Авангард. Первый круг (СИ)

Теперь дело за оружием — но открыв один за другим два раздела, только головой покачал, не найдя слов. У меня есть лицензия, и по социальному статусу я могу приобрести гражданское оружие, но в метаверсе просто не могу себе этого позволить: у меня денег на счету не хватит. Пистолет Лебедева за восемь тысяч — это ж квартиру можно купить! Пусть на окраине Московской экономической зоны где-нибудь в Тамбове или Пензе, но тем не менее.
  
Закрыв раздел с оружием, зашел на площадку с товарами строительных магазинов. Семь секунд и потраченные восемьдесят рублей, после чего моими стали предметы «Нож общего назначения» с обрезиненной рукоятью в пластиковых ножнах и «Топор-колун Вихрь» с метровой фибергласовой ручкой и двухкилограммовым бойком, узким как у средневекового чекана.
Сразу же после подтверждения вновь появился список системных сообщений — оповещающих, помимо возможности утери, что для переноски купленного предмета «Топор-колун» может понадобиться рюкзак. Тут же система поиска предложила с десяток «подходящих» вариантов, среди которых я выбрал небольшой городской рюкзак, в который по виду хорошо если только ноутбук залезет. Но уже слышал краем уха о реализованной в метаверсе концепции пространственных карманов, так что еще двести рублей как с куста, средний месячный заработок. Зато вместимость рюкзака такова, что там поместится шесть подобных топоров, приветливо сообщила мне система помощи покупателю. Зачем мне только шесть топоров в рюкзаке? — удивился я сам себе, глядя на подтверждение покупки.
Все, пошиковал и можно возвращаться в реальный мир — оборвал я связь с метавселенной, снимая шлем. Нестеров все пытался оживить машину, но программное обеспечение не поддавалось — сказано карантин, значит карантин. Вот потому что заранее надо было думать и прошивку ломаную накатить дополнительно и не пришлось бы сейчас беспомощно тыкать в неактивные кнопки.
— Пойдем, — отвлекая от бесплодных попыток, хлопнул я по плечу парня и вышел на улицу.
По левым полосам магистрали проносились легковые машины, их останавливаться принудительно не заставили. Скорее всего едут с указанием покинуть район или вернуться домой, если проживают на территории карантина, а вот все беспилотные и ведомственные автомобили остановили. И еще когда мы приземлялись, среди прижавшихся к обочине я заметил нечто из раздела «то, что доктор прописал», куда сейчас направился быстрым шагом. Полминуты, и мы с Петром подошли к приткнувшемуся за длинным автопоездом эвакуатору, на котором ремнями было притянуто четыре забрызганных грязью кроссовых мотоцикла. Рядом с кабиной маячил сотрудник в униформе московской дорожной инспекции.
— Здравствуйте, — подошел я, приветливо подняв руку. — Мне нужен один из ваших мотоциклов. Вот этот на ходу? — показал я на знакомую технику завода имени Дегтярева.
— Вроде на ходу, — пожал плечами инспектор. — Только я вам его не отдам.
— Отлично, — улыбнулся я и показал на Нестерова. — Вот мой офицер сопровождения, у него есть все необходимые полномочия и связи, чтобы задним числом решить вопрос изъятия.
— Охотно верю, но все равно не отдам, потому что…
— Вы сейчас отдаете мне мотоцикл и мой коллега в благодарность выбивает вам компенсацию, премию и поощрение на работе, поверьте, ресурса у него хватит. Видели белую лайбу? — Аурус наш инспектор точно видел, он как раз на нас смотрел, когда мы приземлялись. — Это наша. Если же вдруг компенсации не случится, вы можете подать заявление в полицию, рассказав, что действовали по принуждению, так как в случае отказа мой коллега обещал выбить вам все зубы. Как вам варианты?
— Прямо все зубы? — удивился инспектор, глянув на не менее удивленного Петра.
— Ограничимся передними, мы все же очень спешим. Пишите же угрозы на камеру? — показал я видеорегистратор на куртке.
— Нет.
— Включите, запишите. Сейчас Петр вам угрожать начнет.
— Давайте снимать, — вздохнул инспектор, поворачиваясь к эвакуатору и пояснил, показав на висящую на груди камеру: — Как карантин включили, так все выключилось. Надеюсь мне поверят на слово.
Втроем быстро сняли мотоцикл с эвакуатора, потом покряхтели перетаскивая его через ограждение трассы, потом Петр рассказал мне про расположение коттеджа Эрики относительно въездных ворот в поселок, а инспектор объяснил как лучше добраться до Темной горы, мне ведь еще Ленинградское шоссе пересекать надо. Поблагодарив, я повернулся к сопровождающему.
— Так, Нестеров! Если шушлайка твоя все же взлетит, в сторону света сам не лезь ни в коем случае, связывайся с семьей, объясняй ситуацию. Но если яркость исчезнет, дуй к нужному коттеджу быстрее ветра. Все, я погнал.
Дегтяревец завелся с полтычка, загремев громкой трещоткой шестикубового мотора. Выкрутив ручку газа, я резво рванул с места, выбрасывая из-под заднего колеса комья мягкой земли. Первомай — весна уже вступила в свои права, но трава на полях еще не пошла в рост, так что катилось хорошо. Руль упруго бился в руках, подошвы модных ботинках елозили по подножкам, заднее колесо изредка уезжало в легкие заносы — дожди недавно были, земля мокрая, только комья грязи с дерном по сторонам. Мечта, а не поездка. Сейчас для полного счастья только упасть, кости переломать и в больничку на месяц — книжки читать, попивая компот из сухофруктов.
Ненавижу езду на мотоциклах, и все что в этом деле знаю и умею — изучал против своей воли. Но умею хорошо — выскочив на грунтовку скорость увеличил, и через минуту впереди показалось Ленинградское шоссе. Инспектор не соврал — съехав с грунтовки и уйдя по полям правее, почти сразу увидел нужную развязку и выскочив на виадук, пересек шестиполосную магистраль. Мелькнули слева-справа две перегородившие съезд машины ГАИ — вежливые инспектора мне махали приветливо, я помахал в ответ.
Вот нравится мне Москва! Все доброжелательные, улыбаются, особенно полиция. Все, теперь впереди только леса, поля и столб света над Темной горой. А позади — откуда только взялся, полицейский беспилотник, громко орущий в громкоговоритель остановиться. Ну да, вот так взял сейчас и остановился — только увеличил я скорость, так что даже на заднем колесе проехал. Дрон сзади болтается некрупный и без ловчей сетки — повисел немного за спиной и отстал, скорее всего ослепленный приближающимся светом.
Зато мне навстречу от Темной горы уже мчали самые настоящие назгулы — пугающие черные фигуры на фоне яркого столба света. Приближающиеся монстры двигались наперерез и хрипло кричали что-то на своем темном языке. К такому меня жизнь вообще не готовила — от неожиданности едва байк на бок не положил, затормозив чтобы через канаву съехать с дороги в поле. Потом еще ручку от страха так крутанул, что выскакивая из канавы как с трамплина вылетел.
Всадники приближались, но полет помог прийти в себя, да и шок от увиденного уже прошел — не назгулы это оказались, а всего лишь три всадника московской конной полиции. Сразу испуг отпустил, сменившись спокойной уверенностью — у них между ног по одной лошадиной силе сейчас, а у меня аж сорок две, так что легко оставил преследователей позади. Правда, когда объехал всадников по полю и снова вернулся на дорогу, от остаточного испуга снова на заднем колесе опасно проехался разгоняясь.
Дальше впереди теперь лишь яркий белый свет. Судя по реакции Петра, когда у него глаза слезились, без высокой совместимости со светом сюда не подойти, так что время на рекогносцировку у меня есть.
Круглый столб белесого зарева располагался прямо по границам Темной горы, точно по забору. Въезд в поселок был через ворота, сейчас закрытые — к ним я уже и подлетел, входя задним колесом в занос при торможении. Ворота, как и забор, на самой границе света, словно подернуты и слегка размыты белым маревом. Но заметно, что массивные чугунные створки украшены вензелями с латинскими буквами «SB».
  
Ворота массивные, тяжелые — такие только на грузовике таранить, легковой автомобиль скорее всего остановят. Подозрения о взаимосвязи клуба жителей Темной горы и прорывов реальности стали еще сильнее. Вечер еще не поздний и закрытие таких массивных створок на въезде в поселок, где живет пара сотен человек, выглядит целесообразно только если местный клуб жителей к чему-то подготовился.