Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ)

— А теперь покажи мне секс.
Поворачиваюсь к объективу фотокамеры. Обвожу глазами безразличного фотографа, затем недовольного Леруа, перевожу взгляд за его плечо и смотрю на оставшихся ждать своей очереди девушек. В фотозоне очень яркое освещение, оно больно бьет в глаза, заставляя щуриться.
Делаю глубокий вдох и опускаю веки, чтобы собраться с силами. Через несколько секунд я распахиваю их, но уже не вижу ни фотографа, ни Леруа, ни других девушек.
Я на яхте и чувствую себя счастливой, как никогда. Передо мной стоит единственный человек, для которого я хочу быть сексуальной и красивой. И сейчас я буду позировать для него одного.
Глава 43. Контракт
НАТАША
— Поздравляю, вы вышли в финал! — Леруа расплывается в противной улыбке.
Прошло два дня со злосчастного кастинга. До сих пор вспоминаю его, как страшный сон. Мое сердцебиение заглушало всё вокруг: щелчки фотоаппарата, ворчание Антуана, слезы девушек, которых он отправил на выход… В ушах стоял только гул конусообразного органа, качающего кровь, а перед глазами — ОН.
Человек, о котором я запретила себе думать, в тот день просто меня спас.
И вот я и еще две девушки сидим перед Леруа в его кабинете. Одна из кандидаток в модели — брюнетка в брючном костюме, которая позировала в офисе. Вторая — тоже была в баре, ей Леруа обещал позвонить. И вот, видимо, действительно позвонил.
Мне он тогда не сделал ни единого замечания. Я не знаю, как долго он на меня смотрел, отходил ли во время моей фотосессии к другим девушкам. Я его не видела. Перед моими глазами стоял только Леша. Я очнулась, только когда Леруа громко закричал: «Стоп! Достаточно!». А затем подошел ко мне и, задумчиво взявшись за подбородок, произнес: «Ты держалась очень достойно. Очень. Молодец».
— Однако, пройти кастинг у меня — еще не есть стать моделью, — возвращает меня из воспоминаний. — Следующий план действий у нас такой: я даю вам проект контракта, который вы должны подписать, если решите сотрудничать со мной. Прошу внимательно его изучить и высказать свои замечания по каждому пункту. На какие-то уступки я смогу пойти и исключу не устраивающие вас положения из договора, а на какие-то нет. И тут вы уже должны для себя решить, готовы ли работать со мной на предложенных условиях.
Леруа открывает ящик письменного стола и достает из него три экземпляра контракта, скрепленных степлером. Дает каждой из нас по документу.
— Если мы подписываем контракт, я становлюсь вашим официальным представителем. Я буду договариваться о кастингах для вас, а вы должны будете их посещать. Еще не факт, что вы эти кастинги пройдете, — он поднимает вверх указательный палец. — То, что вы увидели два дня назад у меня, — это еще цветочки. Настоящая битва за место под солнцем у вас впереди. Но если вы прошли кастинг и получили съемку или участие в модном показе, 80% вашего дохода получаю я, а 20% — вы.
— А почему нам так мало? — восклицает брюнетка из офиса.
— Потому что вы никто и звать вас никак, дорогуша, — Леруа снова противно улыбается. — Вот когда станете всемирно известными звездами, тогда и пересмотрим ваш гонорар.
Брюнетка недовольно поджимает губы. Ей явно не понравился ответ Антуана.
— Вы должны понимать, что, как только подпишите договор, у вас начнется полноценная работа на полный день. Каждое утро вы будете приходить в мою модельную школу и оттачивать походку по подиуму, а также учиться держаться перед камерой. Если вы не в школе, значит, вы на кастинге или на съемках. Ну а сейчас я вас отпускаю, — Леруа поднимается с места. — Жду ответов по контракту до завтрашнего вечера.
Я сую документ в сумку и спешу на выход. И с Леруа, и с другими девицами я стараюсь коммуницировать по минимуму. Все два дня я ломала голову, зачем мне это надо, но пришла к выводу, что все-таки хочу попробовать. В любом случае это интереснее, чем учеба на экономическом факультете.
Дома я закрываюсь в своей комнате и принимаюсь читать контракт. Чем глубже я погружаюсь в документ, тем больше понимаю: если я подпишу его, то стану собственностью Леруа.
 
Контракт на 5 лет, с ежегодным пересмотром всех пунктов. Здесь оговаривается абсолютно все. Даже мой вес. Я не имею право толстеть больше, чем на три килограмма, с того веса, который будет зафиксирован на момент подписания соглашения.
Я должна посещать все кастинги, на которые Леруа будет меня отправлять. За десять проваленных кастингов подряд он имеет право расторгнуть со мной контракт в одностороннем порядке. Также я не имею права курить и пить больше трех бокалов алкоголя в месяц крепостью в пределах 12 градусов. Интересно, как он будет это контролировать.
Документ оговаривает даже тот факт, что я должна отвечать на каждый телефонный звонок Леруа. В случае любого нарушения с моей стороны его агентство имеет право разорвать со мной контракт в одностороннем порядке. Также Леруа может расторгнуть наш договор, если с моим здоровьем произойдут проблемы, не позволяющие мне дальше работать моделью.
Если же я захочу уйти раньше, чем через пять лет, то должна буду выплатить Антуану неустойку в размере своего трехкратного заработка за тот период, который мы проработали вместе.
И да, он забирает себе 80% моего гонорара.
Но это еще не все. Я должна буду сниматься полностью обнаженной, если Леруа отправит меня на такой кастинг. И в течение следующих пяти лет я не имею права выходить замуж и рожать детей.
Последний пункт меня возмущает больше всего. Я не собираюсь замуж и уж тем более рожать, но сам факт того, что какой-то контракт запрещает это, меня категорически не устраивает.
А если мы с Лешей помиримся…?
Боже, глупость какая.
Быстро трясу головой, чтобы прогнать неуместную мысль.
Следующим утром я звоню Леруа и договариваюсь о встрече для обсуждения положений контракта. Он снова приглашает меня в свой офис, и вечером того же дня я еду
— Ты первая из всех девушек позвонила мне! — встречает с радушной улыбкой. — Значит, у тебя рвение больше, чем у остальных. Это похвально.
— Я внимательно прочитала документ, — присаживаюсь на стул напротив его стола. — У меня есть несколько возражений.
— Слушаю.
— Я не хочу сниматься обнаженной. Это моя принципиальная позиция. В купальнике — да. В нижнем белье — да. Но полностью обнаженной — нет.
Леруа кивает.
— Хорошо, но ты должна понимать, что обнаженные съемки и лучше оплачиваются, и быстрее приводят к славе.
— Ничего страшного, меня не пугает длинный путь.
— Как скажешь. Еще возражения?
— Да. Меня не устраивает, что ближайшие пять лет мне нельзя выходить замуж и рожать детей.
— А ты собираешься?
— Нет, но все равно этот пункт меня не устраивает.
— Его я не буду исключать, — категорично заявляет. — Я инвестирую в тебя свои силы, свое время, свои ресурсы. Я продвигаю тебя везде, где могу. Возможно, я даже буду продвигать тебе больше, чем остальных девушек своего агентства. А в обмен что? Две полоски на тесте и последующая невозможность работать?
— Но ведь множество известных моделей выходят замуж и рожают детей! — спорю.
— Ключевое слово «известных». Вот когда станешь всемирно известной топ-моделью, тогда и обсудим этот пункт. Сейчас же я инвестирую в тебя больше, чем ты мне отдаешь.
Меня начинает распирать возмущение. Что же он в меня инвестирует, интересно? Я буду отдавать ему 80% своего гонорара!
— Еще возражения по контракту?
Я верчу в руках документ, делающий меня рабыней Леруа. Не болеть, не опаздывать, не рожать, не толстеть, не ругаться с клиентами, не делать татуировки, не красить волосы…
Я не буду иметь право ни на что.
Еще и почти весь свой гонорар ему отдавать. А с этих несчастных 20%, что останутся мне, я еще должна буду платить подоходный налог во Франции. А он тут может достигать 47% в зависимости от уровня дохода!
Леруа читает по моему лицу сомнение.