Истинное наказание для сумрачного дракона

Стенли замолкает, потом добавляет зловещим шёпотом:
– Или ты, быть может, и не человек вовсе, а иномирное чудовище, которое вселилось в тело бедной аэртанской девушки.
Испуганно охает поварёшка. Так, кажется, теперь страшилкой для привидений стану я.
– Да шучу я, не бойся, Лора, – хихикает канделябр.
А я выдыхаю с облегчением.
Так, философствование до добра меня не доведёт. Мне нужна хоть какая-то точка опоры. Двигаться и действовать.
  
– Ты меня с ума сведёшь, Стенли, – говорю я, поднимаясь. – А мне и так нелегко. Давай я тебе как-нибудь расскажу о своём мире, а ты решишь, можно такое придумать или нет. А сейчас покажи мне комнаты первого этажа, пожалуйста.
– Только на кухне, – спешит высказаться поварёшка Лора. – Здесь рассказывай! Мне тоже интересно.
Супер! Я вернусь домой, а легенды обо мне останутся.
Эта мысль неожиданно приводит меня в хорошее настроение, и я со Стенли в руке отправляюсь на поиски временного обиталища.
Помещения, находящиеся по соседству с кухней, мы минуем, не заглядывая в них.
– Это хозяйственные, – сообщает канделябр. – Жилые комнаты в соседнем крыле, надо пройти через холл.
Ощущаю неуверенность в его голосе. Спрашиваю прямо:
– С ними что-то не так? Очень запущенные?
– Не в этом дело, – чуть сконфуженно отвечает Стенли и с явной неохотой поясняет: – Все господские покои расположены на втором и третьем этажах, а на первом только комнаты прислуги.
Чувствуется, что ему неловко.
– Понятно, – говорю я.
– Но ты не обижайся на князя, – тут же спохватывается Стенли. – Это он о твоей безопасности беспокоится.
Пожимаю плечами.
– Какая разница, где переночевать пару ночей? Я тут ненадолго.
Стенли скептически хмыкает.
– Что опять не так? – спешу уточнить я.
– Боги редко переносят людей из одного мира в другой, – наставительно заявляет Стенли. – Раз тебя забрали сюда, значит там у себя ты не очень нужна.
– Ты разве не слышал мой рассказ? Не нужна я оказалась всего одному человеку. Но у меня там остались родители, друзья.
– И ты по ним сильно тоскуешь?
Чувствуется, что вопрос с подвохом.
Не спешу сразу ответить: «Да конечно». Прислушиваюсь к себе.
Отец. Мать. Вызываю мысленно их образы. Словно дымкой подёрнуты. Мы и не виделись почти последние несколько лет. Долго ли они будут страдать? Мама будет. Упорно держусь за ту мысль. Но тут же понимаю, насколько это эгоистично. Я не хочу, чтобы из-за меня страдали. Хорошо, что и у мамы, и у отца есть другие дети.
Друзья? Из них и выделить некого. Общалась со всеми ровно, но вот даже на свадьбу никого не пригласила, не было настолько близких. Сейчас в памяти их лица словно стёрты.
Вот если бы была жива бабушка… Её образ самый яркий. И от тоски сжимается сердце. Вот кто не пережил бы моего исчезновения.
Вздыхаю.
– Был один человек…
– Мужчина? – настораживается Стенли.
– Бабушка. Она умерла полгода назад.
– Значит, возвращаться тебе не к кому, – удовлетворённо заключает Стенли. – Как я и предполагал.
Молчу несколько мгновений, затем упрямо говорю:
– Всё равно мой мир там, здесь я вообще чужая.
– Посмотрим, – бормочет Стенли, обращаясь явно к себе, а не ко мне.
Мы пересекаем холл. Проходим мимо двери в уже знакомую гостиную, где состоялся мой первый разговор с Киаром, и вроде бы именно в это помещение князь притащил меня сразу же, после того как нашёл на крыльце. Невольно замедляю шаг.
Тогда мне было не до того, чтобы стесняться. Но сейчас при воспоминании о том, как варвар сорвал с меня гидрокостюм, я невольно краснею. Ещё труднее становится дышать, когда до меня доходит, что именно он перенёс меня бессознательную и полуголую на второй этаж, в ту спальню, где я позже очнулась.
Стараюсь не представлять, как именно это выглядело со стороны. А ведь, по крайней мере, один свидетель был, этот самый Стенли. Не знаю, где там у канделябров глаза, но у привидений они явно есть.
Тут же поджимаю губы, вспомнив о предложении князя, сделанном с небрежной самоуверенностью. И это воспоминание действует как холодный душ. Киар, конечно, хорош собой, но хамство – это его второе имя. Одним словом, «варвар». Беречь мне, видите ли, нечего. А вот и есть чего, только варваров это не касается.
Холл переходит в длинный коридор с высоким потолком. Чтобы рассмотреть, что там наверху нарисовано, нужно сильно запрокинуть голову – до боли в шее. Поэтому вверх я бросаю лишь один короткий взгляд. Позже полюбуюсь, если будет время.
С одной стороны коридора, от пола до потолка, арочные окна, за которыми виден зимний лес, с другой – ряд дверей.
– Это они и есть, комнаты для прислуги?
– Они, – подтверждает Стенли. – Я бы тебе посоветовал самую первую.
Логично. Ближе и к выходу, и к кухне.
Дверь из светлого дерева открывается наружу в коридор, и так легко, словно ждала, когда я поверну ручку из золотистого металла в виде хвоста ящерицы.
Везде-то у них тут символы рептилий.
В том, что без драконов никуда, я убеждаюсь, едва вхожу в комнату.
На стенах гобелены с изображением птеродактилей, парящих над красивыми ландшафтами.
В углу большая кровать с резными столбиками и балдахином. Столбики, разумеется, украшены головами драконов. Изумительная резьба по дереву.
– Ничего себе, – говорю я.
– Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Стенли.
– Всё так. Все даже слишком так. Неужели это комната для прислуги?
– Ну не совсем, – признается Стенли. – Точнее, не для простой прислуги. Здесь жила Влада, няня младшего князя.
Так вот почему старушка не испугалась крылатого чудища.
– Влада? – переспрашиваю я. – А разве это удобно – занимать её комнату?
– Она уже несколько лет здесь не живёт. Ты же говорила, что встречала её в городе. У неё своя таверна на центральной площади.
– Встречала. Всё равно неудобно. Может, посмотрим какую-нибудь другую?
– Можно соседнюю, – как-то слишком охотно соглашается Стенли.
И мне чудится в его голосе подвох.
– А там кто жил?
– Наша главная поварёшка, то есть повариха. Да ты с ней уже знакома.
– Лора?
– Ну да, – спокойно отвечает Стенли. – Ей уж точно не понадобится эта комната. Она в ней и…
– Хорошо, – торопливо перебиваю я, опасаясь, что Стенли сообщит мне какие-нибудь подробности, после которых будет трудно уснуть. – Я останусь здесь. Надеюсь, Влада не будет против.
Поставив канделябр на невысокий комод у входа, я прохожусь по комнате. Оглядываюсь по сторонам.
– Стенли, в замке ведь не живёт никто, кроме князя?
– Не живёт, – подтверждает Стенли.
– А кто тогда здесь прибирается? Во всех помещениях, где я была, так чисто, как будто только что закончилась приборка.
– Я же говорил, – отвечает канделябр снисходительным тоном. – Замок стоит на источнике силы.
– И что?
– Достаточно было один раз запустить бытовое заклинание чистоты…
– Обалдеть! – вырывается у меня.
Я понимаю, что единственное, что мне хотелось бы прихватить из этого мира, когда я вернусь домой, – вот это бытовое заклинание.
К комнате прилегает небольшая ванная комната со всеми удобствами. Здесь такой же бассейн, как и в покоях на втором этаже. Только теперь я явственно ощущаю соль на коже. Да и волосы после морской воды жёсткие. Утром еле расчесала их. Перед прогулкой по зимнему лесу я умылась наскоро, а в бассейн лезть побоялась, чтобы не простыть.
Теперь передо мной встаёт ещё один вопрос: «Где взять зубную щётку, пасту и расчёску?»
Вернувшись в комнату, озадачиваю этим Стенли. К счастью, по его словам, рядом с кухней есть кладовая, где издревле всё хранится с запасом и на случай наплыва гостей.
  
Гостей давно никто не видел, а запасы остались.
Отправляюсь в кладовую, на этот раз без канделябра. Найти несложно. Это соседняя с кухней дверь.
И видимо, под влиянием всё того же источника силы всё оказывается в идеальном состоянии. Электрической зубной щётки, разумеется, нет, но сойдёт и обычная. Вместо пасты порошок с мятным запахом. Расчески деревянные и костяные.