Бывшие. Верну тебя (СИ)

— Который не следует поднимать беременным женщинам, — совершенно серьёзно произносит Демьян и забирает цветы у опешившей Марьи.
Она с такими эмоциями смотрит на своего будущего мужа, что я не в силах сдержаться, прыскаю со смеха. Умора! Хотела меня проучить, а попалась сама.
То-то же.
— На поздних сроках не рекомендовано делать резких движений и поднимать тяжести, — напоминает с непомерно умным видом.
  
Марья щурится и фыркает, а я уже в открытую смеюсь.
Не парочка, а нечто! Вот честное слово. Одно сплошное умиление, иначе не скажешь.
— Идём, — кивает в сторону выхода из больницы. — Или вы хотите продолжить общение здесь? — скептически нас оглядывая, приподнимает бровь.
— Нет уж, спасибо, — бурчу под нос. — Хватило.
Как вспомню капельницы, так дурно становится. Рука до сих пор от утренней не прошла.
Но самое главное, угроза миновала, мой малыш в безопасности и теперь его жизни ничего не угрожает. Конечно, если Петя не продолжит меня опять доводить.
— Мы с тобой две беременяшки, — восторженно верещит Марья. — Это так здорово! Представляешь, наши детки будут ровесниками, — говорит с придыханием. — Кто бы знал, что они будут дружить!
— Естественно, они будут дружить, — обнимая меня за талию и притягивая к себе, заверяет Петя. — В них ведь течет наша с тобой кровь, — отвечает сестре.
— Не только, — вставляет свои пять копеек Демьян. Снова бросает нетерпеливый взгляд на часы. — Любовь моя, нам пора, — произносит с легким нажимом.
Марья печально поджимает губы и опускает плечи.
— Ты можешь поехать с нами, — вступаюсь за подругу. Я всегда защищала ее от Демидова и буду продолжать это делать, несмотря ни на что.
Марьюшка одаряет меня ласковым взглядом.
— Не нужно, — заверяет, с нежностью смотря на будущего мужа. — Все в порядке, — спешит успокоить. — У Дема и правда неотложные дела, а я не хочу с ним разлучаться. Мы и так слишком много упустили, — говорит, опуская руку на свой глубоко беременный живот.
Демидов подходит к Марье, кладет свою руку поверх ее и едва ли не с трепетом проводит большим пальцем по животу подруги. Целует в висок.
— Нам пора, — говорит исключительно ей. Марья в руках любимого млеет.
— Раз пора, то поехали, — соглашается и спешит попрощаться со мной.
Демидовы уезжают, за ними следует свита охраны. Мы с Петей остаемся вдвоем.
— Поехали, — говорит, открывая дверь своего автомобиля.
— Зачем? — задаю вопрос и в упор смотрю на него.
Хмурится. Не понимает.
— Что зачем? — спрашивает, не отпуская руки от дверцы машины.
— Зачем ты за мной приехал? Зачем сказал Марье, что я беременна от тебя? Зачем это все? — обвожу руками больницу.
Мне страшно.
Мне волнительно.
Я должна знать!
Петя смотрит на меня. В его глазах идет нешуточная борьба, бушует лед и пламя, что победит никому не понять.
Он оставляет дверцу машины такой, как она есть, открытой, обходит корпус и подходит вплотную ко мне. Пленит взглядом.
Не двигаюсь с места. Да о чем говорить! Я даже дышу через раз.
Все слишком тонко.
Слишком!
Петя снова вызывает вихрь в душе и тахикардию на сердце. Я не могу здраво соображать.
— Ева, — обращается ко мне низким, чуть хрипловатым голосом, который звучит надсадно. От его тембра у меня мурашки пробегают по коже, забываю, где мы и кто. — Давай обо всем поговорим дома, — предлагает.
— Дома? — не совсем понимаю его.
— Да, — твердо кивает. Берет меня за руку, приподнимает и оставляет целомудренный поцелуй у меня на ладони. — Переезжай ко мне. Дай мне шанс все исправить. Я хочу быть с тобой, хочу растить нашего ребенка и обещаю исправиться.
Пленит взглядом.
Я растворяюсь. Тону.
— Я наделал много ошибок, — продолжает разбивать до пыли мою выдержку и мою стойкость. — Обижал тебя, не верил, отталкивал, — озвучивает лишь самую малость из всего, через что мы прошли. — Но прошу, дай мне шанс.
Пауза.
— Последний, — говорит, не сводя с меня глаз.
Сглатываю. Не понимаю, как правильно реагировать, ведь в моей голове совсем другие мысли крутились все это время, я настраивалась на полный игнор с его стороны.
Петя скала. Он непобедим. Если что-то решил, то исполнит.
Но…
Каким-то образом Петя подобрал ключи от моего сердца, установил туда свой персональный замок и лишь один он знает код доступа.
Потому что только рядом с ним я ощущаю полноту и сладость жизни. Лишь рядом с Петей я чувствую себя поистине живой.
— Последний? — спрашиваю, не узнавая свой собственный голос.
— Да, — кивает. С нетерпением смотрит мне в глаза. Ждет.
Ветер колышет деревья, где-то вдали звучит сигнал клаксона, мяукает кошка, «Скорая» с сиреной проезжает мимо нас.
Все проходит мимо. Мы остаемся на месте.
Лишь мы одни имеем значение, весь прочий мир не в счет.
Мне трудно дается принять решение, ведь на кону стоит не только моя личная жизнь, но еще и здоровье моего ребенка. Нашего с Петей ребенка.
— Что скажешь? — не отступает.
Пожимаю плечами. Чувствую соленую влагу в уголках глаз.
— Мне страшно, Петь, — произношу в конечном итоге. Пусть знает правду, я уже ничего не боюсь.
— Что именно? — спрашивает, не понимая.
Вздыхаю.
— Страшно снова обжечься, — заставляю себя сказать правду. — Что снова оттолкнешь.
Говорю, а сама смотрю на его и не могу насмотреться.
После моих слов в глазах Коновалова появляется боль.
— Я был полным дураком, Ев, — говорит после продолжительной паузы. — Позволь мне исправить все. Прошу тебя, — едва ли не молит.
— После нашей последней ссоры врачи еле спасли нашего ребенка, Петь, — озвучиваю суровую и жестокую правду. — Ты действительно считаешь, что я могу рисковать?
Он сглатывает. Ему тяжело.
Но зрительный контакт не разрываем.
Глаза в глаза, душа в душу, сердце к сердцу. Плечом к плечу.
— Я вас больше не подведу, — произносит без тени сомнений. — Верь мне.
Вдыхаю. Задерживаю дыхание.
Сердце бьется через раз.
— Веришь? — спрашивает. Не давит.
Киваю.
Нет сил ни слова сказать.
  
Глава 33
 
Петя
 
Сон не идет. Уже который час лежу на кровати, смотрю в потолок, а глаза никак не желают закрываться. Ни одна из техник по быстрому засыпанию не срабатывает.
Конечно, можно было бы и дальше мучать себя, но я решаю сдаться бессоннице. Плевать, что завтра буду сонной мухой, лишь бы выезда сложного не наметилось, со всем остальным справлюсь. Мне не привыкать.
Прислушиваясь к тихому и размеренному дыханию Евы, понемногу начинаю успокаиваться. Тело расслабляется, веки наливаются свинцом, еще немного и я погружусь в спасительный сон. Рядом со своей любимой женщиной.
Ева мирно сопит, положив одну руку под подушку, а второй накрыв округлившийся живот. Смотрю на любимую и никак не поверю, что она дала мне очередной шанс все исправить. После всего того, что я натворил, Ева не только выслушала меня, но позволила исправиться. Она согласилась на отношения со мной. Невероятно просто.
Наблюдаю за ней, а у самого дыхание спирает, воздуха становится мало.
Какая же Ева красивая… Аж дух захватывает! От одной мысли, что я могу каждый день засыпать рядом с ней и просыпаться вместе, сердце уходит в тахикардию.
Повернувшись на бок, устраиваю удобнее голову на подушке и продолжаю изучать свою любимую женщину. Запоминаю каждую черточку, в памяти запечатлеваю каждый изгиб, выжигаю на подкорке ее расслабленное и миловидное выражение лица. Я сделаю все, чтобы Ева была самой счастливой на свете.
Бережно, чтобы не потревожить хрупкий сон, убираю выбившуюся прядку с ее щеки, прячу за ушко и не удержавшись, провожу подушечкой большого пальца по скуле. Ева сквозь сон хмурится, а затем улыбается.
  
Сердце млеет.
А когда она во сне называет мое имя, то и вовсе останавливается. Забываю, как нужно дышать. Я и думать не мог, что способен на подобные чувства.