Бывший. Путь обратно (СИ)

Тёмные брови недовольно сошлись к переносице, красивые губы сжались в тонкую линию.
— Кать?
Чувствовала, что злится. Таким голосом Марк отчитывал накосячивших медсестёр в своём отделении. Недоволен, в голосе нетерпение и злое разочарование, а я даже глаз на него поднять не могла, так плохо мне было. Душу словно наизнанку вывернуло. Какой к чёрту секс?
Сколько горьких воспоминаний воскресил в памяти один только взгляд на соседского гостя. Поднял со дна души обиду, непонимание, разочарование в парне, которого полюбила когда-то. Доверилась.
  
Я же готова была пойти с Сашей до конца. Даже сбежать, если понадобилось бы. На край света, куда угодно. В неведомую мне Пермь, на дальний восток, на северный полюс. Лишь бы с ним.
Саша уехал рано утром. Мы провели последнюю ночь с ним. Жгли костёр на песчаной косе, сидели обнявшись, прижавшись тесно, тесно. Целовались до посиневших губ, а на рассвете с трудом оторвавшись друг от друга, попрощались у куста сирени возле моего дома.
Я звонила. Каждый день. По несколько раз в день. Писала сообщения. Его телефон был всегда включен. На звонки Саша не отвечал, а СМС читал, но ни разу, ни разу не написал ни одного ответа.
А через две недели сообщил о том, что у него есть другая.
— Кать. — недовольно тянул Марк. — Ты решила прокатить меня сегодня с сексом?
Да чёрт побери! Взрослый же мужик. Неужели не видит, что не до любви мне сейчас, не до его ласк. С чего такая настойчивость вдруг? Мы не виделись всего два дня.
Я с трудом подавила поднявшееся в душе раздражение. Мне же нравился этот мужчина, и у нас с ним было всё хорошо. Почему тогда я испытывала сейчас к Марку такую неприязнь? Почему его ладони на моём теле вызывали только отвращение?
Вывернулась из холёных рук, отступила на шаг. Не хочу! Пускай думает что угодно, но сейчас я не готова к зажигательному сексу с ним. Ни к какому не готова.
От высохших на щеках слёз кожу лица стянул, жгло.
— Марк, я умыться хочу с дороги. Да и сумку с продуктами разобрать нужно. — Бросила быстрый взгляд на недовольное лицо и отвернулась. Передёрнула плечами, не сумев перебороть свои чувства.
— Опять гусей-утей привезла? — злой сарказм сочился из него, как ядовитый сок борщевика, обжигал до волдырей. Или я сейчас была слишком слаба и уязвима? Каждый нерв обнажён, словно освежевали меня, всю твёрдую шкуру, которую успела нарастить за эти годы, содрали.
— Чем тебе гуси не угодили? — шагнула в сторону ванной. — Раньше ел с удовольствием и не жаловался.
Он всегда был такой. Саркастичный, мог зло пошутить над кем угодно. Над младшим медицинским персоналом, над пациентами, надо мной. Презрительно морщить свой аристократический нос, словно презирал всё и всех вокруг. По первости я восхищалась им, тайно млела перед его злой харизмой, считала умным. Со временем флёр загадочного и неординарного мужчины растаял, я поняла, что он просто обиженный мальчик с непомерными амбициями, которые не спешили воплощаться в жизнь.
Хлопнула дверью перед его носом, но Марка это не остановило, распахнул её и вошёл следом.
— Ты меня сейчас куском попрекнула?
— Господи, Марк, — устало закрыла глаза и, оперевшись ладонями об раковину, задрала лицо вверх. — Ты первый начал. Что за насмешка над тем, что я домашние продукты от родителей привожу? Что в этом такого?
— Как там говорят? Девушку из деревни вывезти можно, а вот деревню из девушки — никогда. — плеснул на меня очередную порцию яда. — Так вот, ты даже выехать из деревни так и не смогла.
Я открыла глаза и уставилась на Марка. Нет, меня не задели его слова, я свою станицу любила и очень скучала по ней. Любила родителей, всю жизнь проживших в ней, любила братьев. Я не стеснялась того, откуда я родом. Там в моей станице жили прекрасные люди. сильные, работящие, прямые и чистые душой. настоящие.
И выглядела я сейчас, как обычная, среднестатистическая городская девушка. Работающая. для меня в приоритете в выборе одежды было удобство. Имелись у меня и каблуки, и даже пара вечерних платьев, но в повседневной жизни я предпочитала кроссовки и мокасины.
— И это потому, что я тебе сейчас в сексе отказала?
— Знал бы, даже заморачиваться не стал. Человека напряг, вызвал из дома, чтобы подменил меня после обеда. Что же ты такая тугая, Катя? вечно у тебя куча проблем и дел. То дочь, то подработки. — раздражённо морщился Марк. — Только и могу, что в кабинете тебя по-быстрому трахнуть. Думал, сегодня по-человечески встретимся, отдохнём, так нет устала она, гуси ждут.
— Гусей сегодня нет, только курица. — я равнодушно пожала плечами. Внутри что-то лопнуло, оторвалось, отломилось, как пересохшая пуповина. — Иди, Марк, дорабатывай свою смену. Спасибо, что встретил и с сумкой помог, но сегодня увеселительных мероприятий не будет. И завтра тоже. И послезавтра. Вообще, ничего больше не будет.
— Это ты меня сейчас типа бросаешь? Встрепенулся, нет, даже подпрыгнул от неожиданности и возмущения. — Ты — МЕНЯ? Врача с высшим образованием, бросает какая-то медсестра с училищем? Мать-одиночка прицепом!
— Прицепом был ты, Марк. — я сурово свела брови. Никто не смеет называть моего Бельчонка прицепом, довеском или нагулишем! Порву всякого! — Пожрать, да потрахаться на халяву — всё, на что ты способен.
— А ты думала, я тебя замуж возьму? — издевательски ухмыльнулся, а самого трясло от злости так, что плечи и руки дёргались. Сжал холёные пальцы в кулаки, надвинулся на меня.
— Не дай бог, такого счастья. — пробурчала, отвернувшись к раковине. Я его не боялась. кишка у Марка слаба руку на меня поднять. Если что и сможет, то только нагадить мне на работе. Работали-то мы в одной клинике и веса у врача побольше, чем у процедурной медсестры.
Вздрогнула, когда Марк с психом бахнул дверью, но оборачиваться не стала, открыла кран с холодной водой и посмотрела на своё отражение в зеркале. Дура ты, Катя. Не делай так больше. Не пытайся залечить раненое сердце с тем, кто не стоит твоей любви.
  
Глава 6
 
— Катя! Ширяева!
Я оглянулась на громкий окрик и остановилась. По широкому, светлому коридору клиники ко мне спешила Людочка. Белоснежный халат, каблучки, сдержанный макияж и собранные в хвост волнистые локоны.
Мы и не общались никогда, Людочка совсем недавно пришла работать в нашу клинику «МедикПро». Сидела на приёме у кардиолога Виктории Станиславовны, и всё, что нас связывало — это написанные ею рукой направления на уколы и анализы пациентов. Что ей от меня нужно?
— Ты уже закончила смену? — догнав меня, запыхавшаяся девушка аккуратно заправила выбившийся локон за розовое ушко. — Может, кофе выпьем в кофейне? Познакомимся.
Времени на посиделки у меня не было. Меня ждала подработка. Через час начиналась моя смена на станции скорой помощи.
— Я спешу, Люда.
— Пять минут. — Людочка заискивающе заглянула мне в глаза. — Одна чашечка кофе.
Пожалуй, стоило перекусить перед ночной сменой, да и кофе не помешал бы, и я согласно кивнула. Станция скорой помощи совсем рядом, успею дойти за пятнадцать минут. А душ приму прямо там. Чистый запасной комплект формы у меня всегда был припасён в моём личном шкафчике.
Кафетерий на первом этаже был почти безлюдным. Пожилая женщина за столиком у окна задумчиво пережёвывала пирожок и не спеша запивала его чаем из бумажного стаканчика. Усталая продавщица, за почти опустевшей витриной, что-то переставляла с места на место и подняла на нас раздражённый взгляд. Её рабочий день тоже подходил к концу, и наше появление совсем не обрадовало.
  
— Кать. — Людочка потупила взгляд в свой стаканчик с капучино. — Если честно, я хотела тебя про Марка Алексеевича спросить. Это правда, что вы расстались?
— Мы и не сходились.
Неверяще покачала головой. Быстро же новости разлетелись. Никто, кроме, Марка их разнести не мог.
Значит, темой сегодняшних обсуждений было наше расставание с Марком? То-то девочки в регистратуре шушукались каждый раз, когда я проходила мимо.