Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Я вышел на улицу и оказался на ночной Сорок третьей. В общем-то ночью она не отличалась от Сорок второй. Повернув налево, я пошел по ней, расспрашивая всех попавшихся мне навстречу людей по поводу белобрысого мормона. Двое первых только пожали плечами. Третья — проститука, как две капли воды похожая на Шерри, которую он притащил домой, ответила:
— Видела такого. Он вот туда вошел, — она кивнула на здание с вывеской в виде розового фламинго.
  
— И не выходил? — спросил я.
— Нет, не выходил, — она вздохнула и поежилась — ей явно было прохладно. Здесь ночью в действительности холодно.
— А что там?
— Девчонки, — ответила она.
— Понятно, — сказал я и двинулся в указанном направлении.
— Эй! — крикнула она мне в спину. — Тебе туда не надо. Я и так исполню все твои желания!
Я проигнорировал ее и двинулся ко входу в подвал, где находилось заведение. Судя по названию, бар так и назывался — «Фламинго». Я спустился, прошел мимо мужика на табуретке у входа. Он сперва посмотрел на меня, а потом оценил по-видимому куртку и выражение лица, и остался сидеть.
Внутри все было очень… Розовым, иначе и не скажешь. Неон был вообще везде. Воняло дешевыми духами, сигаретным дымом — к моему удивлению никаких антитабачных законов не было, и курить можно было почти везде. Или всем было наплевать на эти самые законы.
Вдоль одной стены тянулась сцена — невысокий помост с хромированным шестом, в остальном зале стояли столики. Над сценой крутился зеркальный шар, разбрасывая розовые же блики по стенам и лицам посетителей.
Откуда-то играла ритмичная музыка, а возле шеста извивалась девушка. Я обвел взглядом зал и сразу же приметил белую рубашку — она выделялась на фоне остальных посетителей, как попугай среди воробьев. Почему-то мне вспомнилось, что такую сцену я в прошлой жизни уже видел. И непонятно, то ли это из какого-то фильма было, то ли взаправду.
Я двинулся к Крису, который сидел за столиком у самой сцены, перед ним стоял бокал рокс. Он сидел, вытянув спину, и смотрел на девушку с большим интересом. Серьезно и внимательно.
Я подошел и сел напротив. Крис повернулся, и я заметил, как его лицо мгновенно залилось краской. Хотя все дело могло быть в освещении, черт его знает.
— Брат Джошуа, — произнес он, чуть заикаясь. — Какой приятный сюрприз.
— Крис, — кивнул я, посмотрел на рокс и спросил. — Что ты пьешь?
Он посмотрел на свой стакан, торопливо опрокинул в себя содержимое — похоже, чтобы я не отобрал и не попробовал сам, и ответил:
— Это просто сок. Яблочный сок.
— Вот как? — спросил я. — Хочешь сказать, здесь подают яблочный сок?
— Конечно, — кивнул он. — Его держат для коктейлей, но могут и просто так налить.
— Понятно, — кивнул я. — Сколько ты выпил?
— Я ничего не пил, — произнес он с абсолютной убежденностью. Так говорят люди, которые пьют много и постоянно, но говорят, что это совершенно не вредит им. — Я никогда не пью. Это противоречит принципам, которые… — Крис замолк ненадолго, пытаясь вернуть бесследно утерянную мысль. — В общем, это часть моей веры.
— Конечно, — я улыбнулся. — Крис, мне плевать, если честно, пил ты или нет…
— Но я не пил! — тут же заявил он. — Я не пил!
На сцене девушка в очередной раз прокрутилась у шеста, а потом скользнула вперед, встав на колени, и взяла себя за грудь, сжала ее в ладонях. Несколько мужчин одобрительно загудели. Музыка замолчала.
Крис поднялся, не очень-то грациозно, все-таки было видно, что он пьян, сделал шаг вперед и вытащил из кармана несколько купюр. Наклонился, оттянул трусики девушки, заглянув туда, и засунул внутрь деньги.
— Это на благотворительность, — сказал Крис.
— Чего? — спросила у него девушка. Она расслышала, музыка уже молчала, но наверное просто не поняла, что он имел в виду.
— На благотворительность, — ответил Крис. — На помощь нуждающимся или пожертвование. Вы понимаете меня?
— Ты серьезно? — спросила она.
— Я совершенно серьезен. Используйте эти деньги во благо. Небесный Отец воздаст вам… сторицей.
Она посмотрела на него, как на конченого сумасшедшего, после чего проговорила:
— Хорошо, милый.
Так обычно говорят, когда готовы согласиться с чем угодно, лишь бы разговор уже закончился. Но я подумал о том, что пора бы уходить отсюда. Я взял Криса за локоть и повел его на улицу.
— Пошли, — сказал я. — Хватит нам тут торчать.
Он послушно пошел за мной. Через полминуты мы уже прошли мимо того громилы на табуретке и вышли на улицу. Воздух Сорок Третьей показался мне очень свежим после того, чем я нанюхался в стрип-клубе. По крайней мере тут гулял ветер, и не так сильно пахло немытыми человеческими телами.
— Послушай, брат Джошуа, — сказал он, когда мы двинулись в сторону отеля. — Я должен спросить тебя кое о чем. Я думаю об этом уже несколько дней.
— Спрашивай, — пожал я плечами.
Ноги у него заплетались, язык тоже. Выпил он на самом деле немало, это было отчетливо видно. Хотя, может быть, такому тщедушному телу и не нужно много, чтобы опьянеть? Или с непривычки?
— Ты очень изменился, Джошуа, — сказал он, мягко высвободившись из моей хватки и встав напротив. — И я не о том, что ты не хочешь больше заниматься миссией. Я говорю о том, что ты буквально стал другим человеком.
Я остановился. Было понятно, что рано или поздно он начнет этот разговор. Теперь остается только слушать, так что я промолчал.
— Прежний Джошуа, — продолжал Крис, и в его голосе не было слышно ни капли телевизионных интонаций, с которыми он обычно читал нотации. Говорил он медленно, слегка заплетающимся языком, но складно и вдумчиво. — Он был сильными человеком, да, он служил в армии и имел подготовку. Но он был тихим и скромным, он почти не разговаривал. Мы вместе приехали сюда из Юты, и по нему было видно, что он хочет стать достойным миссионером.
Ага. Именно поэтому меня выпроваживают из всех заведений, а куда-то просто не пускают — потому что он вламывался туда и начинал читать проповеди. За мной такого не водится, но осадочек у людей явно остался.
— Он ни разу не нарушал правил, ни разу. Он читал Писание каждое утро и каждый вечер. Он не смотрел телевизор, не слушал музыку, не ходил… — он сделал знак в сторону «Фламинго» и сказал. — В подобные заведения.
— Но ты-то там был, — заметил я.
— Да, но я там был ради миссии. Я проповедовал. Я дал этой несчастной девушке денег, чтобы она отдала их на благотворительность и немного очистила свою душу.
— Ладно, — я решил махнуть рукой, упрекать его мне в действительности незачем, мне плевать. — Каким еще был старый Джошуа?
— Он был немного… Замкнутым, — последнее слово Крис произнес осторожно, будто боялся обидеть меня. — Но честным. Иногда наивным. Но в этой наивности было что-то чистое, и он верил в то, что делает.
— А я какой?
— А ты дерешься, у тебя кулаки постоянно сбиты, — он показал на мою ладонь, на которой действительно остались следы зубов того маньяка. — Я вижу, что ты носишь пистолет, вон он у тебя под ремнем. Ты работаешь в ночном клубе. И ты провел ночь с женщиной.
— И это все? — спросил я.
— Ты будто стал умнее, — продолжил он, дав знать, что это не все. — Намного умнее. И злее, хотя это какая-то странная злость, будто она направлена не на кого-то конкретного, а на мир в целом.
Я посмотрел на мормона и мне почему-то очень захотелось ему открыться. Мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь, тем, как именно я попал в этот мир. А Крис… Пожалуй, он единственный человек, которого я мог бы назвать своим другом.
— Я тебе скажу, — произнес я. — И это может поменять твое мнение обо мне. Сразу говорю, ты не обязан верить.
  
— Я всегда стремлюсь выслушать человека, — ответил мормон с достоинством. — Это один из принципов, которые…
— Крис, — я поморщился. — Просто слушай.
Он закрыл рот и кивнул. А я глубоко вдохнул и выпалил те крупицы знаний, что запомнил о прежнем себе: