Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ)

— Ага, —  растерянно отвечаю, никак не ожидав, что Леша возьмет и перестанет меня целовать.
Он быстро достает из шкафа вещи и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Несколько мгновений я стою в ступоре, все еще ощущая его дыхание и поцелуи на своей шее. Несколько раз глубоко втягиваю воздух, чтобы прийти в себя, и снова оглядываю помещение, на этот раз обращая внимание на детали. На комоде стоят несколько фотографий в рамках, и я подхожу посмотреть их.
На одной Леша в обнимку со своим старшим братом Мишей. Кажется, снимок сделан недавно, потому что на фото оба парня такие же, как сейчас. На второй фотографии Миша, Лиза, Ира и Леша в детстве. Алексей тут совсем маленький, лет пять, наверное. Самый старший Миша: лет 15-16. Я начинаю смеяться, когда обращаю внимание, что Миша поставил Лизе рога пальцами. И на третьей фотографии Леша один на фоне лондонского Биг Бена.
Я перехожу к письменному столу и полке с книгами над ним. На столе стопкой лежат наши школьные учебники: по алгебре, физике, геометрии, русскому языку. Рядом толстые тетради по 64 листа. На книжной полке литература на английском языке. В основном это книги про бизнес и менеджмент. Насколько мне известно, Леша уже давно не читает на русском. Даже нашу классику, которую мы проходили на уроках литературы, он читал только на английском.
Вот и на этой книжной полке рядом с бизнес-книгами стоят «War and Peace» L. Tolstoy, «Crime and punishment» F. Dostoevskiy, «And quiet flows the Don» M. Sholokhov.
Боже, он прочитал все четыре тома «Войны и мира» и «Тихого Дона» на английском! На литературе постоянно спорил с училкой об этих произведениях.
Резко разворачиваюсь и сажусь на краешек кровати. Чувствую себя тупой. Леша был лучшим учеником нашей школы, выигрывал все Олимпиады, соревнования по плаванию, поступил в Гарвард.
А я что?
Кроме как фотографироваться, больше ничего в этой жизни не умею. Даже на экономический факультет собралась поступать на самом деле далеко не потому, что я хочу работать в банке, как мой папа. Настоящая причина — хоть чуть-чуть дорасти мозгами до Леши.
Я и сама не заметила, как в какой-то момент стала все делать или из-за Самойлова, или ради Самойлова. В 8 классе, еще задолго до того, как осознала свои настоящие чувства к нему, я стала принимать участие в школьном конкурсе красоты. Алексей со мной тогда даже не здоровался, я была уверена, он не знает обо мне, несмотря на то, что мы одноклассники, и хотела привлечь его внимание. Он с друзьями не пропускал ни одного конкурса «Мисс лицей».
Я выиграла тот конкурс красоты, как и все последующие. А Леша перестал на них приходить. Но я все равно продолжала участвовать ему назло. Пускай он не увидит меня с короной на голове, но все равно услышит, узнает, что выиграла именно я.
В 10 классе я из-за него стала встречаться с Варламовым. Терпела этого придурка почти год. Меня чуть ли не тошнило от поцелуев с ним, но я упорно продолжала целоваться с Данилом на каждой перемене, чтобы проходящий мимо Леша это увидел.
Когда я узнала, что Леша собирается поступать в Гарвард, сказала родителям, что тоже поеду учиться за границу. Но в моем случае максимум, на что я могла рассчитывать, — это французская Сорбонна.
И много чего еще я делала из-за него или ради него.
Но теперь Леша мой парень.
Мой! Мой! Мой!
Чувство невероятной эйфории накатывает на меня волной, и вот мое плохое настроение сменяется радостью.
Шум воды, доносящийся через стенку, стихает. Через пять минут в комнату возвращается Алексей в одних спортивных штанах и с голым торсом. У меня на секунду дыхание перехватывает, когда я вижу его сильное тело. Капли воды стекают с волос по шее и останавливаются у ключиц.
— Успела заскучать?
Я молча поднимаюсь с кровати и подхожу к нему вплотную. Кладу ладони на щеки и слегка глажу, блуждая взглядом по его красивому лицу. Душ не помог, и Леша по-прежнему выглядит очень уставшим и вымотанным.
— У тебя был тяжелый день? — тихо спрашиваю.
 
Леша слегка ухмыляется и прикрывает глаза. Я прижимаюсь к нему и утыкаюсь носом в шею. Она пахнет цитрусовым гелем для душа.
— Если ты устал, давай никуда не поедем?
— Сегодня наше первое свидание, — отвечает мне в макушку и целует.
— Проведем его дома.
Чувствую, как он улыбается.
— Нет, я хочу свидание с тобой. Знаешь, как долго я о нем мечтал?
— Я тоже мечтала, но я же вижу, что ты на ногах еле стоишь.
— Все в порядке, милая.
Я прижимаюсь к нему еще плотнее, обнимаю еще крепче. Трусь щекой о его щеку, вдыхаю запах его геля для душа. Мы не обсуждали, что будем делать после свидания-сюрприза, который приготовил Леша, но… Я совершенно точно понимаю, что хочу уснуть вместе с ним: в одной кровати, под одним одеялом и в обнимку. А перед сном я хочу, чтобы он снял с меня это платье, которое я купила специально для него, и белье, которое я тоже купила специально для него.
Секунду смотрю на его губы, а потом целую. Леша тут же отвечает и даже перехватывает у меня инициативу. Веду ладонями по его сильной слегка влажной после душа спине, издаю легкий стон, когда его ладонь ложится на мою ягодицу и слегка сжимает ее.
— Наташ, пора ехать, — прерывает поцелуй и соприкасается со мной лбом.
— При одном условии.
— Каком?
— Мы сегодня уснем вместе, — шепчу.
Леша тихо смеется.
— Глупенькая, ты думала я тебя отпущу? Мы уснем вместе сегодня, завтра, послезавтра, через неделю, через месяц и даже через год.
От этих слов тепло и счастье разливаются по всему телу, и я зажмуриваюсь.
— А знаешь, что я буду делать с тобой каждую ночь перед тем, как мы уснем?
— Что? — выдыхаю.
— Ммм, — тянет. — Тебе понравится.
Я хочу, чтобы Леша сделал это со мной прямо сейчас, черт возьми!
Но Самойлов, твердо решивший, что у нас должно быть первое свидание, выпускает меня из рук и идет к шкафу одеваться.
Глава 28. Будешь ли ты любить меня?
НАТАША
Леша устраивает нам свидание на парусной яхте. Сначала мы долго едем в Подмосковье, паркуемся у речного порта и оказываемся в самом настоящем русском Монако. Иначе это не назовешь. Причал усыпан морскими судами самых разных размеров.
Мне доводилось раньше плавать по рекам и морям, однажды мы с семьей отправились на большом корабле в круиз по Средиземному морю, но чтобы быть на судне без посторонних людей — такое впервые.
Яхта нереально красивая. Белоснежная, с большой деревянной палубой, удобными диванами и спуском вниз в каюты. Она полностью в нашем распоряжении: кроме нас с Лешей здесь только капитан судна. Моя внутренняя фотомодель тут же подбирает ракурсы для многочисленных фотографий, потому что виды тут просто обалденные!
К нашему приходу уже подготовлены фрукты и десерты. Я опускаюсь на мягкий диван, все еще продолжая восторженно озираться по сторонам, и отправляю в рот большую сочную малину.
— Тут очень красиво, — жмусь к нему. — Как ты придумал?
— Решил, что хочу оказаться с тобой вдвоем там, где не будет посторонних людей. Необитаемого острова возле Москвы нет, но зато есть Москва-река, по которой можно отплыть подальше от всех.
Я кладу голову ему на плечо и растворяюсь в этом прекрасном моменте: я, он, нереально красивая яхта и природа вокруг. Мне кажется, в моей жизни еще не было момента счастливее, чем этот.
Леша тянется к клубнике и баллончику взбитых сливок. Трясет его в руках, затем выдавливает пышную пену на ягоду и подносит к моему рту. Я откусываю верхушку клубники, а Леша ее за мной доедает.
— Это лучшее свидание в моей жизни, — говорю, прижимаясь к Алексею еще плотнее.
Я жду, что Леша довольно улыбнется, но вместо этого он хмурится.
— И много у тебя было свиданий?
— Эээ, — теряюсь. — Ну ты же знаешь, что я встречалась с Данилом.
— Ага, с этим дебилом, — отвечает со злостью.