Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Мы с Самсоном разошлись. Я вернулся к Мартину. Тот хлебнул из фляги, и я учуял запах виски.
— Нет, снимать не будем, — сказал Реджи, проигнорировав выпад Мартина. — Не хватало еще пленку на пробы тратить. Я же тогда обанкрочусь. Все-таки я независимый режиссер, а не студийная неженка вроде тебя.
Мартин открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого проглотил обиду с новой порцией выпивки, после чего убрал флягу назад.
  
— Раз снимать не будешь, можно, я поснимаю? На память.
— Валяй, кинобрат, снимай сколько влезет, — Реджи махнул рукой и отошел к своим людям, чтобы обсудить какие-то детали.
Мартин поставил портфель на битумный пол и достал свою «Супер 8». Любопытная привычка: он снимал, похоже, все подряд. Видимо, у него достаточно денег, чтобы постоянно докупать пленку.
Кто-то из съемочной группы подманил меня, и я пошел к ним. Меня быстро окружила толпа.
— Покажи бицепсы, — сказал кто-то.
Я снял куртку, закинул ее на плечо и напряг руку, подняв вверх кулак. На мой выпуклый бицепс тут же упала чья-то ладонь, принявшись нащупывать крепость мышц.
— Неплохо, неплохо. Такой рукой и убить можно, — сказал Реджи. — Внешне ты нам подходишь, но мне нужно понять, как ты держишься на сцене.
Мне протянули лист бумаги, и я принял его. Страница сценария, написанного по американскому шаблону.
— Прочти, подумай как показать эмоции, и мы приступим.
Я отошел подальше, чтобы сконцентрироваться. Впрочем, концентрировать внимание оказалось особо не на чем — по всему листу проходили линии, которыми зачеркивались целые куски текста. Я заметил две роли — Самсон и Белый Ублюдок.
Я принялся читать. В моей голове начался диалог.
«Ты допрыгался, Самсон, — говорил Белый Ублюдок, то есть я. — Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты следующий. Этот город всегда был белым, и я позабочусь, чтобы он таким и остался».
«У твоей жены другое мнение, приятель».
На этом диалог кончался, и дальше начиналась драка, описанная весьма скудно: Самсон дерется из последних сил и почти проигрывает, но вдруг в нем просыпается ярость, и он избивает Белого Ублюдка. Ублюдок хватается за пистолет, но Самсон бьет его по руке, и тот стреляет сам себе в голову.
Я прочел еще пару раз свою фразу, отрепетировал ее — не вслух, а так, про себя. Вернулся к Реджи и отдал ему бумажку.
— Там все зачеркнуто, — сказал я. — Это актуальный сценарий?
— Что? Нет, конечно. Сценария пока нет. Но есть идея! А это намного важнее. Твой друг Мартин думает, что сценарий надо писать заранее, а я считаю, что это можно сделать прямо по ходу дела. Так получается намного круче! Искренней. Ладно, и еще момент. У нас бесконтактная тема, понимаешь о чем я?
— Бить нельзя?
— А ты соображаешь. Я не хочу гримировать синяки каждый съемочный день. Поэтому бьем слегка на расстояни. Нужно чувствовать дистанцию. Ручища у тебя большие, можешь и убить.
— То есть Самсона бить нельзя?
— А ты попробуй, — вмешался Самсон. — Попробуй ударить, и увидишь, что тогда будет…
— Нет, парни, игра игрой, но без драк. Мы профессионалы! — с гордостью сказал Реджи. — На Самсоне синяки, может, и не видны будут. А тебя бить тем более нельзя! — он ткнул пальцем мне в грудь. — Я разорюсь на тональных кремах, если буду скрывать все кровоподтеки своих белых актеров!
Повезло мне, что за неделю синяки и ссадины на моем лице зажили и затянулись. На работе в последние дни я если и дрался, то по лицу не получал.
— Ладно, приступаем. Занимайте положение.
Реджи похлопал в ладоши и показал место. Люди расступились. Мартин стоял немного в отдалении, вжав камеру себе в лицо.
Я подошел к Самсону. Он наклонил голову к моей и сказал слова, которые услышал только я.
— Постарайся не пораниться, снежок, — проговорил он, смакуя ругательство.
— Как скажешь, уголек, — ехидно парировал я.
Самсон так сжал челюсти, что на его виске выступили вены.
— Начинаем! — крикнул Реджи.
Я расправил плечи, сплюнул за край крыши и вставил зубочистку в губы, представляя себя эдакой смесью Грязного Гарри и Кобры.
— Ты допрыгался, Самсон, — проговорил я, попробовав смешать в голосе безразличие с ненавистью. Мой голос слегка изменяла зубочистка, делая речь менее выразительной, но зато образ становился круче. По крайней мере, я на это надеялся. — Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты будешь следующим. Это мой город, и он всегда был белым. Я позабочусь, чтобы таким он и остался.
— А твоя жена совсем по-другому думает! — ответил Самсон, и эта реплика показалась мне максимально фальшивой.
Самсон замахнулся и выбросил вперед кулак. Его рука пролетела перед моим лицом в опасной близости, но я выдержал это испытание, сохранив самообладание, и дернул головой, как будто бы меня ударили по-настоящему.
От воображаемого удара я оступился назад, приложил ладонь к лицу и посмотрел на нее, представив, как по пальцам стекает кровь. Я поднял голову и, уставившись на Самсона, маниакально улыбнулся. Мои пальцы, вытащив деревяшку изо рта, сложились и стрельнули зубочисткой в лицо негру.
Удивительно, но я попал, и деревянная палочка отскочила от его лба. После этого я стремительно прыгнул вперед с занесенной рукой. Выпрямил локоть. Удар! Костяшки моего кулака коснулись бровей Самсона, остановившись в считанных миллиметрах от его черепа.
Самсон явно не ожидал от меня такого точного мышечного контроля, поэтому мой удар его испугал — он воспринял его всерьез и отскочил назад. Запнулся о какое-то ведро и, вскрикнув, упал на спину.
— Эй, какого дьявола! — закричал Реджи. — Я же сказал, нельзя бить!
Люди сбежались к упавшему Самсону и быстро убедились, что на его лице не было ни царапинки.
— Я его не бил, рука остановилась прямо у головы. Просто решил поближе ударить. Для эффектности. Если снимать на больших расстояниях, зритель не поверит.
— Это я решаю, что мы делаем с нашим зрителем, — рявкнул Реджи. — У нас здесь не Гонконг!
Самсон растолкал съемочную группу, встал и попер на меня, тяжело дыша. Был бы он мультяшкой из «Луней Тюнз», из его ноздрей точно валил бы пар. Он приближался, надеясь надрать мне задницу.
— Спокойно, это же просто игра, — я поднял руки в знак примирения.
Самсон вновь замахнулся. Мое тело само собой пришло в движение. Я увернулся, пропустив противника вперед, схватил одной рукой его запястье и потянул на себя, а второй рукой толкнул его в плечо. Самсон, еще двигавшийся вперед, потерял равновесие и подлетел, чтобы снова свалиться на спину.
Толпа позади загалдела.
— Стоп, стоп! Хватит! — кричал Реджи.
Но Самсон слишком глубоко вжился в роль и, едва встав, снова прыгнул в мою сторону. Он схватил меня за ноги, надеясь повалить. И у него это получилось.
Я упал, ощутив, как тыльная сторона ладони прилипла к теплому и вонючему битуму. Самсон навалился мне на спину, закинул локоть на шею и принялся сдавливать ее, словно взаправду захотел меня убить. Рядом упал на колени Мартин — вот только он не собирался мне помогать, а просто подобрал эффектный ракурс для хорошего кадра. Он снимал нас почти в упор, запечатлев неподдельные эмоции.
Я отжался от пола вместе с Самсоном на своей спине и дернул плечами, попробовав спихнуть его с себя, а затем врезал затылком ему по лицу. Хватка тут же ослабла.
Освободившись, я упал на четвереньки и тут же встал на ноги. Самсон тоже встал, держась за кровоточащий нос.
Неподалеку стоял Мартин, и негр двинулся на него, надеясь, видимо, разбить камеру, на пленку которой попали его унижения.
Я шагнул вперед и с размаху крутанул ногой, врезав ему под дых. От удара Самсон отступил и прижался спиной к блоку вентиляции. Он ловил ртом воздух, задыхаясь.
  
— Остудись, здоровяк, — кинул я свой первый в этой жизни ванлайнер.
Съемочная группа всей толпой двинулась ко мне, и лица у них были совсем не добрые. Они выкрикивали ругательства, расступаясь, чтобы взять меня в окружение. Я заметил, как один из них запустил руку за подол пиджака, где вполне мог скрываться пистолет или даже целый пистолет-пулемет.