Три глотка волшебного напитка

– Ладно, – буркнула я, обходя Саера, не торопившегося выполнять приказ Валиара. И пусть моей обиде претила необходимость соглашаться, силы пока были неравны. – Но если он снова попытается… – уточнять, какая именно попытка имеется в виду, не стала, все и так были взрослыми людьми и понимали, – то мое проклятие так просто остановить не удастся.
– Мы учтем, – холодно заметил его величество, вмиг возвращая себе спокойствие. Что и следовало ожидать: маленький домашний театр с распределенными и отрепетированными заранее ролями.
  
– Вам придется переехать поближе к его высочеству, – взял слово молчавший доселе Верховный. Видимо, в его актерском таланте император сомневался, раз в исполненном спектакле не дал тому и пары реплик. Впрочем, равновероятно и то, что Кардалис запрещал своим последователям участвовать в подобных действах. – Пока мы не выясним, что именно является условием для снятия проклятия, вы должны быть вместе. Разумеется, мы не можем требовать, чтобы вы рисковали своей репутацией: в комнате всегда будет кто-то находиться…
– У меня нет репутации, – перебила я жреца, проходя мимо. На миг мне показалось, что его лицо дрогнуло, а седые виски окрасились тьмой. Моргнула, и все исчезло. Разве что в глазах жреца появилось непонятное удовлетворение. – Как и тех, кто мог бы в ней усомниться. Компаньонка не понадобится. Но его высочество, – я опустилась на колени у кровати и положила ладонь на взмокший лоб принца, – должен зарубить на носу, что Саер не всегда будет спасать его конечности от справедливой кары.
– Он запомнит, – пообещала за сына императрица. Несмотря на участие в представлении, сомневаться, что женщина волнуется за нерадивого отпрыска, не приходилось. Лишь тогда, когда дыхание принца выровнялось, она перевела дух.
– А не запомнит – запишет, как всегда поступает с любыми поручениями, – фыркнула себе под нос принцесса, за что удостоилась осуждающих взглядов практически от всех присутствующих. – Разве я не права?
– Полагаю, нам пора расходиться, – внес предложение его величество. – Валиар, жду через час с докладом. Раз уж одну проблему мы смогли отложить, отчитаешься о состоянии дел в провинциях. После зайдешь к Далиару. Нашу гостью он уже видел, но нужно согласовать изменение ее статуса. Займешься.
Братец Ардена кивнул.
– Дорогая, позвольте пригласить вас на обед. – Его величество предложил жене руку и, дождавшись, пока императрица вложит свои пальцы в его ладонь, повернулся к жрецу: – Верховный, не составите нам компанию?
Помедлив, пожалуй, самый осведомленный смертный в комнате кивнул, принимая приглашение. Губы императора тронула удовлетворенная улыбка.
– Карин, леди Аристаль крайне недовольна твоим поведением.
– Я знаю, папочка, – просияла принцесса, будто на ее долю выпала долгожданная похвала. Но уже в следующее мгновение улыбка померкла, а в голосе принцессы послышалась усталость: – Но она непроходима глупа. Давно следовало от нее избавиться. Ты же уже закончил свои дела с ее дядюшкой? Ты обещал, – напомнила девушка.
– Еще пара дней, – поморщился его величество. Вторя ему, скривилось и лицо принцессы. Видно, они оба не получали никакого удовольствия от общения с упомянутыми людьми, но положение обязывало.
– Валиар, ты не мог бы?.. – Принцесса обернулась к брату, состроив лицо бывалого просителя, по щелчку вспоминавшего о сгоревшем доме, вырубленном саде, произволе властей и прочих бытовых мелочах, знакомых каждому купцу.
– Я постараюсь, Рин. Но я не бог, – пообещал сестре он. Поклонился и поспешил исчезнуть, пока его не осчастливили новым поручением.
– Карин? – позвала императрица, нерешительно замирая у порога.
Ее супруг жестом отослал замешкавшихся стражников, отчего те вновь звякнули доспехами, торопливо отступая на вверенные им посты.
– Я пообедаю с братом и нашей гостьей, – сообщила принцесса и пояснила: – Не хочу лишний раз травмировать леди Аристаль своим непристойным видом.
Я с сомнением покосилась на принцессу, но выбившуюся из прически прядь едва ли можно было окрестить «непристойным видом». Впрочем, не удивлюсь, если для местных дворян я сама буду одной сплошной непристойностью, не важно, в каком виде появлюсь перед обществом.
– Я распоряжусь, – благосклонно кивнула императрица и позволила супругу увести себя.
– Позвольте пригласить вас на ужин. – Верховный словно только и ждал, пока удалится монаршая чета. – Полагаю, нам будет нелишним обсудить с вами некоторые моменты вашего здесь пребывания. – Покосившись на Саера, не торопившегося покидать покои принца, жрец с явной неохотой пояснил: – Алери следует больше узнать о нынешней расстановке сил в пантеоне и, возможно, сменить покровителя.
– Но ведь это может плачевно отразиться на состоянии моего брата, – вступила в беседу Карин. – Мы до сих пор не знаем, что точно привело к приостановке действия проклятия.
– Разумеется, я это учитываю. О ближайшей перспективе речи не идет, но в дальнейшем… Именно храму Кардалиса принадлежат самые сильные алеры и алери, и мы были бы рады пополнить свои ряды…
– Но не обидится ли нынешний покровитель Шериан, если она решит уйти под длань Кардалиса?
Я подавилась от подобного предположения, но промолчала. Впрочем, Верховный и это не упустил, кивнув каким-то своим мыслям. Карин же и не думала отступать, отстаивая мое право на самостоятельность:
– Разве она не потеряет божественную поддержку, если пренебрежет волей избравшего ее божества?
– Не все боги столь трепетно относятся к своим последователям. Быть может, нам удастся компенсировать ему потерю.
Я хмыкнула. Теоретически это было осуществимо, поскольку и среди пантеона существовала своя иерархия, основанная на количестве верующих и, соответственно, силе каждого конкретного божества. За те или иные услуги, оказанные сильнейшим из представителей пантеона, можно было получить их поддержку и дармовую силу. А учитывая, что культ Кардалиса устраивал императорскую семью на протяжении нескольких десятков поколений и верующих под своей дланью собрал великое множество, Верховный не мог допустить мысли, что проблемы могут возникнуть сверху: едва ли кто-то из местечковых божеств откажется оказать услугу более удачливому собрату, ведь тот от него хочет такую малость – какого-то жреца. Впрочем, просвещать и огорчать Шаона раньше времени, пожалуй, излишне.
– Шериан? – Перед моим носом провели ладонью. – Ты здесь?
– Да, – моргнув, откликнулась я. – Задумалась только. Верховный, благодарю вас за предложение. С радостью побеседую с вами в любое удобное для вас время.
Жрец благосклонно кивнул, оглаживая рясу. Мой ответ пришелся ему по вкусу, как будто он вовсе не заметил иронии. Ага, как же. С радостью и в любое время.
– Полагаю, пока мы не разберемся с проклятием его высочества, вы не сможете свободно покидать дворец. Я навещу вас вечером.
Едва обозначив поклон, Верховный удалился.
– Жрец, а ведет себя как купец, – фыркнула Карин, усаживаясь в кресло и скидывая туфли. Ни Саер, ни его высочество никак не отреагировали на явное попрание этикета. – Ну что, братец, поведаешь, где успел проклятий нахватать, как иная собака репьев?
– Не проклятий, а проклятие. Одно, – слабо поправил принц, не делая попыток подняться или открыть глаза.
– Это сейчас одно. Остальные, пока ты валялся, сняли. Знал бы ты, в какую сумму обошелся казне, – попеняла брату Карин. – Наш с матушкой гардероб меньше стоит. Выкарабкаешься, попробуй только не оправдать вложенных в тебя средств.
Его высочество поморщился и мотнул головой, скидывая мою ладонь. Я пожала плечами и отошла на шаг, пристально глядя на внезапного пациента и отслеживая возвращение проклятия. Шаг, второй, третий… Я с облегчением перевела дух, отойдя к окну и не заметив изменений в ауре принца.
  
– Все в порядке, – пояснила я замершим в ожидании зрителям. Карин едва заметно выдохнула: как бы она ни ругалась, но ее тревога за брата была неподдельной. – Мне необязательно держать его за руку, достаточно быть в пределах комнаты. Но, ваше высочество, вы упомянули проклятия?