Бывший. Путь обратно (СИ)
— Здесь всё у нас с тобой начиналось. — мечтательная улыбка едва коснулась красивых мужских губ. Саша смотрел куда-то вдаль, на сверкающую ленту реки.
— Ты целовал, а над нашими головами нетерпеливо фырчали лошади.
Картинка перед глазами была очень яркой. Мы, лежащие в траве на Сашиной снятой рубашке, над нами бескрайнее, безоблачное небо и склонившиеся лошадиные головы.
— Им было любопытно наблюдать за нами. — хохотнул Саша.
— Наврятли они понимали, чем мы занимаемся. — улыбаясь покачала головой. — Скорее им не терпелось пуститься вскачь к реке, а мы не спешили оседлать их.
— Интересно, мой вороной ещё жив? — обернулся ко мне Саша.
— Жив, конечно. — удивилась я. — Он ещё ого-го! В самом расцвете сил. При хорошем содержании лошади живут по тридцать лет, если ты не знал.
— Я бы повторил наши с тобой скачки наперегонки. — в васильковых глазах засветился азарт. Совсем как пять лет назад.
— Может, и повторим. — кивнула я и покосилась в сторону конезавода на окраине станицы. — Если отец тебя к лошадям подпустит.
Или вообще на порог пустит. Но этого я вслух не сказала.
— Скоро узнаем. Думаю, я понравлюсь твоему бате. — спрятал за самонадеянной ухмылкой озабоченность.
— Ага, ага… — подначила пытающегося скрыть волнение Сашу. Особенно моим братьям. С ними ты уже знаком.
Время близилось к полудню. На улицах станицы было безлюдно. Народ прятался от жары по домам, и даже брехливые собаки лениво и вяло исполняли свой долг, облаивая из-под заборов нашу машину.
— Безлюдно у вас. — повертел головой Саша.
— Полдень. — пояснила я. — Здесь другой режим дня, Саш. Встают до рассвета, чтобы по прохладе поработать в огороде, днём в жару, в самое пекло, отдыхают в доме, а к вечеру снова выйдут.
— Сиеста?
— Угу… — мы подъезжали к дому, и от поднимающегося волнения у меня вспотели ладони. — Здесь, рядом с сиренью паркуйся, Саш. Не загораживай ворота. Отец всегда маму отчитывает, когда она свою машину там оставляет.
— Подарки сразу с собой брать? — кажется, Саша волновался не меньше моего, хоть внешне и не показывал вида.
— Бери. — ободряюще улыбнулась ему. — Маша точно будет первой меня встречать.
Пока Саша забирал с заднего сиденья коробку с куклой и пакеты, я открыла калитку и первой шагнула во двор.
Вопреки моим ожиданиям дочка не бежала по дорожке навстречу мне. Её вообще не было видно, зато на ступеньках крыльца сидел отец и не торопился вставать, встречая нас. Только тяжело смотрел из-под густых бровей на Сашу, остановившегося за моей спиной.
— Ну здравствуйте, гости дорогие. — его голос не предвещал ничего хорошего.
— Привет, пап. — нарочито бодро улыбнулась я.
В проёме открытой двери появился старший брат Пётр. Вальяжно прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Из дверей гаража вышел второй — Пашка, ухмыляясь и неторопливо вытирая ветошью запачканные машинным маслом руки. Все трое многозначительно молчали, меряя Сашу неодобрительными взглядами.
Отец цокнул языком и поднялся, а братья удивлённо и с предвкушением переглянулись. Узнали?
Глава 19
— А где Маша? — я пробежала взглядом по окнам дома. В кухонном, одёрнув лёгкую занавеску, мелькнула и пропала мама.
— Тихий час у неё. — отец стряхнул невидимые пылинки с брюк. — Ждала тебя с самого утра, да сон сморил. Иди в дом, Катя, а мы пока тут с твоим знакомым поговорим.
Братья при этих словах подобрались, словно команду «фас» услышали. Оскалились, как псы сторожевые, на Сашу уставились.
— Катюша, дочка! Приехали! — мама было выскочила за порог, но Петька загородил ей дорогу плечом, не выпуска на крыльцо.
— Ну-ка! — мама возмущённо хлопнула его полотенцем по спине. — Будешь ещё мне тут!
— Иди в дом, Наталья! Не оборачиваясь, буркнул отец. — И Катю забери. Не для женских ушей разговор. Мы тут по-мужски всё обсудим с хлопцем.
— Папа! — с упреком уставилась на сурово хмурящегося отца и заодно погрозила кулаком ухмыляющимся братьям. — Только попробуйте!
— Иди, иди, Катюха. — скалился Пашка. — Мы с залётным ещё раз познакомиться хотим.
— Сдурели, что ли? — мама оттолкнула Петра и вышла на крыльцо. — Соседей повеселить решили? Вон Зинка уже стекло в окне лбом продавила, выглядывает.
— С тёть Зиной отдельный разговор будет! — я оглянулась на соседний дом. Смотрит, зараза такая! Жаль, Васька этого дня не дождался. — Я ещё поговорю с ней!
— Да не будем мы вашего залётного бить. Трое на одного — не наша потеха. — злобно ухмыляясь, Пётр развернул маму за плечи и подтолкнул в дом. — И ты, Катюха, иди. Дитё тебя заждалось. Ревела с утра у калитки, чего мамки так долго нет.
Сердце в груди съёжилось от жалости и рванулось в дом к Маше. Малышка моя, доченька любимая. Скучала, ждала. Я сама истосковалась. Никогда ещё мы так надолго не разлучались. Разговоры по видеосвязи немного смягчали ситуацию, но обнять, потискать мою кроху хотелось до зуда в руках, до щемящей боли.
— Пойдём, Кать. — позвала меня мама, и тут же погрозила мужикам полотенцем. — Только посмейте мне!
— Иди, Катёнок. — подтолкнул меня в спину Саша, и я обернулась к нему. Беспокойно заглянула в лицо, по которому гуляла шальная улыбка, а в глазах горел знакомый огонёк азарта. И этот туда же! Мы тут с матерью переживаем за них, а они…
Сердито выхватила из его рук пакеты и коробку с куклой.
— Спрячу, пока Маша спит. Сам потом подаришь.
Проходя мимо Петра, специально толкнула его плечом.
— Не покалечьте, он мне ещё пригодиться. — тихо процедила сквозь зубы и скрестилась взглядами со старшим братом. Смеётся, гад! Ну, ну… Забыл, как Саша ему когда-то нос расквасил?
— Не боись, сеструха. — подпихнул меня в дверь и закрыл её, отрезав нас с мамой от улицы.
— Нет, ну это что такое? — в сердцах пнула дверь. — И отец туда же.
— Пойдём, Катюшь. — смеясь, потянула меня мама. — Ничего они твоему Саше не сделают. Не дураки же. Наверное.
— Наверное… — вздохнула сердито.
Уж я-то своих братьев знала лучше мамы. А сколько я их рубашек, порванных в драках, тайком от родительницы зашивала!
Слава за версту впереди братьев Ширяевых бежала. Вся станица стонала. И не только наша. Пашка за свою Ксеню в Ногайскую биться ездил. Собрал целую машину дружков и погнали с соседями драться. Орки безбашенные. Словно местных девчонок им не хватало. Правда, Аксинья замечательная у нас. Красавица! Паша до сих пор на неё влюблёнными глазами смотрит. Ногайским женихам она не досталась, сюда в Синявскую брат увёл.
— А Машуня? — я перешла на шёпот.
— В зале спит, на диване. — кивнула мама в сторону гостиной. — Умаялась. Всё ждала тебя с самого спозаранку. Я по глупости вчера вечером сказала, что ты приедешь, так она с петухами вскочила и крутилась во дворе всё утро. Даже дорожку мела веником, прибиралась к твоему приезду.
Моя сладкая! Готовилась, порядок наводила, чтобы мама по чистой дорожке от калитки до крыльца шла. В груди щемило до слёз.
— Мам, ты выглянь в окно, что у них там. — намекнула, чтобы проконтролировала ситуацию во дворе. — А я пока Машульку посмотрю.
— Только не буди, пускай поспит.
Осторожно приоткрыла дверь и заглянула в гостиную. В полутёмной комнате было прохладно и пахло пирогами, которые стояли на столе, накрытые белыми полотенцами. Я усмехнулась, пусть потом не говорят, что не готовились к встрече с Сашей.
На диване, заботливо прикрытая тонким покрывалом, в обнимку с любимым плюшевым медведем, спала моя сладкая девочка.
Я так соскучилась, что не смогла сдержать слёз. Да и зачем сдерживать? Здесь и сейчас мне никому и ничего доказывать не нужно. Могу побыть просто слабой женщиной, любящей матерью, ужасно истосковавшейся по своему ребёнку.
Прокралась на цыпочках и присела рядом с диваном на корточки. Машуля тихо посапывала во сне. Такая сладкая, вкусная, сахарная. Косички растрепались, на торчащей из-под покрывала голой коленке ссадина, в сжатом кулачке поникший цветочек космеи с маминой клумбы. Для меня сорвала и берегла.