Киноманьяк. Дилогия (СИ)

Он помолчал, а потом вдруг кивнул, снова приобретая сдержанное достоинство, с которым обычно держался.
— Тогда иди, — сказал он, уже нормальным тоном, не как диктор. — Только возвращайся сегодня. Нам обоим стоит друг за другом присматривать.
— С этим я согласен, — только и оставалось ответить мне. — Да, с этим согласен.
И двинулся на выход из квартиры.
  
Глава 8
   
Жажда адреналина
 
Азиат на стойке регистрации утопил сигарету в дымящейся, переполненной доверху пепельнице, и махнул мне рукой.
— Chào ông Mormon, ông khỏe không? — сказал Лэ на неизвестном мне языке. Я ни слова не понял, кроме разве что «мормона».
— Привет-привет, — ответил я и дружелюбно кивнул, улыбнувшись. — Уже ухожу.
Лэ громко и со скоростью пулеметной очереди выдал еще несколько слов мне вслед. Я толкнул разбитые створки и вышел наружу — тут же в лицо ударил тусклый солнечный свет. По моим прикидкам, день близился к середине, а небесное светило работало с такой неохотой, как будто дефолт настиг не только Нью-Йорк, но и само Солнце.
Итак, мне нужно попасть в «Золотой доллар». Само собой, направление я не знал. У Криса спрашивать не стал — настоящий Джошуа наверняка был бы в курсе, где что расположено в его «рабочем» районе.
На первом этаже располагалось кафе быстрого питания — «Счастливчик», и я вошел в него. Стоило мне открыть дверь, как послышался сладкий перезвон колокольчиков над головой. Я миновал короткую входную группу, выложенную плиткой в форме гоночного флага, и огляделся. Несколько посетителей сидели в углу и жевали здоровенные бургеры. Мое внимание привлек блестящий подбородок, измазанный жиром.
В углу под потолком висел телек — шла черно-белая запись боксерского матча. Из динамиков по ресторанчику расходились гулкие шлепки боксерских перчаток и слова возбужденных ведущих.
Я подошел к стойке, за которой стоял крепкий кассир, весь прыщавый, несмотря на свой возраст — выглядел он так, словно ему уже под сорок. Он убрал ладонь с ламинированного меню. Козырек кепки прикрывал глаза, поэтому ему пришлось задрать голову назад, чтобы посмотреть на меня.
— Ах, это ты, — промямлил он. — Тебя не обслуживаем. Уходи.
Видать, Джошуа успел и в этом месте отличиться своими обличительными проповедями. Интересно. Это что, и бургеры мормонам есть нельзя? Или дело в чем-то другом, о чем я даже не подозреваю? Может, тут продают что-то запрещенное?
— Приятель, один вопрос. Не знаешь, где бар «Золотой доллар»? — сказал я настолько доброжелательно, насколько это вообще возможно.
— Э-э, ну допустим. А чего мне за это будет?
Деньги мои карманы не оттягивали. В кошельке — всего лишь доллар. Так что я пошел ва-банк.
— Допустим… — я быстрым движением схватил его за воротник и резко дернул на себя. Придурок повалился на стойку передо мной. Пластиковый стаканчик с колой упал на меню. — Допустим, я не стану бить тебе морду!
— Спокойно! Черт, да ты ведь мормон, ай! Полегче! — оживился кассир. Я почувствовал вонь из его рта, и это заставило меня сморщить нос. — Успокойся! Выходи на улицу, поворачивай направо, пройдешь по бульвару, пока не пройдешь все кинотеатры, и там сам увидишь!..
Я свободной рукой снял с него кепку. Подумал, будет эффектно, если я надену ее на свою голову, но заметил белые хлопья на его плечах. Мысль о псориазе заставила меня передумать. Я ослабил хватку, кассир выскользнул назад. Когда он выпрямился, в него полетела кепка — она ударилась о его грудь, и он живо ухватился за нее, пока та не упала на пол.
Развернувшись, я едва не врезался в толстяка с блестящим жиром, размазанным вокруг лица. Любитель бургеров нависал надо мной, он был выше на несколько голов. Можно было бы двинуть ему в челюсть и смотаться, но я не чувствовал опасности. Скорее, мне стало не по себе от вида этого мясистого чудовища с тремя подбородками.
Мы молча смотрели друг другу в глаза несколько долгих секунд, не моргая. Он медленно поднял бургер, широко открыл рот и зубами вырвал солидный кусок, словно намекая, что может и мне голову вот так вот откусить. Ему на футболку упали луковые кольца в майонезе.
Не сводя взгляда от его мутных глаз, я отступил и попятился спиной к выходу. Мы так и смотрели друг на друга, не теряя самообладания, пока я не вышел наружу. Когда я скрылся за витриной, ему наскучила эта игра, и он двинулся на прежнее место.
Выдохнув, я пошел к «Золотому доллару». Подозреваю, что «Доллар» — ночное заведение, закрытое в это время. Поэтому я шел в прогулочном темпе, осматривая окрестности и никуда не торопясь. И хотя я здесь уже по факту третий день, эта часть города оставалась мне незнакомой — первые прогулки я провел в нервной спешке и с тяжелыми мыслями. Но после ночи, проведенной с Нэнси, мое самочувствие заметно улучшилось. Похоже, я начал мало-помалу въезжать душой в американскую жизнь.
Первые дни прошли, словно непрекращающийся ночной кошмар. Казалось, я вот-вот проснусь. Теперь же таких иллюзий я не испытывал. Я живу здесь и сейчас, с этим уже ничего не поделаешь — надо как-то крутиться, чтобы выжить, а не надеяться не пойми на что.
Шел вперед, спрятав кулаки в карманах кожаной куртки. Ощущал себя рокером — или, скорее, панком, учитывая, что решил порвать с мормонами. Думал ведь, что буду притворяться дальше, но нет, не могу так, и теперь Кристофер об этом знает.
Я живу в чужом теле. Первые дни притворялся мормоном, а теперь, нацепив кожанку, прикидывался крутым парнем. Хотя я и есть крутой парень. Скорее, эта куртка вернула мне бойкость молодости, напомнила, кем я был. И этот образ я с удовольствием решил поддерживать и дальше, потому что почувствовал эмоциональную близость с ним.
В конце концов, я же был каскадером, верно? А паинька в каскадеры не пошел бы — для этого нужен определенный склад ума. Бунтарский дух, тяга к адреналину, чувство азарта перед очередной постановкой. Все это было. И нечто такое я испытывал и в эти дни.
Я не знал точно, почему спас Нэнси. В тот момент мне казалось, что я защищаю даму в беде. Но сейчас, размышляя об этом, я подумал, что мне просто хотелось подраться.
Как бы то ни было, это уже неважно. Сейчас я с любопытством смотрел по сторонам, подмечая огромное число новых деталей. В прошлые дни я видел лишь общую картинку, а сегодня, немного привыкнув, стал замечать разные мелочи. Вывески, манекены за витринами, уличные торговцы с хотдогами и люди, одетые кто во что горазд.
Я дошел до главной аллеи с кинотеатрами по обеим сторонам. Помимо некогда пышных кинодворцов здесь располагались и самые обычные, крохотные театры. В ряд над оживленным тротуаром возвышались белые коробы афиш. Отовсюду играла музыка, превращаясь в неразличимую мозаику песен.
Вот, например, едва работающая вывеска — «Лучший взрослый театр Нью-Йорка» с двумя стрелками, указывающими на афишу: «100% удовлетворения. Лучшее порно 1979 года. Горячо, похотливо, ненасытно, порочно».
Тут же, между кинотеатрами, на первых этажах пустующих офисных зданий зазывали вывески небольших баров и магазинов. Со стекол мигали огнями названия сигаретных брендов.
Впереди я заметил, как навстречу мне идет банда, одетая в черно-красную одежду. Шесть человек, некоторые — с битами. Люди Мецгера, о которых говорила Шерри, и которые убили Джошуа. Репутация среди них у меня — не самая лучшая.
Я посмотрел по сторонам. Справа реклама зазывала в «чистый зал с кондиционером», и я нырнул в проем, пока они меня не заметили. От перемены яркости в глазах потускнело. Когда зрачки пообвыкли, я увидел стойки с порножурналами, стеллажи с видеокассетами — среди обложек были не только эротические фильмы, но и почему-то десяток лент про каратэ и кунг-фу.
  
Аренда на три дня — десять долларов, если верить ценникам. Некоторые кассеты стоили под двадцать. Дороговато. Подозреваю, что домашнее видео и кассеты еще не вошли в обиход так массово, как к концу десятилетия.
Стены были обклеены открытками и фотографиями — среди них мне понравилась смуглая полуголая девушка, лежавшая в откровенной позе, с бусами на шее, обручами на руках и с индейской короной на голове, украшенной перьями.