Я тебя загадала (СИ)
Я выскочила из машины как ошпаренная, даже не успев указать идиоту, что у меня оплата картой, и деньги за поездку уже списаны.
Выходит, не так уж ошибся в своих мыслях на мой счет тот чудик. Я реально нарядилась шлюхой, и он меня за нее и принял.
Стас. Так он вчера представился. Станислав, значит.
Вспоминаю о клочке бумаги в кармане шубки.
Развернув комок, не сдерживаю смешок.
Номер телефона Стас оставил весьма оригинально. На обратной стороне своего выписного эпикриза.
Так-так. Что тут у нас?
***
Мартынов Станислав Михайлович, 35 лет, открытая рана головы, параорбитальная гематома, ушиб мягких тканей…
Ну хоть обошлось без отбитых мозгов.
Вспоминаю его взгляд — внимательный, горящий. И самой становится вмиг жарко. Сердечный ритм ускоряется.
Авантюры не мой конек.
Я люблю долгосрочное планирование. Любое отхождение от планов меня сильно выбивает из колеи.
Но отчего-то сейчас я решаюсь отступить своих правил.
Пока не передумала, быстро набираю номер. На третьем гудке в трубке слышу хриплое:
— Мартынов. Слушаю.
И я вдруг робею.
Это дурацкая идея. Зачем я ему звоню?
Кусаю губы в приступе самобичевания и уже собираюсь рассоединиться, когда на том конце провода «оживают»:
— Дай угадаю. Вчерашний травмпункт, сигарета…
Пораженно застываю, размышляя, что ответить.
— Так я оказался прав? — Стас издает тихий смешок.
Сглотнув, все же решаю продолжить диалог.
— Привет, это Элина. Ты абсолютно прав…
— Э-ли-на. — Стас перекатывает мое имя, растягивая все гласные. Будто пробует его на вкус. — У тебя красивое имя, Элина. А какой рабочий псевдоним?
По голосу слышу, что он надо мной потешается. Всё-таки адекват, а не отморозок. Азарт захватил меня. Принимаю вызов и смело парирую:
— Для клиентов я Мадлен, но тебе не светит.
— Почему же? Во сне ты мне какие только услуги не оказывала… и в каких только позах…
Невольно краснею, а потом понимаю.
— Так я тебя разбудила? Черт, прости, пожалуйста, — чертыхаюсь и извиняюсь вполне искренне, потому что сон — это святое.
— Да норм всё, не переживай. Последние недели декабря выдались жаркими — не спал толком. Сейчас добираю, пользуясь моментом.
Грызу ноготь — а мне казалось, что я от этой вредной привычки избавилась сто лет назад! — и никак не могу решиться на встречу. В трубке тоже подозрительная тишина.
— Элина-Мадлен, ты еще здесь?
Киваю, забыв, что собеседник меня не видит. Опомнившись, подаю голос:
— Да.
— У тебя есть какие-то планы на эту ночь?
И снова я глупо качаю головой.
— Молчание можно расценивать, как «нет, никаких планов»? — Стас не сдается, и я наконец подаю голос, сама от себя не ожидая:
— Нет, никаких.
— Хочешь, увидимся?
Он ведь предлагает мне именно то, что я сама хочу, но вместо согласия, я медлю с ответом. Я его совсем не знаю, не к себе же его вести. И на его территорию не хочу.
— Если ты переживаешь за свою добродетель, то дядя Стасик обещает, что мы просто проведем время вместе. Такой вид досуга предусмотрен в твоем прайсе?
Откровенно смеюсь.
— Тебе всё равно это будет дорого стоить.
Ну не могу я сдаться просто так.
— Кэш есть, не переживай. Выдали на работе ящик мандаринов. Уверен, что этот вечер я потяну. Ну так что, согласна?
— Ну если мандарины, тогда другое дело! Хорошо, давай встретимся, — говорю, а у самой аж подрагивает всё от предвкушения.
— Куда за тобой подъехать, скажи?
Не желая говорить свой адрес, выдвигаю встречное предложение:
— Я на такси. Давай встретимся в центре.
— Скинь адрес смской, в навигатор забью. — Выдает себя с потрохами Станислав. Значит, я не ошиблась — он действительно приезжий. Командировка?
— Окей. Сброшу. Тогда… до встречи, Станислав Мартынов?
— У тебя полчаса, управишься, Элина Индивидуалка?
— Я думала, тебе хватит и пары минут, — парирую и под смешки Стаса отключаюсь.
Улыбаюсь, прижимая смартфон к груди. Сердце частит.
А потом срываюсь в гардеробную.
Черт, у меня всего полчаса и совершенно нечего надеть!
Глава 4
На площади Мира установили ёлку и ледовый городок в традиционном русском стиле. Красиво, нарядно.
Народу для такой погоды и времени суток полно. Разве напугать нас такими слабенькими морозами. Моя бабушка всю жизнь прожила в Норильске, для нее так это и вовсе была бы весенняя капель.
Как я ни старалась собраться в рекордные тридцать минут, всё одно опоздала.
Совесть кусается.
Больше всего на свете я ценю пунктуальность.
Высматриваю пижонистый прикид, но народу столько, что мне уже пора ходить с табличкой, как гиду в аэропорту, или зазывать зычным голосом некоего Станислава Мартынова.
Увы, в арсенале ни мегафона, ни таблички.
Смиряюсь с тем, что без смартфона человек не способен даже вспомнить день недели, и лезу в последние вызовы.
— Не меня потеряла, красавица, — голос с сочным грузинским акцентом заставляет меня подпрыгнуть, наверное, на метр.
Телефон вылетает из рук и шлепается в сугроб.
Какое счастье, что сердце не способно к таким полетам.
Я уже готова заверещать, но вовремя узнаю в шутнике вчерашнего знакомца. Он наклоняется и выуживает из снега мой смартфон, протягивает мне.
— Напугал! — показательно хватаюсь за сердце, а оно, и правда, стучит бесперебойным молоточком.
Тук-тук-тук.
Как у пичужки.
— Прости, не удержался, — Стас разводит руками, улыбается широко.
И тут я понимаю, почему не нашла его в толпе.
Сегодня мажор выглядит иначе: вместо распахнутой рыжей дубленки длинный черный пуховик, на голове материализовалась шапка в тон пуховику, и даже перчатки нашлись. Вглядываюсь в его лицо.
Вчерашний кровоподтек под правым глазом радует черно-фиолетовой гаммой, белок залит кровью.
Но его левый собрат хитро поглядывает на меня и по цвету соперничает с самой темной ночью в году.
Из всего этого стройного черного марша выбиваются только бежевые тимберы и ослепительная улыбка.
— Смотрю, ты решил прибарахлиться?
— Да как-то отвык от таких морозов. А вчера понял, что, если срочно не утеплюсь, то околею здесь нахрен.
Его заразительная улыбка заставляет и меня улыбаться.
Забавный.
А я боялась, что он маньяк какой.
— Тебе, кстати, намного лучше без парика, Мадлен, — вкрадчиво сообщает мне.
А я смеюсь в голос.
— Боже, ты реально думал, что я проститутка?
— Зачем так официально? Можно просто, Стас, — продолжает юморить. — Ну, была мысль… пока ты меня в этом своем… ммм…ледяном презрении не утопила.
На это фыркаю, а Стас продолжает:
— Шлюхи вроде клиентам радоваться должны, а ты готова была меня за эту сигарету самолично на хер отправить.
— Ну извините, никогда не подрабатывала, не знаю, чему там надо радоваться, а где и вселенскую печаль изображать.
— Печалиться, Элин, точно не надо. — Стас оглядывает площадь, переводит взгляд на меня. — Хочешь чего-нибудь выпить?
— Алкогольного или без?
Теперь понятно, что он выглядывал.
У домиков с горячими и горячительными напитками очереди.
Дети весело смеются, катаясь на плюшках с ледяной горки. Елка переливается всеми огнями, кто-то даже водит хоровод. Здесь хорошо, будто в самом воздухе разлит дух веселья.
— Тебе можно любой, я за рулем. Как насчет глинтвейна?
Вместе пристраиваемся в конец очереди, мимо проносится хохочущая толпа молодежи. Наверняка сейчас устроят катания паровозиком с самой высокой горки. Провожаю их глазами, а потом ловлю на себе внимательный взгляд Стаса.
— Что? У меня тушь потекла?
— Нет, ты красивая трындец просто. Я как пацан уже поплыл.
Признание вгоняет в краску.
Мне, конечно, говорили и раньше, что я красивая. Но такого открытого любования за мужчинами не замечала.