Хореограф для миллионера

– Так на свидание позови, – продолжает Саша.
– Танцовщицу? Не хочу.
– А чего нет, если красивая?
– Ты же знаешь, мне сейчас не до этого. На носу открытие ресторана, а женщина требует времени, внимания, буду работать, а она мне мозги выносить, что времени не уделяю.
– Далеко тебя занесло, брат. Может, для начала просто свидание? Сбросишь напряжение.
Кот снова трётся об ноги. Смотрю на его автоматическую кормушку – пустая. Да покормлю я тебя сейчас.
  
– Саш, я не буду спать с женщиной просто так. Мне важно, чтобы у неё в голове что-то было, а не просто красивая фигура. Красивых женщин много, а вот хорошего человека надо ещё поискать.
– Где-то я это уже слышал.
– От меня, когда ты бегал за своей Анжелкой, а я мозги тебе пытался вправить.
– Наверное.
– Ну всё, братишка, пора мне бежать. Скоро увидимся.
Быстро одеваюсь, насыпаю Тучке еды на неделю вперёд и иду на место.
… Такого я, конечно, не ожидал. Девица дала мне отворот поворот. Какая же упёртая эта танцовщица, заладила со своим «не продам». Красивая, а голова, видать, реально пустая, если от таких денег отказывается. Было бы за что держаться. К ней в студию почти никто не ходит.
Ну ничего, я вытравлю эту Карину. Разозлила она меня не на шутку. Ещё и пощёчину дала. Боевая. Сильный характер мне даже нравится. Но такое поведение… Только не в мой адрес. Ответит за всё.
Делаю несколько звонков знакомым в социальные службы. Кто-нибудь из них мне поможет. Устроим так, что её выселят. Раз не захотела по-хорошему.
Прости, красавица, это бизнес. Найдёшь себе новую студию.
Мониторю рынок недвижимости. На всякий случай. Может, ещё помещение подвернётся. Вот только место этой танцевальной студии – самый лакомый кусок. Проходимость здесь – песня. И мой офис рядом.
…К обеду в ресторан приходит брат. Садимся за стол. Заказываю нам еду. Я сам у себя в зале не ем, в кабинете удобнее, но если кто из знакомых заходит, сажаю за лучший столик, как дорогого гостя.
– Как ты, Саш? Деньги нужны?
– Да, если честно. Хочу девчонку в ресторан сводить и люкс снять.
Смотрю на него с ноткой отвращения. Не люблю связи с левыми девицами, мало ли чего от них можно ожидать. Но брата не переубедить.
Перевожу ему деньги. Один фиг, если откажу, на что-то другое попросит. Да и люблю я Сашу, кроме него у меня никого нет. Ему восемнадцать, студент. Хочет музыкантом стать, на гитаре играет. Ну пусть пробует, может, и получится.
– Только предохраняться не забывай.
– Обижаешь, Давид.
У брата смска пиликает, что деньги пришли.
– Спасибо, брат, выручил.
До вечера замы отчитываются по другим ресторанам. Работы только прибавляется. Допоздна занимаюсь бумагами. Поглядываю в окно. Танцовщица там с ученицей. Двигается плавно, завораживающе. Даже что-то новое чувствую, глядя на неё. Она сегодня так испугалась меня, вся вжалась в это зеркало. Уверен, если б можно было, провалилась бы в него, как Алиса, лишь бы со мной не разговаривать. Я даже подонком себя на минуту почувствовал. Но я и повёл себя соответствующе. Но только в ответ на её пощечину, не без причины вспылил.
А сейчас даже жаль её стало. Вроде, нормальная девушка, старается, работает. Мда… Но у меня уже всё решено. Знакомые наводку дали, теперь знаю, как танцовщицу из помещения вытравить. Над ней один мужик живёт, сильно пьющий, если мягко выражаться. С ним и хочу договориться.
Приношу ему ящик его пойла и денег сверху. Он от такого дара обниматься лезет, чуть ли не в квартире меня прописать готов. Договариваемся, что он у себя краны пооткрывает ночью и затопит её. Это будет только первый из сюрпризов, если не сработает. А у танцовщицы, может, и денег на ремонт не хватит. Тогда, хочет не хочет, придётся принять моё предложение. А уж я-то быстро помещение восстановлю.
Довольный сделкой, выхожу в сторону дома. Я живу рядом, хожу пешком. Вижу, Карина танцы свои закончила, тоже домой собирается. Время: начало одиннадцатого. Иду за ней следом. Не специально, конечно, но так совпало, что пока мне в ту же сторону.
Тут она в тёмный переулок сворачивает. Совсем отчаянная. Здесь же в это время можно встретить кого недоброго. Мне этой дорогой дольше, но всё же иду за танцовщицей.
Я себя даже Вангой чувствую, когда из-за поворота к ней бродяга подруливает. Не вмешиваюсь, может, и не придётся. Ещё и в темноте ничего не видно. Но что-то их разговор по интонациям мне не нравится. Прибавляю шаг в их сторону, а моя боевая знакомая уже бродягу пощёчиной одаривает и даёт дёру. Паренёк сначала тормозит, а потом как давай бежать за ней. Ну и я следом.
Чуть-чуть не успеваю, он её хватает, слышу, как одежда рвётся. Вот же упырь.
– Думала не догоню? – выдаёт ей нахально.
Я как раз добегаю в этот момент, хватаю его за плечо и разворачиваю к себе.
– Привет, – улыбаюсь ему и прописываю один раз в челюсть.
Бродяга падает. Танцовщица смотрит на меня ошарашенным взглядом, длиннющими ресницами хлопает.
– Он живой?
– Да должен.
Парень как раз подняться пытается. Тяну его за руку. Встаёт.
– Пошёл отсюда.
Он кивает и скрывается, откуда выполз. Смотрю на танцовщицу.
– Там ему и место. А вам бы лучше не ходить такими дорогами. Срезать хотели?
– Вроде того.
– Провожу вас?
Она не отвечает и уходит вперёд. Раз уж решил, что она должна дойти до дома в целости, не знаю только зачем я так пекусь об этом, значит, доведу дело до конца.
Нагоняю её и иду рядом.
– Снова меня преследовали? – спрашивает устало.
– Как выяснилось, не зря.
Карина останавливается.
– Слушайте, не нужно за мной идти. Я сама.
– Вы не так поняли. Я работу поздно закончил, пошёл домой. Вижу, вы в ту же сторону идёте. Я тут живу недалеко, пешком хожу.
Она продолжает идти.
– Спасибо, – коротко улыбается мне.
Раз уж идём рядом, хоть разговор заведу. Может, узнаю, чего она так в это помещение вцепилась.
– Так почему вы занимаетесь хореографией?
– С детства увлеклась. А вы почему ресторанным бизнесом?
– Отец был ресторатором. Знаете, такая сеть кофейн была «Диво»?
– Конечно. Мы в детстве туда с мамой ходили. Жалко, они закрылись. Это его сеть была?
– Да. К сожалению, не пережила кризис. Но после мы уже на рестораны перешли.
Вроде разговор неплохо клеится. Решаюсь поднять утренний вопрос.
– Почему так держитесь за это помещение?
– Оно от мамы досталось. Видели там картины? Это все она рисовала.
– Художница, значит.
– Была.
– Простите.
– Её не стало три года назад. А студия – это всё, что у меня от неё осталось.
Мне даже стыдно становится за утро. Зря я на неё так накричал не разобравшись.
– В чем-то вы правы, – грустно замечает Карина. – Ко мне ходит мало людей. Зато мамину студию знала вся округа. Она преподавала искусство детям. У неё всегда было много учеников. Жаль я не умею рисовать.
– Зато, вы прекрасно танцуете.
– Ах, ну да. Виляю бёдрами.
– Это было лишним.
– Ну что ж. Хорошо, что вы хотя бы это признаёте.
Мы останавливаемся у трёхэтажного квартирного дома.
– Вот мы и пришли.
– Мы практически соседи. Я живу в двух кварталах отсюда.
– Живем рядом, работаем рядом. Сплошные совпадения, – с лёгким скепсисом произносит она.
– Может, у нас еще что-то общее найдётся.
– Это вряд ли.
Карина открывает дверь подъезда.
– Извините, мне пора. Спасибо, что заступились за меня и что проводили, но больше не приходите. Это помещение – всё, что у меня осталось от мамы. Я его не продам.
– Доброй ночи! – делаю лёгкий кивок и ухожу.
Дверь за ней закрывается.
Хорошая девушка. Она сказала, в студии картины её матери. Из-за потопа они все пропадут.
  
Я сжимаю кулаки от злости. Меня раздирает от сомнений.
Картины – это память о её матери.
Но у меня был такой отличный план. Какие тут могут быть сомнения? Это же бизнес. Мне нужно её помещение.