Император Пограничья 23 (СИ)
Главной особенностью этапа стало то, что на огороженной территории леса находились настоящие Бездушные, выпущенные под контролем Мастеров-наблюдателей. Трухляки, низшие твари, лишённые разума и действующие на инстинктах. Артефакты-амортизаторы, спасавшие участников в дуэлях, против Бездушных были бесполезны. Риск потерять жизнь вместе с душой имелся весьма серьёзный. Наблюдатели-аэроманты обещали вмешаться при смертельной угрозе, но дистанция от сигнала тревоги до вмешательства могла составить вплоть до нескольких минут, хотя порой и секунды отделяли человека от гибели.
Когда казанский ректор, побагровев от возмущения, потребовал гарантий безопасности, Прохор ответил коротко:
— Безопасность гарантирую. Комфорт нет. Ваши студенты должны знать, как выглядит настоящий враг, а не картинка из учебника.
Ректор открыл рот, чтобы возразить, увидел выражение лица Прохора и закрыл рот обратно. Посадник из своей ложи наблюдал за этим обменом с тонкой улыбкой, чуть приподняв уголок рта. Ему явно понравилось шоу.
* * *Пелагея Троекурова стояла в стартовой зоне, откуда все команды должны были направиться на исходные точки, и проверяла крепление кобуры на бедре, где покоился магический жезл. Утренний воздух пах хвоей и сырой землёй, солнце ещё не поднялось над кронами, и длинные тени деревьев лежали на траве, словно пальцы мертвяка, указывающие в чащу. Рядом разминались пятеро её товарищей: Андрей Воскобойников стоял чуть впереди, скрестив руки, и слегка зевая. Павел Одинцов занял позицию справа, холодный и собранный, как всегда перед делом. Илья Воронов и Фёдор Кузнецов переговаривались вполголоса о чём-то, связанном с ветром в кронах. Дмитрий Полетаев присел на одно колено и растирал лицо, пытаясь проснуться.
К ним подошёл капитан новгородской команды, высокий парень с покровительственной улыбкой, растянувшейся от уха до уха.
— Слушай, без обид, — обратился он к Воскобойникову, заложив большие пальцы за пояс, — у вас девчонка и два холопа в пятёрке. Мне вас прямо жалко. Платонов вас на убой выставил, лишь бы показать свой «эгалитаризм», — он произнёс это слово с ленивым презрением, растягивая гласные. — Ты же понимаешь, что эта полоса не классная комната? Тут лес, и там Трухляки. Всё по-настоящему. Если вашей даме станет плохо, кричите. Мы подождём, подберём.
Он улыбнулся Пелагее со снисходительной жалостью, с которой родители улыбаются детям, играющим во взрослые игры.
Воскобойников посмотрел на говорившего без выражения и промолчал. Одинцов даже не повернул головы. Воронов сжал кулаки, но Кузнецов коротко тронул его за локоть, и аэромант расслабил пальцы.
Пелагея промолчала тоже. Внутри неё, однако, что-то сжалось. Знакомое чувство, к которому она так и не привыкла за все свои семнадцать лет. Её дар, некромантия, всегда вызывал у окружающих одну и ту же реакцию. В Рязани, где она выросла, мать годами прятала дочь от соседей, потому что некромантка в семье считалась позором, а порой и проклятием. Суеверные люди считали, что её дар, а с ним и душа, была отмечена Бездушными.
Когда у неё выявили сродство с некротической энергией, родственники три дня не разговаривали с матерью. Отец к тому времени уже погиб. Пелагея помнила, как тётка, придя в гости, села за стол и произнесла с брезгливостью, от которой у двенадцатилетней девочки сжалось горло: «Клавдия, ну зачем ей учиться? Некромантия для девочки? Её замуж никто не возьмёт, а магу-некроманту и в академии нет места. Оставь ты ребёнка в покое, пусть хоть вышивать научится». Мать тогда промолчала, но больше года назад привезла Пелагею в Угрюм. Здесь, впервые в жизни, наставники посмотрели на неё и увидели не «девочку с проклятым даром», а мага с редкой специализацией, которую можно и нужно было развивать.
Через полчаса их доставили на точку старта, и сигнальный артефакт на опушке вспыхнул зелёным.
Групповое состязание началось.
* * *Шестеро ступали по лесу, как идут по своему дому: уверенно, без суеты и лишних слов. Связь, если бы она у них имелась, отрубилась сразу за первой линией деревьев. Магические глушилки ощущались давящим гулом на границе восприятия, словно кто-то положил мокрое одеяло на уши.
Воскобойников шёл первым, задавая темп. Полетаев шёл вторым, и его взгляд скользил по земле, по веткам, по еле заметным сгущениям магической энергии между корнями. Одинцов замыкал колонну, контролируя тыл. Воронов и Кузнецов прикрывали фланги, держась на расстоянии вытянутой руки от стволов, чтобы не потерять обзор. Троекурова двигалась в центре построения, готовая усилить любое направление.
Первую ловушку Дмитрий обнаружил через сорок шагов после входа в лес. Тонкая нить заклинания, протянутая на уровне щиколотки между двумя осинами. Отвлекающее плетение: при срабатывании нить выбрасывала облако искр и дыма, ослепляя и дезориентируя на несколько секунд. Полетаев молча вытянул руку вбок, останавливая Воскобойникова, указал на нить, и команда обошла ловушку справа, не сбавив хода.
Вторую и третью они обошли так же. Четвёртая была хитрее: грязевая яма, замаскированная иллюзией ровной тропы, с магнитной привязкой, которая притягивала металлические предметы и амуницию, утяжеляя того, кто ступил на ложную поверхность. Дмитрий ощутил неоднородность энергетического фона, присел и поднял щепку, бросив её на тропу. Щепка шлёпнулась в жидкую грязь, мгновенно увязнув по всю длину.
— Обходим слева, — тихо сказал он, — через мшистый участок. Земля плотная, выдержит.
Так они и поступили, не потеряв ни секунды.
Где-то левее, в километре, послышался треск и приглушённые крики. Астраханская команда угодила в аналогичную грязевую ловушку и сейчас громко демонстрировала всю широту своей души и богатый словарный запас. Ещё дальше, за гребнем холма, шум стоял непрерывный: кто-то ломился через подлесок, не утруждаясь маскировкой. Хруст веток, звон металла, обрывки перекличек. Они шли быстро, но громко, и этот шум работал как маяк для каждого Бездушного в округе.
Угрюмцы двигались иначе. Тихо и уверенно, контролируя каждый шаг. Для них этот лес был тренировочным полигоном, по которому они ходили десятки раз. Для них Бездушные были не страшной историей из учебника, а противником, которого они уже встречали в реальном бою и не раз били. Именно поэтому, когда Пелагея почувствовала четырёх Трухляков в двухстах метрах к северо-востоку, команда не замедлилась, не запаниковала. Воскобойников показал жестом: «обходим», и шестёрка сместилась по дуге, оставив тварей позади.
Спустя десять минут после старта лес слева и справа ожил. Ожил неправильно. Пелагея почувствовала это первой: движение магических аур, слишком упорядоченное для Бездушных. Люди. Много. И шли они не к центру, а им наперерез.
— Контакт, — бросил Одинцов из арьергарда. — Справа и слева.
В этот момент казанская команда вышла из-за густого ельника справа с агрессией проигравших, горящих желанием отыграться. Рязанская команда показалась слева, перекрывая маршрут. Двенадцать магов против шестерых, и по их построению было очевидно, что они готовились к этому заранее. Никакой случайности.
Одинцов сразу понял происходящее. Полетаев подтвердил негромко:
— Они шли нам наперерез. Как минимум две команды работают вместе!
Воронов грязно выругался, заставив Троекурову вспыхнуть.
Воскобойников позволил себе короткую усмешку:
— Значит, мы здесь самые популярные.
* * *Накануне вечером шестеро наставников собрались в гостевой комнате новгородской делегации. Комната была просторной, но обставленной без излишеств: дубовый стол, стулья с прямыми спинками, графин с водой и стопка стаканов на подносе. Окно выходило на полигон, где рабочие под фонарями демонтировали оборудование с прошедших состязаний. Хозяином встречи выступил новгородский наставник, жилистый мужчина с коротко стриженными седыми волосами и рубленым усатым лицом. Он расставил стулья полукругом, сел во главе и подождал, пока все устроятся.