по столу кулаком, и один из отстающих тараканов вылетел за пределы игрового поля. Насекомое упало на ладонь женщины в леопардовой блузке, та завизжала, словно ее убивают, и сбросила таракана на пол.
— Расступись! — заорал латинос. — Дорогу для Ричи!
Люди разошлись, живая волна оттащила меня в сторону. Множество мужчин направили фонарики на пол, и круг света поймал Ричи. Тот стремительно перебирал всеми шестью лапами и несся прочь, петляя зигзагами.
— Ловите его, ловите!
Какой-то байкер со складкой кожи на затылке ломанулся вперед, но тут же упал на пузо, коротко хрюкнув. Толпа ахнула.
— Не раздавите! Не раздавите его!
Ричи выскочил из-под плеча байкера и побежал дальше. Свет фонарика проводил его до трещины в стене. Таракан скрылся и обрел свободу.
— Вот гадина, я же на него ставил. Что ж он так на гонках не бегал?
Началась давка за деньги, предвещавшая большой мордобой, и я поспешил на выход. В прихожей толкнул массивные стеклянные двери и вырвался на улицу. Сразу же в голову ударил долгожданный свежий воздух, от которого приятно закружилась голова.
У меня уже успела родиться мысль, что я не переродился в чужом теле, а просто-напросто попал в ад. И если в катакомбах убитого в хлам отеля я еще сомневался, то теперь был уверен — ведь я увидел, куда попал. Пусть и не верил своим глазам.
Передо мной сияла миллионом огней Сорок вторая улица Нью-Йорка в ее худшие годы. Культовая «Двойка» с десятком дешевых кинотеатров, в которых круглые сутки крутили порнуху, дешевые боевики и ужастики с расчлененкой.
Неоновые вывески рекламировали секс-услуги и билеты в кино. В ряд, уходя на два километра в одну сторону и на три километра в другую, стояли роскошные дворцы кинотеатров, построенные в бурные тридцатые годы, когда киноиндустрия только расцветала. В световых коробах над входами в кино не было привычных названий, только жанры и форматы: «ХХХ», «Грайндхаус», «ЭКШЕН» и «ХОРРОР», а также очень демократичные цены в духе «доллар = три часа».
Я удивился тому, что так хорошо понимал контекст ситуации. Пожалуй, многие бы растерялись, увидев культовый Таймс-Сквер в таком удручающем виде. Решили бы, наверное, что попали в мир альтернативной истории. Но Нью-Йорк до начала девяностых и правда был той еще помойкой, и соседний квартал не просто так назывался «Адской кухней».
Откуда я знал это? Всплыли познания настоящего меня — человека, обожающего кино? Или же я был в курсе, потому что здесь жил человек, в чьем теле я оказался?
Обочины были забиты американскими ретромобилями. Хотя, если я и правда попал в прошлое, то это вовсе не ретро, а вполне актуальная техника. Пока я пялился вокруг, не заметил пешеходов, и меня толкнули сразу несколько человек, да с такой силой, что я повалился на припаркованный автомобиль. Тот сыграл подвеской.
— Бу! Доброе утро, нарик! — крикнул негр, наклонившись перед моим лицом. Он засмеялся в голос и пошел дальше, втиснувшись в поток.
Я встал, поправил куртку, съехавшую с плеч, и пошел против толпы куда глаза глядят. Мимо меня проносились самые разные лица: счастливые, испуганные, полные похоти или жестокости, пьяные чуть ли не до потери сознания и увлеченные. Сотни, тысячи людей сновали вокруг, словно улицу не укрывали сумерки, предвещавшие ночь. Я не сделал и десятка шагов, как ко мне прицепился надоедливый пушер, одетый по моде хиппи, со знаком мира на пестрой майке.
— Отвали от меня! — крикнул я.
— Откуда столько злости, чувак, тебе нужно расслабиться, попробуй настоящего калифорнийского…
Я грубо оттолкнул его, и тот крепко приложился о столб уличного освещения, с которого медленно скатился и осел на бордюр.
— Эй, ты! — ко мне навстречу двинулся амбал. Его рука скользнула к пистолету в наплечной кобуре. — А ну стоять!
Я развернулся и побежал, расталкивая людей. Набрав скорости, повернул в сторону автомобильной дороги и протиснулся между бамперами. Когда подошвы ступили на асфальт, я услышал сигнал и пронзительный визг тормозов. В меня летел «Кадиллак». Сгруппировавшись, я прыгнул на широченный капот, перекатился через него и приземлился на обратной стороне дороги. В несколько прыжков проскочил перед еще двумя несущимися автомобилями, забежал на тротуар и обернулся.
Амбал затерялся где-то позади, я заметил его силуэт сквозь быстрый поток автомобилей. Он никак не мог решиться ступить на дорогу.
Подняв голову, я увидел вывеску кинотеатра, сияющую, словно золотой слиток. Тут же принял решение и забежал внутрь, выбив дверь плечом. Позади что-то крикнул кассир в тесной кабинке.
Над вестибюлем висела шикарная прозрачная люстра, но света она не давала. Работали только лампочки над постерами старых фильмов в стеклянных рамках, поэтому просторное помещение утопало в полумраке.
Я взглянул на один из старых голливудских постеров. Ингрид Бергман смотрела на меня сквозь очки, пририсованные красным маркером. Рядом стоял Хамфри Богарт с пенисом в руке, нарисованным поверх пистолета. На лицах актеров второстепенного плана позади основного дуэта красовались кресты на глазах и высунутые языки.
Местные явно не жаловали «Касабланку» и не знали о ее культовом статусе. В мое время за оригинал этого постера можно было бы выручить хорошие деньги.
Мне представилось, как через сорок лет человек на другом конце света покупает постер на eBay за несколько сотен баксов, а ему по почте через неделю ожидания приходит это недоразумение.
Я побежал наверх по широкой лестнице, не обращая внимание на веселящихся зевак. Кругом лежали попкорновые ведра, гниющие остатки еды и окурки. Некогда красный ковер стал черным от едкой сигаретной сажи и пролитой колы. Подошвы липли к полу.
Улыбчивая девушка в майке и коротких шортиках выставила ногу, перегородив мне путь.
— Хочешь развлечься? — томно спросила она и, ласково выдохнув, натянула розовый пузырь жвачки.
— Хочу кино посмотреть. Куда идти?
— М-м… — пузырь лопнул, она собрала его языком и снова принялась жевать. Проститутка лениво подняла руку и указала на правый поворот в конце коридора. — Там крутят кое-что особенное, тебе очень понравится. Гарантирую, ты постоянно будешь думать обо мне… Составить тебе компанию, красавчик?
— Неинтересно.
— Уверен? Я, между прочим, не просто какая-то шлюха, я бизнесвумен. Готова сделать тебе скидку… или даже предоставить лизинг. Дошло?
— Отвали, куколка. Я хочу побыть один.
— Ну и иди куда шел, дрочила.
Ну я и пошел. Свернув в нужном месте, я оказался перед входом в зал. У закрытых дверей стоял внушительных размеров черный мордоворот с афро и мощными усами. Увидев меня, он поднял бровь и прищурился. Его презрительно-подозрительное выражение лица показалось мне похожим на фирменную физиономию Клинта Иствуда.
  
— Не ожидал тебя здесь снова увидеть. Билет? — черный Клинт Иствуд поднял ладонь.
Само собой, я не знал его. Но интуиция подсказывала мне, что этому человеку можно доверять. Чем-то он нравился мне, и я чувствовал, что это было взаимно. Может, это мой друг, а я просто не в курсе?